Ты останешься?

«Почему твоя новая влажная мечта спрашивает у меня, не болеешь ли ты?» >>>>> «Он постоянно спит 😢😢😢😢» «Я, конечно, его успокоил, но кто успокоит меня?» «Я знаю, что ты онлайн» «Вытащи меня из чс, плиз» Тэо пишет: «вытащил» На пару минут все затихает, а потом Интак отправляет строчек десять злых красных смайликов. «Почему я каждый раз на это покупаюсь?» «Так что там с тобой не так?» Тэо морщится. «давай не сейчас?» «Не сейчас, не потом» «Готовь жопу к двум, я приеду на кофе» «А то опять не поешь, еблан» «Что тебе взять?» «Эй, ало» «Тэо» «Тэо» «. . .» «ЗАчем я с тобой общаюсь?» «круассан с нутеллой спасибо» «и я знаю что ты меня любишь» Тэо сворачивает переписку, а потом все же достает основную страницу Интака из черного списка. Хотя они с Кихо попрощались утром, он снова скучает. Больше по объятиям, чем по нему самому, но это все равно дурацкое чувство. Тэо сидел вчера в том же кресле, делал ту же вывеску, но вчера было норм, а сегодня — будто недостает куска. Призрак чужого хвоста щекочет запястье. Интересно, как Кихо заботится о нем, вычесывает ли после того, как тот опять подмел пол, или просто моет с шампунем в душе. А как это делали в средневековье? Кто-то прятал, конечно, а если нет? Длинные платья распространяли чуму, а хвосты? И так Тэо оказывается в Википедии, а потом считает рандомные гиперссылки, пока не доходит до Гитлера. На Гитлере звонит домофон. Интак топчется перед дверью, а за его спиной с счастливой улыбкой выглядывает Джиун. Мелочно Тэо думает, что последнее обесцвечивание оставило его почти без волос. — Кто там? — Это мы, пусти! Тэо вдруг чувствует себя усталым. Он пропускает Интака с Джиуном и отворяет им дверь, но делает это исключительно из-за пакета, которым Интак тычет в камеру. Он, действительно, заслужил круассаны с нутеллой, а говорить в общем-то и не обязательно. В пакете Интака оказывается еще и киш, поэтому, счастливый и сытый, Тэо не замечает сам, как выбалтывает про них с Кихо все. Джиун с видом опытной сплетницы прижимает руки к губам и хихикает в нужных местах. Интак по очереди приподнимает то одно, то другое ухо и бьет хвостом себе по колену. Наконец выносит вердикт: — Ну ты и кот! Нашел теплое место и сразу спать! Тэо неопределенно подергивает плечом. — А вы же будете вместе? Встречаться и все такое? Джиун двигает маленькими ушами, и его гладкий розовый хвост показывается из штанины. Удобно быть крысой — не собираешь пыль шерстью и легче ухаживать за собой. Телефон светится пришедшим уведомлением. Тэо морщится. — Он пишет со смайликами. Каждое сообщение. Я не могу, меня это с ума сводит. — Но в остальном же он норм? Интак улыбается, поняв что-то, до чего Тэо еще не дошел, встает к кофеварке. Тэо молчит. — Судя по тому, что капризуля больше не нашла к чему ей придраться, в остальном Кихо идеален. Ауч. — Ты больше никогда не переступишь порог этой квартиры, Хван Интак. Держу тебя в курсе. Тот прижимает руку к груди, будто его ранили в самое сердце. — Какая же ты цундере. Джиун смеется. Надувшийся Тэо допивает капучино со льдом и делает вид, будто ему самому не смешно. Телефон снова светится. От Кихо четыре пропущенных сообщения. Это надувает Тэо восторгом и предвкушением — поэтому сначала он проверяет канал с новостями и пару фандомных, в общем чате вбрасывает комментарий, почему обнова «Отряда самоубийц» — полный шлак, а потом блокирует телефон и откладывает. Моргает. Клацает мышкой по люстре. И только после этого возвращается к переписке. Кихо спрашивает, не хочет ли Тэо сегодня увидеться. Или созвониться. Но все окей, если нет. А если да, есть ли что-то, чем он хотел бы заняться. Ну какой же дурак, — думает Тэо и стаскивает с дивана подушку. Прижимая к лицу, беззвучно кричит. «хочешь приехать вечером» «посмотрим что-нибудь» «Посмотрим или /посмотрим/????? 👀» Или Тэо опять согреется и уснет. «как пойдет» «👀👀👀» «Около семи будет ок? 👀» Отлично, все рабочее время под хвост. Он пишет ок и оглядывает квартиру на предмет беспорядка. Ползет в сторону ванной намывать жопу. Выпускает уши и хвост. Нашампуненная черная с проседью шерсть пузыристо блестит на свету. Тэо щупает сломанный кончик и пытается выгладить пальцами, но прошло слишком много времени, чтобы что-то исправить. Пушистое полотенце. Пушистые тапочки. Футболка, в которой можно утонуть целиком. Он задирает ее, чтобы посмотреть на драконьи усы, змеящиеся по ребрам. Можно ли показать? Но Кихо такой, какой есть, и, если что-то будет не так, он не Тэо — и скажет. Непослушный хвост тычется прямо в лицо. У шерсти скользкий вкус кондиционера — Тэо сплевывает ее в слив, но все равно приходится щипать пальцами с языка. Сбитые ненароком бутылки падают с полки на кафель. Когда меряешь в оптике новые очки или линзы, все кажется немножко другим. Отличаются расстояния и углы — и чувствуешь себя потерянным. Тэо ловит дурацкий хвост и пытается как-то с ним сладить. Привыкнуть по-быстрому к новой старой конечности, приловчиться не задевать предметы — найти забытые ощущения, стать частью того другого. Рассчитывая движения, он собирает косметику с пола, разбрызгивает над собой кондиционер с термозащитой, включает жужжащий фен. Шерсть разлетается по всей ванной — высыхающий хвост пушится до толщины бедра. Тэо водит им из стороны в сторону — и теперь все будто оказывается на своем месте. Не хватает только Кихо. Кихо ставит на пол пакет с колой и чипсами. Тэо тянется целоваться, и его сразу подхватывают под бедра. Скрещивает ноги, чтобы держаться, стаскивает с чужих плеч джинсовку, но получается не до конца, и он ворчит в поцелуй. Позволяя себя раздевать, Кихо несет его вглубь квартиры и опускает на одеяло. — Ты очень красивый, пиздецки красивый. Так встречаешь — я ведь могу привыкнуть, и что тогда? Улыбается. Целует за ухом. Останавливается посмотреть. За ребрами бьется бешено. Тэо чувствует себя голым, хотя еще не. Футболка задралась до груди. Внизу тяжело, и по коже мурашливо рассыпается ожидание. Кихо касается губами плеча. Его руки такие горячие. Большой палец гладит ребра — и воздух густеет. Поцелуи на горле и на груди. Кихо оставляет его обнаженным и гладит. Он на каком-то особенном уровне близости, будто проникает под кожу — Тэо сходит с ума. Просто секс — стоит держаться этого. Они ничего друг другу не обещали — Тэо, по крайней мере, даже если вдруг что. Кихо прижимается к его рту своим и тянет вниз руки. Из кармана штанов вытаскивает шелестящий пакетик со смазкой. — Только не засыпай, хорошо? Вау, как оскорбительно. Тэо разводит ноги и подтягивает подушку. — Мне перевернуться или подложишь?. Кихо подхватывает под задницу и перетягивает наверх. Целует косточку таза. Опускается на пол и ласково спрашивает: — Теперь мое время встать перед тобой на колени? Нанизывает бисер поцелуев на линию бедер. Тэо вплетает в чужие волосы пальцы и цепляет пушистые уши. Гладит мизинцем. — Ты хаски? Точно из псовых. Тот вдруг смущается. — Больше. Тэо приподнимается на локте, но быстро опускается на постель. — Маламут? Самоед? — Еще больше. — В смысле? Волк? Кихо прикусывает его бедро. — Ну, ауф. А ты кот. — Шантильи-Тиффани. — Очень красивый. Будто не видел порванного уха и сломанного хвоста! Может быть, и не видел — Кихо берет его в рот, и Тэо прячет лицо в ладонях. Потом они обнимаются и болтают. Вытраханный и обласканный, Тэо чувствует рассыпанные прикосновения. Кихо у него на груди рассказывает, что собирается взять собаку и уже все подготовил, осталось только забрать из питомника. Он кажется очень счастливым. — Давай сейчас, — предлагает Тэо. — Ты на машине? — Я не могу после той аварии. Только на пассажирском. — Тогда на моей. — Не знал, что ты водишь. Кихо много о нем не знает. На самом деле, почти ничего — они больше обнимались, чем разговаривали, и почти все время вместе Тэо проспал, согретый теплотой волчьих боков. — Почти все. В смысле, вожу почти все. Больше всего люблю мотоциклы, но уже года два не садился, наверное. Я и за рулем-то редко. Кихо приподнимается на груди, и его подбородок больно упирается в солнечное сплетение. — А мы за Пуффи можем прямо сейчас, да? Одеться и выходить? Ну, правда же, зачем слушать истории про вождение, когда все мысли об одной собаке? Тэо вздыхает и нашаривает на тумбочке телефон. Показывает Кихо на время. — Если нас пустят. Тот садится. — Это мой друг, я позвоню. Останавливается на мгновение. — Тебе точно нормально? Тэо обожает эту черту псовых сначала радоваться — и только потом уточнять. Интак точно такой же. Он улыбается. — Да, все окей. Кихо беспокойный. Он прыгает на сиденье, рассказывая, какая грозная Пуффи, как она облаяла его, когда впервые увидела, какой она будет сладенькой хищницей. Он описывает собаку так, будто сам выносил и родил, — иу примерно на уровне смайликов, но Тэо почему-то думает, что это мило. — Ты будешь хорошим отцом, — говорит он не совсем то, что планировал, но забирать свои слова обратно уже слишком поздно. Кихо улыбается и немного застенчиво поворачивает к нему голову. — Ты правда так думаешь? …хорошим отцом, который избалует детей до смерти. Тэо хмыкает и тормозит перед светофором. — Ага. Им почти за город. Мимо проплывают огни магазинов, выше — кто-то ужинает, кто-то целует малышей перед сном, занимается любовью — или изменяет своей любви. Машина трогается и опять набирает скорость. — Ночной город — это так странно, — говорит он. Кихо кивает. — Тихо, но одновременно словно громче становится то, что внутри. Тэо наклоняет голову в его сторону, продолжая следить за дорогой. — Что ты имеешь в виду? — Ну… Кихо смотрит вперед. — Если я буду танцевать на тротуаре под Мака Миллера днем, люди будут думать, что я сумасшедший. Но если ночью — никто не узнает об этом кроме меня и случайных прохожих, у которых свои дела и которые, может, тоже хотели бы танцевать, но пьяны недостаточно. — То есть ты — достаточно. — Любовью к тебе. Тэо кривится, но что-то щекотное гладит его изнутри. И это даже не хвост, который Кихо попросил не прятать. — Если бы ты танцевал на тротуаре под Мака Миллера, я мог бы танцевать рядом. Или снимать тебя на телефон для воспоминаний. Или снимать, как мы оба танцуем. Кихо накрывает его руку своей. — Остановишь возле той площади? — Ты не серьезно. Сбавляет скорость. — Да ладно, как часто ты делаешь глупости по ночам? Кихо подключает к системе свой телефон и регулирует громкость, чтобы никому не мешать. Что-то ритмичное наполняет салон. Тэо ставит машину на аварийку под знаком, запрещающим парковаться, и надеется, что нигде нет камер, из-за которых ему потом выпишут штраф. Кихо выскакивает и открывает дверь с водительской стороны. Склонившись, приглашает на танец. Это ужасно глупо, но сам Кихо чертовски хорош. Его тело повторяет биты, даже когда он стоит вот так, полусогнутый. — Давай, ну? Они закрепляют телефон на крыше. Тэо неловко повторяет движения. Правда чертовски глупо. И как же Пуффи — и Соул, которого Кихо попросил дождаться? Он даже не понимает значения слов, там что-то про маленькие миры и здания. — I don't wanna keep you waiting, — повторяет Кихо, — I hope I never keep you waiting. — Это про любовь? Кихо собирает его лицо в чашечке своих ладоней и так покачивается из стороны в сторону. Песню сменяет другая. Начинается дождь. — Вроде того. Смотрит на губы. — Я хочу поцеловать тебя. Можно? После всего, что было сегодня, — это самое глупое, но Тэо вдруг ловит момент и тянется сам. Они целуются на площади посреди фонарей, и кто-то из проезжающих мимо машин свистит и сигналит им. Вода попадает в уши — все вокруг приглушенное и глухое. Тэо стряхивает с себя капли и вжимается крепче. Кихо ванильный до омерзения: — Сегодня самый лучший день на земле. Тэо смеется, но это еще не все. — Ты будешь со мной встречаться? Я хотел предложить как-то получше, но у меня все еще не получается быть нормальным, когда ты рядом. Хотелось бы сказать, что я над этим работаю, но я не то чтобы прям старался. И еще Кихо пишет с идиотскими смайликами в каждом предложении. И он волк, который собирается завести огромную злую собаку. И да, у него не получается быть нормальным — они танцуют под дождем под песню про маленькие миры. Он мог предложить Тэо пожениться — и Тэо бы все равно согласился, потому что это Кихо. — Да. Тэо кивает и целует опять — много и мелко. — Да-да-да! Тот снова подхватывает его под бедра и кружит. Тэо пытается цепляться шею. Они мокрые насквозь — и вот теперь становится зябко. Простуды не бывает только в ромкомах, но жизнь — такая, какая есть. — Давай-ка обратно в машину. У меня, кажется, были сухие салфетки. — Соул прям weirdo, — предупреждает Кихо, когда они подъезжают. — В целом скорее норм, и я его, типа, вырастил, но его никогда ни с кем не перепутать. По дороге они сворачивают в забегаловку с облупившейся вывеской, где забирают высокие чикагские пиццы. Тэо держит коробки, пока Соул с Кихо обнимаются, но как только он их ставит на стол, Соул подлетает к нему с таким же счастливым видом. Немного неловко. Тэо похлопывает по узкой спине. Может, ему не хватает людей и тепла. Такое бывает. Тэо позволяет повиснуть на себе и даже оторвать ноги от пола. Соул достаточно легкий — даже легче того, сколько он обычно поднимает в спортзале. — Хэй, ребенок, что я говорил про personal space? — Все окей. Ты же эублефар, да? Мы держали в террариуме нескольких твоих пра-, когда я был ребенком. Соул что-то жужжит и нащелкивает. — И как я должен это понять? — спрашивает Кихо, уперев руки в бока. Несмотря на тон, его хвост приподнят, и он выглядит расплывшимся от умиления. Соул снова что-то нащелкивает. Тэо тыкает наугад: — Ты голодный? Он кивает, и это заставляет Кихо нахмуриться. — Как ты вообще?.. Почему?.. — Ты не помнишь, нам порезали пиццу? И поищи колу или что-то, с чем мы будем есть. И стаканы. Соул протягивает вперед руку, и Тэо щурится, пытаясь понять, на что конкретно она указывает. — Стаканы? Соул кивает. Тэо ссаживает ношу на барный стул и поворачивается к Кихо. — Стаканы должны стоять в верхнем ящике. Поворачивается обратно. — Значит, ты Соул. Вблизи он совсем подросток. На лбу и носу еще заметны детские желтые пятнышки. Это мило. Может, Тэо теперь будет считать милым все, что связано с Кихо, и если Кихо сказал, что вырастил Соула… Отец из него и правда получается специфичный. Интересно, как так вообще получилось? Тэо спрашивает, как у ребенка: — Что тебе нравится, Соул? — Стефан, танцевать, картошка, собаки. Он загибает пальцы по очереди — Тэо хмурится. — Стефан? — Я. Это мое имя. Кихо гремит кухонными шкафами. — Я родился в Канаде, поэтому имени два. То есть он даже не понял значения татуировки? Может, к лучшему. — Это так интересно, Соул. Расскажешь мне поподробнее? За что, например, ты любишь Стефана? Кихо воркочет с Пуффи и ползает вокруг нее на коленях. Знакомит с игрушками: это мышь, это косточка, это канатик, чтобы тянуть. Плевочек на дрожащих спичечных ножках пучит глаза в разные стороны. Видит ли она что-то вообще — огромный вопрос; но как будто даже отвечает на безграничное море любви дурашливым тяфканьем. Перед силой настолько очаровательного уродства Тэо готов преклоняться, но вот Кихо его скорее пугает. Сюсюкающий высокий голос и «Дя! Дя! Ктё твой папочка?» — не то, к чему он был готов в первые часы отношений. Глубокая ночь. Интак ржет в кружочках с фотографии гордого «папочки» с крошечным чихуахуенышем на ладони, — а мог бы и спать. И Тэо мог спать, но помогает с пеленками и обустройством, потому что заготовленный домик Пуффи пугает — и вообще он слишком большой, она даже не может туда залезть. Игрушечная мышь ее тоже пугает — и хвост Кихо, и Тэо. Ее испуг намочил футболку, но теперь можно кутаться во вкусно пахнущую пушистую теплую худи, так что он совсем не в обиде. Тэо снял столько фотографий и видео, что потребуется вайфай, чтобы перекинуть их все. Плевочек наконец находит самое удобное место в гнезде электроодеяла и замолкает. По-родительски они оставляют ночник и выходят, стараясь шуметь потише. Тэо шепчет: — Если нужно будет с ней посидеть… — Я попросил несколько дней отгула. Кихо дергает хвостом — и крепко его обнимает. Он не говорит спасибо — не говорит ничего, только прижимает к себе, и Тэо этого хватает, чтобы понять. Целует в висок. — Увидишь, Пуффи скоро привыкнет. Кихо отрывается и смотрит ему в глаза. Спрашивает: — Может, останешься? Я знаю, что уже время, но я так не хочу, чтобы ты уходил. Почему Кихо никогда не соблюдает элементарные правила? Нельзя использовать смайлики в таком количестве, нельзя быть настолько нежным и милым, нельзя задавать вопрос — и смотреть так, если вопрос предполагает возможность отказа. Он волк, а не кот, где он выучил этот несчастный беспомощный взгляд? Почему Кихо такой, какой есть? Тэо закрывает глаза и вздыхает. Кихо целует его пальцы и снова спрашивает — так, будто уже знает ответ: — Так ты останешься?