ты можешь обхватить мой большой палец и крепко держать меня

СВИДЕТЕЛЬСТВО О РОЖДЕНИИ Это подтверждение имени и фактов рождения, хранящихся в Управлении записи актов гражданского состояния Департамента здравоохранения и психической гигиены города Нью-Йорк.  Дата рождения: 30 октября.  Имя: Кира Пьетра Романов Максимофф Пол: Женский  Имя матери: Ванда Мария Максимофф Имя матери: Наталья Алиановна Романова *********************** —А это кухня, — прокомментировала Наташа, входя в комнату с Кирой на руках. —Здесь мы будем готовить вам еду и подогревать бутылочку с маминым молоком Всего несколько минут назад они вернулись домой. И дом никогда не казался им более настоящим убежищем. Кире было всего два дня, ее тело было крошечным, ее кожа все еще была немного красной, ее лицо было сморщено, как это бывает у младенцев, ее маленькие ручки крепко вцепились в одежду Наташи, тоскуя по комфорту, учась привыкать к теплу ее другой матери. Несмотря на то, что Наташа пыталась показать ей все комнаты в доме, ребенок был уютно прижат к ее груди в толстом полярном одеяле, в переноске. Погруженная в свой собственный маленький мир, где все, о чем она заботилась, было быть рядом со своими двумя матерями. Ванда тихонько усмехнулась, наблюдая за ними из дверного проема. К счастью, сейчас ей стало лучше, и, по словам их педиатра, Кира была совершенно здорова. Все, от беременности до родов и госпитализации, прошло гладко, поэтому они получили выписку в течение 48 часов, что Ванда очень ценила, желая чувствовать себя комфортно дома. Наташа была идеальным компаньоном. Ее материнские инстинкты были в полном разгаре,она была защитной, осторожной и очень внимательной, как с Кирой, так и с Вандой. Она уделяла больше всего внимания врачам, когда они объясняли что-то о здоровье матери и ребенка, знала, когда им нужны проверки, какие основные вещи купить. Она была невероятно ответственной и не боялась брать на себя управление своей семьей. Она должна была признать, что немного паниковала, заботясь о Кире без помощи медицинского персонала в случае непредвиденных событий. Однако ее партнерша, с темными кругами под красивыми глазами, уставшим телом и улыбкой, которую никто в мире не мог отнять, заверила ее, что все будет хорошо, что у Киры самая лучшая мама в мире, и вместе они справятся с любыми проблемами, которые могут возникнуть. Дом был подготовлен к приезду семьи. Все общие помещения были заполнены подушками и игрушками для времяпрепровождения с Кирой и позволяли Ванде удобно сидеть, кормя свою дочь. Большой диван в гостиной был покрыт одеялами и изогнутыми подушками, специально предназначенными для кормления грудью. На кухне уже стоял высокий стульчик, который, очевидно, они знали, что Кира не будет использовать в течение пары месяцев, но Наташа решила купить его заранее. Конечно. Комната Киры была полностью заполнена полезными детскими вещами, красивой кроваткой, большой мебелью, заполненной одеждой, игрушками и книгами, а также там была большая зона для пеленания. Однако первые несколько месяцев малышка спала с мамой, потому что, несмотря на то, что Наташа купила камеры и радионяни, она не доверяла технике и считала, что нет ничего эффективнее прикосновений мамы. —Мы будем играть здесь и проводить много часов вместе, — тихо проговорила Наташа, опускаясь на диван. Она вздохнула, глядя на теплое солнце, льющееся через окно,—Мы будем читать тебе книги и устраивать кинопоказы... Ванда улыбнулась, садясь рядом с ними. Кира мирно спала на груди матери, пока она нежно гладила ее крошечную спинку. Наташа повернула голову, глядя на любовь всей своей жизни, чьи зеленые виноградные глаза переполнялись любовью при виде открывшегося перед ней зрелища. — Ты хорошо выглядишь с детьми, — игриво поддразнила Ванда, —Материнство тебе очень идет. Наташа улыбнулась, ее щеки покраснели под пристальным взглядом подруги, — Только с твоими детьми, — поправила она, наклоняясь, чтобы поцеловать губы Ванды, которая встретила ее милой улыбкой. Та улыбка, которая была красивее, ярче и искреннее в течение последних двух дней. Улыбка, которую Наташа никогда раньше не видела и была очень благодарна за то, что стала свидетелем ее прямо сейчас. Улыбка, которая смешивала эмоции с мириадами значений, смешивая любовь, нежность, чувствительность, сострадание, восхищение и благодарность. Улыбка, которую Наташа любила целовать своей собственной улыбкой. Ванда сладко ласкала щеку своего партнера, ее рука тянулась вниз по шее Наташи, в то время как ее пальцы нежно щекотали ее нежную кожу. Ничто не было таким теплым, как этот момент любви, тишина, простая мелодия, сопровождающая звук их поцелуев, спокойных и глубоких вдохов. Наташа не смогла сдержать сладкий вздох, сорвавшийся с ее губ, вздох, который Ванда поцеловала в свои. Спокойствие, которое она испытала в этот момент, когда ее дочь мирно спала у нее на груди, а любовь всей ее жизни нежно целовала ее в губы, было не похоже ни на какое спокойствие, которое она когда-либо знала. Она почувствовала, как ее грудь согрелась и немного расширилась, как будто ее сердце наполнилось любовью к ее двум женщинам. Точно так же, как Кире нужно было задействовать свои чувства, исследуя свой мир через них, Наташа чувствовала, что ее собственные чувства ожили с рождением дочери. Она никогда не сталкивалась с такой мягкой кожей, ее глаза никогда не видели такой любви, ее уши были более внимательны, чем когда-либо, к каждому едва различимому звуку, исходящему от ее дочери, разбивая ее сердце, когда она слышала печальный плач, а ее нос был полностью чувствителен к характерному детскому запаху, который исходил от Киры, часто смешиваясь с ароматом Ванды — не ее духов, а естественного аромата ее кожи, который Наташа знала идеально. И она чувствовала, как ее сердце разрывается от счастья, молясь, чтобы все оставалось таким, как есть, не в силах представить, что станет лучше. — Любовь...— тихо прошептала Ванда, — Я так безмерно счастлива… Она призналась нежно, ее глаза были глубоко связаны с глазами Наташи, отвечая на этот ласковый взгляд, крича миллион несуществующих слов, которые невозможно объяснить. Множество чувств, которые невозможно выразить словами. —Я тоже...— согласилась Наташа, целуя кончик носа Ванды. Улыбаясь, потому что всего в нескольких сантиметрах ниже был маленький носик, который, казалось, был точь-в-точь как этот, который так обожала Наташа, — И это только начало, детка.