Idiots in Love

Джисон проспал. Снова. Едва натянув первую попавшуюся толстовку и не первой свежести джинсы, он прикрыл бардак на голове видавшей древность и динозавров шапкой да так и выскочил из дома, жонглируя телефоном, бумажником и ключами от студии. «Через полчаса у нас встреча с новой группой», — написал ему Чанбин сорок минут назад. Джисон уже смирился, что утренний душ сегодня был не про него. Спасибо хоть, что зубы умудрился почистить. Нещадно хотелось кофе, но тревожность бежала вслед за ним и подгоняла палкой. Чан и так из него всю душу вынет за опоздание, а если он умудрится завалиться в студию с початым стаканчиком американо, то точно распишется в невидимом договоре, где принимает любые пытки и истязание над его бренным невыспавшимся телом. Это только в сомнительных бульварных романах работа музыкальным продюсером сулила славу, деньги и бесконечные вечеринки с топ-моделями. В реальности Джисона же не было никаких ситуаций из мема «а ты точно продюсер?», а ебля была только между его мозгами и инвесторами звукозаписывающей компании. Он летел так быстро, как только мог, но все равно опоздал на сорок минут из положенного часа на встречу. Длинный выдох перед дверью, поправить шапку, натянуть солнечную извиняющуюся улыбку — и вот он уже заходит, излучая вайбы милого пирожочка, на которого грех ругаться. — Сорок минут, блять, Джисон, — одними губами прошипел Чанбин, пытаясь не спугнуть умостившихся на небольшом диванчике девушек из группы, похожих на отряд топ-моделей. Безумно красивые, но такие уставшие и худые в своих безразмерных худи, что единственным желанием Джисона было купить каждой по круассану с сыром. — Тысяча извинений, — принципиально глядя на девушек, а не на Чана, Джисон сложил ладони в молящем жесте, — ужасное ЧП: моя собака съела будильник, отчего я проспал, а потом пришлось вызывать ветеринара. Девушки стройным хором захихикали, а Чан с Чанбином могли бы выиграть кубок по синхронному закатыванию глаз. У него даже не было собаки. А потом он погрузился в бесконечную работу. С девушками обсудили, какие песни они уже исполняли раньше, потом пришли рэперы с новой демкой, затем два с половиной часа подряд записывали баллады для стареющих одиноких одиночек, после нагрянули и высосали все силы энергичные детишки, готовящиеся к дебюту. И ни одной гребаной возможности сходить за кофе. Когда Джисону показалось, что растворимая бурда, которую тут весьма преувеличенно называли «кофе», скоро польется у него из ушей, он наныл себе все-таки поход в ближайшую кофейню. Чан махнул на него рукой, дал двадцать минут и наказал принести им с Чанбином тоже по стакану. Джисон пил самый простецкий пацанский американо — со льдом, без сахара и без всего, с двойной порцией эспрессо и шотом тахикардии. Такое без труда подавали в любой забегаловке, поэтому обычно он покупал своё кофейное ведро в ближайшем к студии кафе. Чан с Чанбином, ебаные принцессы Авроры, пили латте на кокосовом молоке со слезами единорогов и шоколадной крошкой, собранной девственницами на рассвете. Или типа того, не суть. Поэтому за их заказом пришлось тащиться за два квартала в приличную кофейню. Одну из тех, где десерты стоили как сраное крыло от самолета ее величества британской королевы, а если вдруг хочешь добавить в кофе сироп, то только за дополнительную плату. Джисон пару раз тут уже бывал. Хёны как-то показали ему это место и заставили записать в заметках их заказы во всех деталях, чтобы он ни в коем случае не забыл, что Чану нужен раф с безлактозными сливками, а Чанбин предпочитает сироп со вкусом «Кленовый пекан», но никак не «Лесной орех» и, боже упаси, не «Миндаль». На улице перед кофейней ютились маленькие столики и красивые ротанговые кресла. В них в свою очередь ютились хипстеры, блогеры, фрилансеры и прочая полубезработная элита, ловя последние лучики сентябрьского солнца. Все как один — в легких песочных пальто, с макбуками и напитками, напоминающими заказы Чана и Чанбина по своей выебистости. Джисон на мгновение даже почувствовал себя неловко в своей толстовке с пятном, которое он с утра не заметил, и так и не расчесанными волосами. Впрочем, плевать он хотел на весь этот модный цветник, даже если сейчас за стойкой вместо бариста его встретит сама Донателла Версаче. Он пришел сюда за кофе, а не на показ коллекции от кутюр. И если он не получит свой чертов американо через пять минут, он точно кого-нибудь тут прибьет, и в суде его оправдают по причине «не успел выпить кофе с утра». Поэтому Джисон смело идет прямиком к двери, заходит внутрь, позвякивая колокольчиком, решительно направляется к стойке и утыкается взглядом в меню. — Добрый день, готовы сделать заказ? — звучит мягкий, мелодичный голос из-за стойки спустя полминуты. Джисон поднимает взгляд и мгновенно умирает три тысячи раз. А потом слышит хор ангелов, а потом воскресает, а потом снова тонет — в радужке медово-карих глаз самого красивого во всей вселенной бариста. И, честное слово, лучше бы это Донателла Версаче разглядывала его сейчас в его худшем виде.