Idiots in Love

Джисон принял суровую реальность и свое разбитое сердце. Конечно, он не собирается быть третьим колесом в зарождающихся отношениях лучшего друга и милого бариста, как бы сильно последний ему ни приглянулся. Однако это не мешает ему просто понаблюдать. Хан уверяет себя в том, что он просто успокоит свои чувства и просто посмотрит издалека. Просто. Ничего сложного. Поэтому спустя два дня хандры и ужасного растворимого кофе со льдом с запахом морозилки он возвращается в кофейню, где заказывает айс американо размером с ведро. Красивый бариста на месте. Он встречает его милой улыбкой и радушным «добро пожаловать, у нас сегодня свежие круассаны». Джисон ничего не смог с собой поделать, поэтому сейчас сидит в углу со своим кофе и малиновым круассаном. «Просто посмотреть» в голове звучало вполне невинно, на деле же он понимает, что пялится. На то, как умело порхают над кофемашиной маленькие изящные руки, как парень улыбается посетителям и нагревает молоко в питчере, словно это самое важное в мире дело. Возможно, так и есть. Джисон отчаянно хочет стать этим питчером, чтобы и его так же крепко и нежно сжимали маленькие пальцы. «Просто посмотреть» превращается в «просто посмотреть и постарадать о том, кто тебе не принадлежит и никогда не будет». В какой-то момент непрерывный поток посетителей останавливается, и бариста начинает смотреть на него в ответ с хитрым прищуром. Джисон сию же секунду делает вид, что в его телефоне происходит что-то масштабов вселенской важности. Возможно, так и есть, потому что он находит инстаграм кофейни и листает вкладку с отметками в надежде наткнуться на профиль парня своей мечты или хотя бы узнать его имя. Он так увлекается, что упускает момент, когда бариста выходит из-за стойки и направляется к нему. Джисон спохватился слишком поздно, и от неожиданности и близости стоящего рядом с его столиком идеала дергает рукой и переворачивает свой пластиковый стакан. Остатки кофе и льда, превратившиеся в воду, растекаются полупрозрачно-коричневой лужицей по красивой белоснежной столешнице. Бариста на это едва заметно поднимает уголки губ. Джисон бросается поднимать стакан, потом к салфеткам, не успевает, вода переливается на пол, стекая уродливым ручейком к светло-розовым замшевым кроссовкам парня, чье имя он все еще мучительно не знает. Бариста бесконечно спокоен, будто познал дзен и таких луж в его жизни и на его кроссовках по две на день. Он достает из широкого кармана форменного фартука тряпку и быстро разделывается с проблемой, предварительно поставив на сухое место стаканчик с кофе. Такой же прозрачный пластиковый, как только что перевернул Джисон. Когда авария была ликвидирована, Джисон растерянно и виновато поднял взгляд, всматриваясь в глаза-космосы. — Прости, пожалуйста. Я криворукий придурок, — говорит он, складывая руки в молящем жесте. Бариста по-доброму смеется, щуря глаза, отчего в уголках появляются едва заметные паутинки мимических морщинок. — Всё в порядке, — уверяет он и добавляет заговорщицким шепотом, будто рассказывает большой секрет. — Я в первый день работы разбил две кружки и чуть не испортил бутылку с самым дорогим сиропом. Джисон неловко смеется. — Ты это только что придумал, чтобы я так не расстраивался, — шутит он. — Может быть. — Но даже если это и правда, они не могли злиться на тебя за такие мелочи. Я имею в виду, я бы простил тебя, даже если бы ты по ошибке добавил мне арахис, и я задохнулся от отёка. Или, не знаю, если бы ты пнул мою собаку. Глаза парня в удивлении расширяются. — У тебя аллергия на арахис? — Нет, — хихикает Джисон. — На самом деле у меня даже собаки нет. Они снова дурацки смеются. Всё это наверняка ужасно неловко смотрится со стороны, но между ними двумя нет ни неловкости, ни натянутости. Поэтому какая разница, если кроме них в кофейне больше ни души. После того, как они закончили хихикать и изучающе смотреть друг на друга, бариста вспоминает про стаканчик и подвигает его к Хану. — Это тебе. За счет заведения. Айс американо. Без арахиса. — И без собаки? — Совершенно точно без. Нам привезли новые зерна, и мне нужно их на ком-то протестировать. Это Эфиопия средней обжарки, если что, — говорит парень с таким видом, будто Джисон должен был сделать из этого какие-то выводы. — Попробуй и скажи потом, как тебе. Над дверью тонко звенит колокольчик, маякуя о новом посетителе, и бариста уходит к себе за стойку, многозначительно глядя на Джисона напоследок. Хан делает глоток и, честно говоря, не чувствует разницы. Наверное, стоило просить дать оценку какого-нибудь местного завсегдатая-хипстера с макбуком и в вельветовых штанах. Такой бы уж точно понял, чем Эфиопия отличается от не-Эфиопии. Максимум, что может сказать Джисон — что это кофе со льдом, который не воняет морозилкой. Хан решительно отметает мысль, что из рук этого небожителя он принял бы даже жидкую грязь, а потом восхищался и просил добавки. Почти сразу ему пишет Чанбин и напоминает, что через полчаса будет встреча с очередными подрастающими талантами, на которой нужна их продюсерская группа в полном составе. Поэтому, хватая полупустой стакан (нет, он совершенно точно не собирается сохранить его, потому что это подарок), бросает телефон в карман куртки и направляется к стойке. — Ну как? — снова хитро улыбается бариста. — Очень достойно. Даже лучше первого, — с важным видом знатока отмечает Джисон, но тут же сдается под внимательным прищуром. — На самом деле я понятия не имею, чем они отличаются и уж точно не в курсе, что значит «Эфиопия средней обжарки». Бариста с серьёзным лицом делает вид, что глубоко задумался, затем протягивает ему листочек и ручку. — Запиши свой номер. Я пришлю тебе в какао толке ссылку на статью, которая научит разбираться. Джисон завис. Это сейчас только что был подкат или он выдает желаемое за действительное? Чем бы это ни было, за салфетку и ручку он схватился с таким рвением, будто это был выигрышный лотерейный билет. Может быть, так оно и было. В студию он ввалился с трясущимися руками, тахикардией и пустым стаканом, который Джисон так и не осмелился выбросить. Когда началась рабочая встреча, его телефон пиликнул уведомлением. «Пользователь „Ли Минхо“ пытается отправить вам сообщение», — гласил всплывший стикер на экране. Пропуская мимо ушей слова Чана, Джисон внутренне дрожа открыл мессенджер и принял запрос на переписку. В чате отобразилась ссылка на какую-то статью про сорта кофе, а следом два сообщения: Lee Minho: Приятно познакомиться, Хан Джисон! Можешь почитать на досуге, но вот тебе спойлер: зёрна в обоих твоих напитках были одинаковые :D Lee Minho: Технически, лжи как таковой не было: этот сорт правда новый, но привезли его вчера. Джисон резко перевернул телефон экраном вниз, громко стукнув им о стол. Это определенно был подкат. Эйфорию омрачало только одно: а как же Чан?