Idiots in Love

Утро субботы началось не с кофе. Джисон проснулся за два часа до будильника и, как бы ни хотелось спать, так и не смог совладать с тревожностью. Сегодня они с Минхо идут на не-свидание, которое в системе координат Джисона подозрительно напоминало самое-настоящее-свидание. Он волновался. Даже не так. Он пиздец как сильно волновался! Кажется, он не переживал так сильно даже во время своей первой подростковой влюбленности, когда набрался сил и пригласил девочку из параллельного класса прогуляться по парку. Какая там девочка из параллельного класса: в этот раз всё было просто убийственно серьезно. Джисон прекрасно понимал, что его шансы — пятьдесят на пятьдесят. Но это и было главной причиной волнения, ведь любое его слово или действие может повернуть стрелку его шансов что в одну, что в другую сторону. Сборы были мучительны: Джисон пытался подобрать одежду так, чтобы он выглядел сиятельным принцем, но при этом чтобы не было понятно с первого взгляда, что он потратил больше часа в муках выбора. В итоге его выбор остановился на светлых широких джинсах с дырками на коленках и нежно-розовой короткой толстовке, из-под которой выглядывал край базовой белой футболки. Парочка серебряных украшений, укладка, легкий мейк, и вот глядя на Джисона уже можно сказать — собирался как на свидание. Самый завидный парень на деревне, не хватает только какой-нибудь пошлой безвкусицы типа лимузина и букета из сто одной розы, чтобы впечатлить Минхо. «Ну и ладно, ну и пусть», — подумал Хан и, схватив ключи, телефон и кардхолдер, отправился на совершенно-точно-не-свидание. В кинотеатре перед залом уже стоит очередь. В основном там дети с родителями и подростки. На диванах и по углам можно заметить несколько уставших миллениалов в мерче того аниме, на которое они все собрались. Минхо задерживается буквально на пять минут, но у Джисона нет ни одной плохой мысли по этому поводу. Если честно, то сейчас у него в голове всего одна мысль. Минхо — сиятельный принц, самый очаровательный на свете в этом своем клетчатом берете, огромном белом свитере и классических серых штанах, так хорошо обхватывающих его впечатляющие бедра. И, извините, это что вообще за бедра? Разве это разрешено законом? Конечно, Хан видел его и раньше, даже постоянно пересматривает танцевальные видео Минхо под EXO, но господь христос, он хочет выбросить все его мешковатые треники, чтобы этот великолепный парень ходил всегда только в скинни. Ладно, нет, звучит как абьюз. Но в любом случае... Минхо извиняется за опоздание и рассказывает, как по дороге поругался с каким-то парнем, который потешался над его беретом. — Тебе очень идет, — уверяет его Хан, на самом деле так считая. — Спасибо. Я сказал, чтобы он шел лечиться, если его так задевают чужие береты. Хан смеется и уже жалеет, что правда не пришел с букетом из сто одной розы, потому что, ну, Минхо достоин самого лучшего в этой жизни. И плевать, что это была бы смертельно неловкая ситуация для них обоих. Они покупают колу и огромное ведро попкорна на двоих, делают смешные фотографии в фотобудке и Джисон практически кричит внутри — всё это чертовски похоже на гребаное свидание. Джисон дает себе мысленную оплеуху: если оно им и окажется, то Чанбин балерина, а Чан женится на модели. Их места в центре зала, а вокруг куча детей. Они ставят попкорн посередине и то и дело хихикают, сталкиваясь пальцами, когда оба тянутся за очередной горстью. Джисон немного нервничает, но не из-за того, что рядом сидит парень его мечты, а из-за слишком громких звуков — дети хнычут либо делятся своим нетерпением с родителями перед началом показа. Когда свет гаснет и аниме наконец начинается, Джисон немного успокаивается и может сосредоточиться на атмосфере. Минхо грызет трубочку своего напитка и играется с ней своими аккуратными пухлыми губами. Хан думает, что заработает косоглазие — так сильно он пытается наблюдать за этим беспалевно. Он смотрел это аниме уже раз двадцать, поэтому не слишком следит за тем, что происходит на экране. Вместо этого он залипает на то, как сияют глаза-космосы Минхо. Так, будто сейчас перед ним самое чудесное, что он видел в жизни. Хан очарован им так чертовски сильно. Он всегда думал, что все эти романтические истории про интимную обстановку в кинотеатре слишком преувеличены. И вот он — ерзает в кресле и изнемогает от желания приобнять Минхо, позволить ему расположиться на своем плече и украдкой вдыхать запах его волос. Как же жестко он попал, кто б знал. Минхо обращает внимание, что Хан совсем забыл про попкорн и склоняется к его уху. — Тебе не понравилась клубничная карамель? Хочешь, я схожу куплю какой-нибудь еще для тебя? — шепчет он, чтобы не тревожить других зрителей, и Джисон готов скончаться на месте, когда губы слегка задевают край его уха. Он мотает головой, мол, все в порядке. И Минхо делает самую ужасную вещь, которую можно было представить в этой ситуации — выбирает самую сладкую воздушную кукурузу и подносит к его губам. Джисон искренне надеется, что скакнувшая вмиг температура — это следствие ковида, и его немедленно изолируют на две недели. Но он послушно открывает рот и позволяет хихикающему Минхо накормить его, на секунду задержавшись большим пальцем на его нижней губе. Дева Мария и Иосиф, помогите ему кто-нибудь, это невыносимо. Минхо не отворачивается, когда Джисон жует. Он смотрит на его губы, и это самый прозрачный намек, который он мог бы получить. В голове красным восклицательным знаком мигает сообщение об ошибке: 404, внимание, здравый смысл не найден. Хан как зачарованный подается ближе, и Минхо прикрывает глаза, невесомо кладя ладонь на его щеку и едва ощутимо притягивая к себе, направляя. Наверняка со стороны всё выглядит безумно кинематографично. От Минхо пахнет клубничной карамелью, цитрусовым парфюмом и чем-то сладко-свежим. Этот запах и близость дурманит голову еще больше, и Джисон замирает в миллиметрах от чужих губ, каким-то невероятным чудом приходя в себя и стряхивая дымку очарования. — Подожди, стоп, — говорит он слишком громко, и Минхо резко открывает глаза, а с задних рядов на них шикают: на экране сейчас разворачивается драматичная сцена. Возможно, не только на экране, потому что взгляд Минхо смущенный и слегка испуганный. Он убирает руку с его щеки слишком резко, будто ошпарившись. — Прости. Я тебя неправильно понял, да? — шепчет он так разочарованно, что Джисон готов избить самого себя палкой. — Нет! — мотает он головой, стараясь не повышать голос. — Ты всё правильно понял! Просто... ну. Чан. Что с Чаном? Он сейчас задохнется от распирающих эмоций. Чтобы хотя бы чуть-чуть отвлечься и вспомнить, как правильно дышать, он прокручивает в голове сцену из Гарри Поттера, как Гермиона объясняла Рону с Гарри, что ощущала Чжоу в четвертой книге и что не у всех эмоциональный диапазон размером с чайную ложку. Как же он сейчас чувствует этот момент. Минхо выглядит удивленным и все еще ничего не понимающим. — Кто такой Чан и почему с ним что-то должно быть? — тихо спрашивает он, склонив голову набок. Блядский боже, думает Джисон. Он морально не готов к этому разговору. Он чувствует себя гусеницей, которая плывет по космическому пространству и не умеет складывать буквы в слова. — Слушай, я всё понимаю, но... — начинает было он, но его беспардонно прерывают. — Молодые люди, можно потише? — шипит на них женщина, чья голова нависает с заднего ряда между спинками сидений. Джисон захлопывает рот с громким «клац». Минхо закатывает глаза и выглядит раздраженным. Пока Хан не начал извиняться, он хватает его за руку и тянет вверх, а затем и к выходу. Джисон послушно идет за ним. Когда они оказываются в длинном коридоре с несколькими дверями, ведущими в залы, Минхо не выглядит сиятельным принцем. Он скорее напоминает очень красивого, но угрожающего демона в милом берете. — Какого черта? — спрашивает он, разворачиваясь к Хану и складывая руки на груди. — Если ты решил меня отшить, то ладно. Но что это за отстойный способ? Так и скажи, что ты не заинтересован. — Нет! — слишком громко вскрикивает Джисон и машет руками, будто это поможет ему быть более убедительным. — Я заинтересован! Я охренеть как сильно заинтересован, честное слово, клянусь «Ходячим замком» и всеми сериями Dragon Ball! Минхо выглядит неубежденным. — Просто я так не могу, — продолжает Джисон, тараторя. — Чан сказал, что ты ему нравишься и вы переписываетесь уже несколько недель, и завтра идете на свидание, и я не хочу быть третьим лишним, и Чан мне не только коллега, но еще и близкий друг, и... — Кто, блять, такой Чан? — недовольно перебивает его Минхо. — Это ну, — Джисон чувствует себя умственно отсталым, он все еще гусеница, которая не умеет складывать буквы в слова. — Мы типа вместе работаем в студии? Он главный продюсер? Бан Чан? Интонация Джисона вопросительная, будто он сам не уверен в том, что говорит. Минхо не выглядит впечатленным или понимающим, о чем речь. Он скорее всё больше закрывается и раздражается. — И как он относится к тому, что ты не захотел меня поцеловать, хотя я провел целый, блять, вечер, нанося на губы скрабы и бальзамы, чтобы впечатлить тебя на этом гребаном свидании? — Это свидание? — задыхается Хан. Он такой идиот, помогите ему. — Поверить не могу, — шепчет Минхо, возводя глаза к потолку. — Я флиртовал с тобой с того самого дня, когда ты впервые пришел в кофейню. Я стрельнул твой номер под максимально тупым предлогом. Я, блять, пригласил тебя в кино. Хочешь сказать, так делают все бариста? — Я... ну, эээ, — промямлил Хан, мысленно роняя себе на голову девятиэтажку. Как бы ему хотелось не быть настолько эмоциональным затупком. — Неважно, — цокает Минхо. — Так что там с Чаном? Если ты его, конечно, не выдумал. — Ну, он сказал, что уже пару месяцев подкатывал к красивому темненькому бариста в вашей кофейне, и вот недавно ты дал ему свой номер, и вы типа занимаетесь секстингом, и завтра у вас должно быть свидание, вот. Джисон выпалил всё на одном дыхании, чуть не задохнувшись. Минхо нахмурился. — У меня завтра смена, — негромко проговорил он. — И я не знаю никакого Чана. И уж точно не переписывался в последнее время ни с кем, кроме тебя. — Но я видел второго бариста в вашей кофейне, — вздохнул Джисон. — Он светленький, а Чан сказал, что ему нравится темненький. Глаза Минхо чуть расширились от понимания и удивления. — Просто, блять, невероятно. Хёнджин умудряется портить мне жизнь, даже будучи не в курсе происходящего. Хан замер — теперь настала его очередь не понимать. — Чего? Кто такой Хёнджин? — К несчастью, мой лучший друг, — отвечает Минхо, излучая такое облегчение, будто только что выплатил всю ипотеку до последней воны. — И наш третий бариста. — Третий? — хлопает глазами Джисон, пытаясь соотнести слова с реальностью. — Но кроме тебя я видел только парнишку со светлыми волосами и низким голосом, хотя приходил довольно часто. — Балда ты, Хан Джисон. Хёнджин взял отпуск, потому что у него кое-какие дела с собеседованиями в крупную компанию. Всё это время, что ты совершенно точно не строил мне свои милые глазки, смены делили мы с Феликсом. Джисон молчит и чувствует, как до него мучительно медленно доходит смысл всего происходящего. Если бы они были в аниме, то это была бы та самая сцена, где на фоне пролетает ворона с громким «ахо, ахо». — То есть ты не собираешься встречаться с Чаном? — наконец делает самый очевидный вывод Джисон, сияющими глазами глядя на Минхо, который булькает каким-то истерическим смехом. — Абсолютно точно не собираюсь. Тем более Хёнджин вырежет мне печень тупым ржавым ножом, если я захочу увести его качка, про которого он присел на уши всем в радиусе километра, — фыркает Минхо и демонстративно закатывает глаза. — К тому же у меня другие планы. — Просветишь? — счастливо улыбается Хан, завороженно наблюдая, как Минхо снова приближается и наклоняется к его уху. — Я, конечно, правда очень люблю это аниме, но кресла в этом кинотеатре ужасно неудобны, особенно когда у тебя пробка в заднице, — доверительным шепотом сообщает он. — Поэтому я не отказался бы поехать сейчас домой и посидеть на чем-то поудобнее. Например, на твоих коленях. Джисон задерживает дыхание. — Или на твоем члене, — добавляет Минхо, абсолютно точно блядски ухмыляясь. Джисон погиб, умер, закончился. Кто ж знал, что отправляясь на сеанс любимого аниме, надо писать завещание.