Idiots in Love

Они добираются к Минхо на такси, и Джисон оставляет водителю щедрые чаевые как моральную компенсацию за то, что они устроили на заднем сидении. И даже если Хану снизят рейтинг пассажира в приложении, он совершенно ни о чем не будет жалеть, потому что ему в награду на шее Минхо остаются соцветия красивейших засосов, а сам парень дрожит в нетерпении, когда они вызывают лифт и когда Джисон прижимает его сначала к зеркалу в лифте, а потом и к входной двери, мешая ее открыть. Они буквально вваливаются в квартиру и едва успевают защелкнуть замок, как на пол начинает лететь одежда. Сначала толстовка Джисона, затем штаны Минхо, из которых они выпутывают его совместными силами. Хан в нетерпении как минимум с разговора в кинотеатре, когда узнал про пробку, как максимум — с того момента, когда пришел в кофейню и впервые увидел эти космические глаза. Он бесцеремонно прижимает Минхо к стене, запускает руку в белые боксеры и мнет упругую мускулистую ягодицу, не разрывая их глубокого поцелуя, от которого его драгоценный бариста трясется как в лихорадочном припадке и болезненно твердеет. Пальцы отпускают ягодицу и скользят между половинками, с оттяжкой проходя вниз от копчика до влажного отверстия, скрытого за теплым кристалликом пробки. Джисону кажется, что он умер и попал на небеса. Это было так охренительно горячо. — Пойдем на кровать, — хнычет Минхо, снимая и отбрасывая свой берет, когда они разрывают поцелуй, чтобы отдышаться. Хан мотает головой: — Рано, мой хороший. Хочу помучать тебя еще немного. Развернешься лицом к стене для меня? Минхо громко стонет от нежного и заботливого тона и поворачивается, упираясь ладонями в стену, устраиваясь на них головой и выгнув спину. Хан медленно стягивает с него белье, оставляя в одном свитере, и легко хлопает по внутренней стороне бедер, намекая раздвинуть ноги пошире. Минхо подчиняется и еще больше прогибается в пояснице, показывая Джисону себя, а заодно и крупный кристаллик в виде розового сердечка, вокруг которого влажно растянуты края чувствительной дырочки. — Хани, только пожалуйста, не долго, — просит он, виляя тазом в нетерпении. — Конечно, всё для тебя, моя сладость, — выдыхает Джисон, опускаясь на колени. Он немного массирует чужие восхитительные бедра, поражаясь, как приятно трогать их и ощущать тренированные мышцы под жадными пальцами. Пожалуй, он обязан как-нибудь трахнуть эти милые ляжки, попросив Минхо сжать их посильнее. Но Джисон правда пытается поспешить, потому что Минхо уже совершенно бессовестно течет, а член самого Хана больно упирается в молнию ширинки. Поэтому он раздвигает упругие ягодицы и несколько раз обводит языком растянутый вокруг кристалла ободок ануса. Минхо над ним задыхается всхлипом и кричит так громко, что явно все соседи в курсе, чем они тут занимаются. — Хани, — умоляет он, всхлипывая. — Что ты хочешь, Минхо? — спрашивает Джисон, почти невесомо берясь за пробку и совсем чуть-чуть прокручивая ее внутри. Парень над ним от этого издает уже рыдания. — Вытащи, — сбивчиво шепчет он. — Пожалуйста, вытащи и трахни меня. И кто Джисон такой, чтобы не послушаться? Нет, он не хочет мучить своего принца еще больше, поэтому тянет пробку наружу, прокручивая и, судя по сладким звукам изо рта Минхо, проходясь по простате. Пробка вся в смазке, и Джисон заранее мысленно извиняется за беспорядок, когда отбрасывает ее куда-то под стеллаж. Минхо уже весь извелся и едва не хрипит, когда Джисон заново раздвигает ягодицы и целует податливую, растянутую дырочку. Он широко лижет и проникает внутрь языком, совершенно дурея от звуков, что срываются с губ его партнера. — Хани, я не могу больше, — плачет Минхо и тянется рукой к своему члену, головка которого глянцево блестит из-за выделившейся смазки. Джисон перехватывает его руку и осторожно заводит за спину, вызывая очередные хныканья. Он оставляет в покое чувствительную зону и поднимается с колен. Ужасно хочется прижаться кожа к коже, но Хан почти полностью одет — они успели избавить его только от толстовки. Поэтому, чтобы не доставлять своему разнеженному сокровищу неудобства, он решает сначала добраться до спальни и раздеть их обоих до конца. Минхо находится явно где-то не здесь, поэтому Джисон направляет его, держа за талию, надеясь, что верно определил направление, и спальня находится за прикрытой дверью без стеклянных вставок. Их небольшое путешествие от входной двери к кровати немного возвращает разум Минхо, и тот толкает Хана на застеленную постель, стоит им оказаться в спальне. Джисон завороженно наблюдает, как на него садится этот внеземной парень в одном свитере, подол которого не скрывает пышные бедра и возбужденный член. Минхо шипит, когда грубая ткань джинсов соприкасается с нежной кожей. Джисон чертыхается, снимает свою футболку и тянется к ширинке, но теперь уже сам получает шлепок по рукам. — Дай мне о тебе позаботиться, Хани, — притворно-сладко ухмыляется Минхо и сам расстегивает молнию и пуговицу, после чего стягивает джинсы, стараясь не задеть член, чтобы не доставить неприятных ощущений. Джисон не знает, что такого великого он сделал в прошлой жизни, что теперь такой как Минхо смотрит на его стояк с таким вожделением. На серых боксерах выступило влажное пятнышко, и Хан изо всех сил старается не смущаться естественной реакции организма на то, как он вылизывал Минхо. Особенно не было смысла в смущении, когда тот сам сидел на его бедрах практически голый. Он в мгновение забывает, кто он, откуда и сколько ему лет, когда Минхо приспускает на нем трусы и тут же лижет головку члена, пробуя на вкус. Джисон обычно тихий во время секса, но это явно не обычный случай, потому что голова будто сама запрокидывается, а из горла вырывается не слишком громкий, но протяжный стон. Минхо, довольный реакцией, хмыкает и опускается ртом сразу до середины, прилежно пряча зубы и втягивая щеки, чтобы создать вакуум. Пальцы сами собой вплетаются в темные волосы, но Джисон использует последние выжившие крохи разума, чтобы не начать давить Минхо на затылок, а позволить тому отсасывать в комфортном для себя темпе. Тот не спешит, но активно работает языком и двигает головой, поглядывая наверх, чтобы следить за реакцией. Хан пользуется своей привилегией держать Минхо за волосы, когда слегка оттягивает пряди, отстраняя его с громким, ужасно пошлым звуком. Минхо выглядит слегка обиженным. А еще так, будто его рот хорошенько выебали. Ой, вот так сюрприз — так оно и есть. Джисон позволяет себе буквально пару секунд передышки, после чего спрашивает: — Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Минхо тяжело сглатывает. На губах блестит слюна, перемешанная со смазкой. Хан хочет его так сильно, что низ живота сводит от желания. — Всё равно, только, пожалуйста, быстрее, — отвечает его мечта, и Джисон перекатывается, меняя их местами и едва не путаясь в застрявших на бедрах трусах. Он остервенело срывает с себя сковывающие движения боксеры, пока Минхо достает из-под подушки почти пустой тюбик со смазкой. — Вот черт, — хитро улыбается он, — кажется, я думал о тебе в последнее время слишком часто. Джисон стонет, представляя, как Минхо трахает себя пальцами в собственной кровати, мечтая, чтобы на их месте был его член. Как он хнычет, когда не получается нащупать простату, и как отчаянно мечется по влажным простыням в попытке доставить себе хотя бы немного удовольствия. — Ты совершенно безжалостный, — заявляет Хан, отбирая смазку и выдавливая остатки себе на пальцы. Минхо внизу так хорошо разработан, что внутрь с легкостью проникают сразу два пальца. Джисон испытывает гордость за себя, когда сразу же находит простату и заставляет парня под собой удивленно вскрикнуть. Он раскрывает и растягивает его еще сильнее, выбивая стоны и всхлипы. — Кто из нас еще безжалостный? Давай третий, — почти требует Минхо, и Хан вновь подчиняется, потому что он готов дать ему всё, о чем бы он ни попросил. Когда три пальца входят легко, Джисон наконец вынимает их и размазывает оставшуюся на ладони смазку по своему члену. Он закидывает одну ногу Минхо себе на плечо и легонько покусывает шею, отвлекая от проникновения. Тот выгибает поясницу от расходящихся волнами по телу ощущений, закрывает глаза и тянет к себе лицо Хана, целуя с отдачей и глуша стоны его губами. Они совершенно забыли снять с Минхо свитер, но теперь это физически невозможно, когда их тела так переплетены. Когда Джисон входит до конца, он понимает, что растянуть надолго это не выйдет: он готов кончить уже от самой мысли, от осознания происходящего. Минхо слабым движением хватает его за задницу и притягивает к себе, не в силах сказать, чтобы тот уже начинал двигаться. Но Джисон понимает намек и начинает входить сразу размашисто и с силой. Из уголков полуприкрытых глаз Минхо скатываются слезы. Ему не больно, но он сейчас настолько чувствителен, что не может сдержать эмоции. Джисона хватает минут на пять, не больше. Поэтому, когда он чувствует приближение оргазма, он обхватывает болезненно твердый член своего любовника и дрочит ему плотно сжатыми в кольцо пальцами. Он пытается попасть в ритм толчков, но у него не получается: собственное удовольствие маячит где-то на периферии, он едва держится на локтях и из последних сил двигая тазом. Минхо кончает и вскрикивает, пачкая спермой свой живот и пальцы Джисона, который едва успевает выйти и догнать свой оргазм спустя несколько рваных движений рукой. Капли их спермы смешиваются на животе и задравшемся свитере Минхо, который на несколько секунд теряет связь с реальностью и просто смотрит в потолок, тяжело дыша. Джисон падает на постель рядом и тоже пытается отдышаться. — Блять, прости, я забыл про презерватив, — чертыхается Джисон, готовый отхлестать себя по щекам за несдержанность. Минхо рядом молчит еще полминуты, потом буквально заставляет себя сформулировать слова в предложения. Видно, с каким трудом ему это дается. Он выглядит так прелестно будучи оттраханным и полностью удовлетворенным, что Джисон хочет видеть его таким каждый день. — Я недавно перепроходил медкомиссию для кофейни, у меня все в порядке. А у тебя? Джисон хочет его поцеловать, но вместо этого улыбается. — Могу показать тебе справку, но только при условии, что мы найдем мои джинсы. — Тогда к черту, я тебе и так верю, — фыркает Минхо. — Потому что сейчас я смою с себя нашу сперму и хочу все-таки посидеть на кое-чем удобном. *** Тем временем в той самой кофейне, с которой всё началось, Чанбин безбожно подкатывал к смущающемуся за стойкой Феликсу: — Рандомный факт обо мне: в детстве я занимался балетом. Феликс мило смеется, но тут же переключает внимание на нового посетителя, который врывается в кофейню как ураган. — Ликси, ты не поверишь! — с порога восклицает Хёнджин. — Мне предложили контракт в модельном агентстве!