После премьеры

      Поцелуй в губы получается быстрым, Иэн открывает глаза, но не решается действовать дальше. Он слегка отстраняется, и в голове мелькает мысль о том, что так поступать не следует. — Извини, — тихо произносит Оусли и замечает, что Лю шокировано смотрит на него в упор. — Мне не стоило этого…       Ощущение поцелуя и чужих горячих сухих губ ещё не успевает истлеть на собственных губах. Договорить ему не дают — внезапно Даллас, не говоря ни слова, буквально набрасывается на парня. Иэн теперь держит руки на широких плечах друга, и запоздало приходит осознание: «Он чувствует то же самое? Я всё сделал верно?».       Лю целуется жадно, беспорядочно хватается руками за Оусли, словно пытаясь ощутить всё одновременно. Иэн чувствует, что задыхается. Он замечает, как Лю требовательно проводит языком по его полуоткрытым губам, вторгается внутрь, однако разрешение в любом случае не требуется. Иэн позволяет ему вести, но ровно до того момента, пока не ощущает, что Даллас подталкивает его, видимо, намекая лечь. Тогда Оусли прерывает поцелуй и сам заваливает друга на постель, нависнув над ним. — Мы ещё можем остановиться, — единственное, что он может сказать. — Зачем? — вопрос Лю звучит логично. Останавливаться никому не хочется.       Иэн посылает к чёрту правила и условности. Сейчас, в полумраке гостиничного номера, во всём мире для него существует только лишь Даллас, прижатый к кровати. Иэн ощущает горячее и напряжённое тело под собой, и ему хочется большего. Естественный запах кожи, смешанный с едва уловимым ароматом геля для душа, сводит его с ума. Оусли отрывается от губ Лю, переходя непрерывными поцелуями на подбородок, линию челюсти, шею. Он посасывает и прикусывает смуглую кожу, не думая о том, что там останутся следы. Впрочем, Даллас и не возражает.       Руки Иэна сами тянутся к футболке друга, он пытается снять её, чувствуя ладонями твёрдые мышцы пресса. Сколько раз он засматривался на это, когда Лю переодевался? «Моё, — собственнически думает Оусли, — всё моё! Не отдам…» — Никому не отдам, — он произносит это вслух, перестав контролировать себя, выдыхает слова куда-то в изгиб между плечом и шеей Далласа. — Иэн, — зовёт его Лю. — Иэн… Иэн.       Они снимают свои футболки — неловко, рывками, как подростки — после чего вновь приклеиваются друг к другу, словно безумные. Иэн к этому моменту уже заводится, он прижимается к бёдрам Далласа и ощущает, что тот хочет его так же сильно. Оусли вновь припадает губами к разгорячённой коже, на этот раз то лаская грудь парня, то вновь возвращается к шее. В перерывах между спешными поцелуями Иэн беспорядочно и тихо говорит о том, какой же Даллас красивый, сексуальный, совершенный. Негромкие слова в сочетании со вздохами и слабым скрипом кровати нарушают тишину в номере.       Однако как Оусли ни сжигает страсть, в первую очередь ему хочется позаботиться о Лю. Иэн спускается всё ниже, и Даллас хихикает из-за щекотного дыхания партнёра на своём рельефном животе. Непонятно как, но Оусли оказывается практически лежащим между расставленных в стороны ног Лю.       Иэн проводит пальцами по заметному контуру на ткани — одежда всё ещё мешает! Оусли сглатывает слюну и поднимает взгляд, пересекаясь глазами с приподнявшимся на локтях Лю. Даллас тяжело дышит, он возбуждён и взволнован. Его тёмно-карие глаза сейчас выглядят практически чёрными, чёлка растрепалась и упала на лицо. Иэн приподнимает брови, словно спрашивая разрешения. Единственное, на что у Лю хватает сил, — кивнуть и без сил лечь спиной на подушки. Впрочем, какие бы то ни было слова сделались бы лишними сейчас! Почему-то это положение — между расставленных и разведенных в сторону ног Далласа — ощущается Оусли каким-то правильным. Словно так всегда и должно было быть.       Он снимает с Лю оставшуюся одежду, как будто распаковывает долгожданный подарок. Даллас сейчас стесняется, и это заметно, но в его глазах явственно читается просьба о продолжении. Иэн, затаив дыхание, переводит взгляд то на лицо друга, то на его промежность. Он и через одежду успел пощупать размер и форму, но видеть непосредственно — это совсем другое. Оусли чувствует, что из-за всего этого возбуждается ещё больше, хотя, кажется, куда уже больше?       У Иэна раньше не было такого опыта, он действует интуитивно, ориентируясь на узнанное, прочитанное и просмотренное ранее. Парень надеется, что делает всё правильно, когда берёт чужое естество в руку, когда проводит языком по длине, слизывая прозрачную каплю на головке, когда выдыхает и осторожно заглатывает в рот. Это оказывается не так уж и сложно, а сдавленный полувздох-полустон Лю подтверждает: Оусли всё делает верно.       Иэн двигает головой вверх-вниз, после чего прижимает член языком к своему нёбу. Он ощущает специфический привкус естественной смазки, но ему не противно — это же Лю, как тут может быть что-то неприятное? Чёрт, почему они не делали этого раньше? Сколько же времени они потратили зря?       Иэн понимает, что ему нравится подчиняться, если речь идёт о Лю, однако и в этой ситуации у него тоже есть определённая власть над Далласом. Ведь именно он, Иэн, заставляет партнёра так пошло извиваться и постанывать от таких нехитрых движений. Лю доверяет ему всего себя, и это немало. Это в принципе всё, чего хочет Иэн. Он берёт глубже, ладонями придерживая чужие крепкие стройные бёдра, которые так и пытаются податься навстречу, оглаживает большими пальцами выступающие тазовые кости.       Даллас беспокойно мечется на подушках, одной рукой хватается за плечо Оусли, другой цепляется за его волосы. Он словно хочет оттолкнуть партнёра и при этом притянуть к себе, после чего Иэн слышит сдавленный стон: — Нннгх, я т-так близко!..       Однако и без этого очевидно, что ждать финала остаётся недолго. Оусли хорошо улавливает приближение чужого оргазма, так что не собирается останавливаться. «Чёрт, я реально хочу этого, — думает Иэн, — так что постарайся и кончи мне в рот».       Лю что-то неразборчиво бормочет в последней попытке предупредить и всё-таки с громким стоном кончает. Оусли замирает, ощущая это на своём языке, однако Даллас сжимает его волосы пальцами и проталкивается глубже, так что часть семени попадает сразу в горло. С непривычки Иэн слегка давится, но отстраняться не спешит. Он ощущает дрожь бёдер Лю под своими ладонями, прислушивается к его сбившемуся дыханию, буквально чувствует, как тот тает в его руках. — Х-хватит, — спустя некоторое время произносит Даллас.       Оусли отпускает его и подползает выше. Он всё ещё не удовлетворён, но за пеленой возбуждения в голову прорываются тревожные мысли. «Лю не понравилось? Я слишком поспешил? Сейчас он меня прогонит?». — Там так чувствительно всё… после этого, — отдышавшись, поясняет Даллас и притягивает Иэна к себе, обнимая. — Иди ко мне.       Оусли смотрит на растрёпанного Лю, на румянец на его лице, заметный даже в свете ночника, на тяжело вздымающуюся грудь, и в очередной раз думает о том, как же Даллас красив.       Их кожа слегка влажная от пота, а во рту Оусли всё ещё ощущает чужой вкус. Он не успевает хорошенько обдумать это, потому что Лю тянется к нему за поцелуем. Становится ясно: Даллас не целовал бы его, если бы после всего ему было противно.       Лю дотрагивается горячей рукой до паха Иэна, и цепкие пальцы пробираются под резинку белья. Даллас прикасается к нему, пока Оусли, прикрыв от удовольствия глаза, нависает сверху и толкается бёдрами навстречу. Парень так сильно возбуждён, а перед закрытыми веками ещё стоит картина кончающего Лю, что долго он продержаться не может. — Блять, — сквозь зубы шипит Иэн, ощущая приближение оргазма. — Чёрт, о боже!       Даллас, наверное, понимает это, так как его рука ускоряется и надавливает сильнее, несмотря на то, что поза не особо удобная. Через несколько мгновений Оусли действительно забывает, как дышать, тело содрогается, и его накрывает волна удовольствия. Это не то же самое, что подрочить самому себе. Скорее всего, такие сильные ощущения из-за того, что это делает ему именно Лю. — Ммм… Прости, — выдыхает Иэн после того, как обмякает после пережитого оргазма. — Обычно я не так быстро. Просто это ты…       Они молча обнимаются какое-то время, но на коже всё неприятно засыхает, поэтому они по очереди споласкиваются под душем. Оусли не хочет уходить, наверное, это заметно по его поведению. Что-то неотвратимо меняется между ними. Вопрос Лю вызывает у Иэна вздох облегчения: — Останешься на ночь?       Оусли кивает, забирается под одеяло, пока Даллас сдвигается немного вбок, давая больше места. Хочется спать, но Иэн не может просто расслабиться, не прояснив беспокоящий его момент: — Даллас, — тихо зовёт он, пока тот уютно устраивается, прижимаясь сбоку. — Если ты не захочешь, мы можем больше не делать такие вещи. Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо сегодня, и, если тебе такое не нравится, я больше не стану. — Оусли, как обычно, начинает тараторить, когда пытается сказать то, что действительно думает. — Ты сегодня пошутил, что я твой парень…       Лю недовольно ворчит, перебивая: — Да не шутил я. Давай спать. — Сказанное подкрепляется коротким поцелуем в плечо Иэна.       Оусли не может сдержать накатившей на него нежности, слегка приобнимая Далласа, он почти засыпает, напоследок проговаривая: — И всё-таки ты самый красивый.       Лю удаётся расслышать это на грани сна и реальности, и слабая улыбка появляется на его лице.