Сознательное падение

      Так повелось, что первым делом при контакте с каким-либо человеком Чонвон заглядывал в глаза. Как известно, именно глаза — это зеркало души; иначе же говоря, — невербальный способ понять, что в эту конкретную секунду творилось в голове человека напротив тебя. Живя с эмоционально нестабильным отцом и постоянно сталкиваясь с общественным угнетением, Чонвон просто не мог не выработать в себе моментальное считывание чужих эмоций. Первостепенная цель этого заключалась в том, чтобы обезопасить себя, не попасть под гнев собеседника, или состроить безразличное выражение лица, а потом уйти прочь, если в глазах напротив плескалось отвращение. Чонвон уже привык к подобному и не думал, что этот приобретённый навык когда-то пригодится ему для чего-то другого.       Для укрепления своего эго, например.       Странно, но вместе с тем до учащённого сердцебиения приятно было понимать, что в глазах, обращённых на него, плавало отнюдь не отвращение — испуг. До некоторых пор ему неведомо было это ощущение, когда окружающие переставали видеть в нём обычного парня-омегу, которого совсем не зазорно было унизить или оскорбить. Сейчас уже никто не видел в нём объект для издевательств. Теперь в интернате ему не нужно было придумывать шаги для мирного отступления, если собеседник невербально излучал агрессию и надменность; теперь Чонвон мог сам напирать, давить и проявлять агрессию, потому что на лицах окружающих считывался только чистый, ничем не запятнанный страх.       Это называется властью.       Он ещё не знал, как относиться к таким изменениям в своей жизни, но точно мог сказать, что полученный с появлением власти простор для собственных действий был приятен и желанен. Вседозволенность опьяняла. Вполне возможно, что именно это Чонвон так охотно искал на протяжении всей своей жизни. Обладание властью было характерно только для альф (и бет — в крайнем случае), поэтому с раннего детства Ян на подсознательном уровне знал, что и он после полноценного становления альфой будет сталкиваться с человеческой покорностью и уважением. Не получилось. В графе вторичного пола чёрным по белому было написано: «омега». Судьба обломала ему все крылья.       Но вот сейчас Чонвон наконец способен был примерить на себя шкуру альфы и почувствовать, какова власть на вкус. Вопреки своей омежьей сущности.       Особенно хорошо он себя чувствовал во время уроков физкультуры. Можно сказать, что это был единственный предмет в школе, от которого его не воротило. Учитель особо не наседал на учеников, а давал указание в начале урока и не высовывался из своей каморки почти до самого конца. Фактически он вручал им вседозволенность, на каких-то сорок пять минут олицетворяя тех трёх обезьян Востока — не вижу зла, не слышу зла и не говорю о зле.       Чонвону это было только на руку.       Сегодня их занятие объединили с первогодками — наконец-то хоть что-то новенькое в этом унылом укладе школьных будней. До сих пор Ян присутствовал только на совместных уроках с второгодками и борзыми третьегодками. И невозможно было не заметить ярчайший контраст, ведь ребята помладше казались более тихими и пугливыми — наверняка они ещё притирались к местным порядкам и не могли до конца привыкнуть к жёстким условиям интерната. Однако месяц-другой, и потом их невозможно будет отличить от других старшеклассников. Интернат заползёт в умы каждого, точно гремучая змея, и задушит в своих объятиях всё человеческое, что ещё осталось в них.       Чонвон знал это не понаслышке. Ощутил эту пригретую на груди тварь, которая шипела его внутренним голосом, убеждая отбросить былые понятия о жизни.       И ведь он действительно отбросил их.       Старый баскетбольный мяч с грохотом отпрыгивал от пола спортивного зала и оказывался пойманным разгорячёнными покрасневшими ладонями, чтобы потом отскочить от пола вновь. Чонвон смотрел на троих первогодок перед собой, что стояли в ряд и сжимали в страхе кулаки. Он перестал отбивать мяч и всего лишь замахнулся им, а стоящий поблизости парень тут же шарахнулся в сторону.       — Нет. Стой на месте, — строго сказал Ян, недовольно цокнув языком. — Не двигайся.       — Но это же вышибалы… — неуверенно пролепетал парень. — Я должен уклоняться.       — Если начнёшь уклоняться, то тебе потом будет больнее.       Сразу после этих слов мяч врезался в живот первогодки, а тот согнулся пополам от силы удара. Наверное, Чонвон всё-таки соврал. Отскочивший мяч поймал Сонхун и швырнул его уже в другого парня. Последнего «выжившего» игрока тоже задело. Игра закончилась слишком быстро, к сожалению.       А ведь ему так хотелось продлить веселье.       Чонвон расправил плечи шире, откинул взмокшую чёлку со лба и повернулся в сторону скамеек, где сидели все выбывшие, освобождённые от физкультуры и девушки. В глазах первых нетрудно было считать затравленность, озлобленность и страх. Эта на первый взгляд отталкивающая смесь побудила Чонвона самодовольно усмехнуться. Да, такой вид в самом деле был намного приятнее, чем надменность в глазах напротив. Один из освобождённых в лице Сону не проявлял никаких эмоций и не следил за игрой. Он всегда держался особняком и совсем не реагировал на происходящее вокруг себя, даже если окружающие доставали его словесно. Хотя с некоторых пор многие поубавили свою агрессию в сторону Сону из-за нежелания столкнуться в конфликте с Чонвоном, который всё ещё остро воспринимал издевательства над другим парнем-омегой.       Они с Сону были совершенно непохожи, но отчего-то Ян видел в нём себя. Может, Чонвон стал бы таким же, если бы он попал в интернат раньше и если бы отец не держал его в ежовых рукавицах с раннего детства. Однако, несмотря на подобный вывод, он ни в коем случае не считал Сону слабаком. В нём имелся едва различимый за внешней безэмоциональностью стержень, который не позволял тому наложить на себя руки, но вместе с тем по какой-то причине этот самый стержень заставлял его не давать отпор обидчикам, а стойко терпеть. Почему? Сложно рассуждать об этом, ведь Чонвон не знал о Сону абсолютно ничего — разве что тот факт, что омега учился в средней школе вместе с Джеем и Рики.       Взор двинулся дальше и невольно «споткнулся» о лицо Вонён, которая ненавистно хмурилась и сжимала пухлые розовые губы, глядя на Яна. Впрочем, последний всегда отвечал ей тем же. Разнообразия ради можно было швырнуть мяч и в неё тоже, но Чонвон не опустится до того, чтобы бить девушек. Хотя ему очень сильно хотелось оттолкнуть её, когда она снова полезла со своим флиртом к Джею в начале урока.       Однако Чонвон не имел на это никакого права, да и его действия показались бы со стороны нелогичными, потому что он откровенно избегал Джея с самого утра.       Виной тому были вовсе не трусость или стеснение, а банальное непонимание корня симпатии — не своей, а джеевой. Когда эйфория после поцелуя на крыше спала, к Чонвону нежданно подкрались сомнения: «а вдруг Джей поступит так же, как и Хисын?» или «почему он настолько резко поменял своё мнение про отношения с парнями-омегами?». Если в первое верилось слабо, поскольку альфа не единожды демонстрировал свою честность, то второе являлось весьма насущным вопросом.       Так почему?       С самого начала Джей не то что встречаться — даже посадить омегу за свой стол не мог. Одна мысль об этом вызывала у альфы отвращение и агрессию. Разве способен человек настолько кардинально изменить своё мнение за такой короткий срок? В чём крылась подлинная причина симпатии? Не хотелось думать о том, что Джей передумал лишь из интереса, ведь парни-омеги в обществе были редки. Многие альфы вступали в отношения с парнями-омегами лишь для нового опыта — «галочка» в незримом списке сексуальных похождений.       Если это так, то лучше ничего не начинать. Стерпеть ещё одно предательство Чонвон не сможет. Вернее, сможет, но тогда очерствеет и затвердеет не хуже камня.       На самом деле стоило бы поговорить с Паком начистоту, однако пока что Ян выбрал для себя привычную тактику избегания. Для начала надо было собраться с духом и понаблюдать за поведением Джея, который пока что никак не реагировал на холод со стороны Чонвона. Будто бы и не было никакого горячего поцелуя под покровом чёрного неба.       Он облизнул пересохшие губы, вспоминая все пережитые ночью ощущения — до мурашек. Сердце забилось в два раза быстрее. Оно реагировало так только на адреналин и Джея. Хотя одно всегда шло вместе с другим, ведь весь Пак являлся для Чонвона особым видом адреналина.       — Ян Чонвон! — басистый мужской оклик заставил вздрогнуть. Чонвон повернул голову налево, замечая физрука, который махал какой-то папкой в воздухе и шёл к нему. — Отнеси журнал завучу Чхо.       — Какому завучу?.. — прозвучало растерянно. С запоминанием учительских имён у Яна было туго — да и не к чему ему забивать голову этой бесполезной информацией. Все работники интерната казались ему единой серой массой. Что есть они, что нет их — разницы никакой.       — Дурака не строй, — строго ответил учитель, хлопнув журналом по его плечу. — Чхо Санву — завуч по воспитательной работе. Его рабочее место находится у кабинета директора.       — Почему именно я должен отнести журнал?       — Не зазнавайся, мелочь, — стоило упомянуть, что эта «мелочь» была одного роста с физруком. — Просто увидел тебя первым, вот и неси теперь… И ты тоже иди, не просиживай штаны зря.       Мужчина с заметной неприязнью обратился к Сону, который до этого отрешённо глядел вперёд, но теперь поднял пустой взгляд в их сторону. Ким встал без пререканий и сам взял (практически вырвал) журнал из рук физрука, а потом зашагал к выходу из спортзала. И можно было бы наплевать на такого самостоятельного Сону и отправить его в школу одного, однако Чонвона тянуло к нему без особой на то причины. Просто хотелось разобраться и узнать, что крылось за этой глухой стеной и дверью, запертой на десятки замков.       Он двинулся вслед за Кимом и вышел на улицу, сразу же ёжась от холода. На нём были чёрные спортивки, олимпийка и белая футболка под ней, а на Сону — школьные брюки и бежевый свитер с широкой горловиной. Вот только шею и ключицы невозможно было рассмотреть — их скрывала плотная ткань молочной водолазки. Последняя почти всегда находилась на Киме, и нетрудно догадаться, что она являлась незаменимым помощником в сокрытии синяков, засосов и укусов. От Сону сильно пахло Хисыном, а значит, тот поставил на нём метку.       — Зачем ты пошёл за мной? Мог бы остаться и продолжить издеваться над первогодками, — ровным голосом начал Сону, глядя только на дорогу перед собой.       — Я не издевался, — тут же хмуро ответил Чонвон и поджал губы. Он ненавидел обсуждать эту тему с кем-то. — Это всего лишь игра. И пошёл я за тобой потому, что не хочу, чтобы ты влип в неприятности по дороге к завучу.       — Какое тебе до меня дело? — невесело и даже как-то жёстко спросил Сону. — Я тебе нравлюсь?       — Что ты имеешь в… — Чонвон терялся из-за такого странного вопроса, но договорить ему не дали. Ким мрачно пояснил, ускорив шаг до школы — немудрено, ведь в одном свитере долго не погуляешь. Ян тоже начинал мёрзнуть.       — «Нравлюсь» в значении «ты хочешь меня трахнуть». Теперь понятно?       Откровенно говоря, сказанное повергло Чонвона в шок. Это был настолько неожиданный и абсурдный наезд, что он несколько секунд поражённо хлопал глазами.       — Что за бред ты несёшь? Думаешь, что каждый, кто проявляет к тебе интерес, хочет заняться с тобой сексом?       — Именно, — Сону раздражённо хмыкнул и прищурил свои лисьи глаза, говоря с абсолютной уверенностью. — Почему я должен считать иначе, если мой опыт в общении с интернатскими всё давно доказал?       — Ну, во-первых, я тоже омега, как и ты…       — Гомосексуальность никто не отменял.       — Во-вторых, я просто тебе сочувствую, потому что знаю, каково это, когда все видят в тебе шлюху без личности, объект для похабных шуток. Парням-омегам надо помогать друг другу, потому что другим нас не понять. Это солидарность, а не желание тебя трахнуть. Понимаешь?       Они зашли в школу и оттряхнули обувь и макушки от налипшего снега. Поблизости находилась только вахтёрша, которая теперь не смела отвлечься на газету, потому как опасалась повторения ночного беспредела, сотворённого Чонвоном. Отныне ей действительно лучше быть начеку.       — Как бы сильно ты ни пытался мне помочь, ты всё равно не спасёшь меня от Хисына и Гвинама, — с убийственным смирением в голосе проговорил Сону. От него веяло холодом, и дело тут вовсе не в декабрьском морозе, от которого они спрятались в помещении несколько секунд назад. — А если всё же каким-то чудом тебе удастся это сделать, то непременно найдётся другой альфа, который захочет забрать меня к себе. Парень-омега не может быть сам по себе. Его обязательно должен охранять альфа.       — Джей может охранять тебя, — выпалил Чонвон первое, что пришло на ум. — При нём другие альфы не будут пытаться достать тебя. Остаётся только избавиться от Хисына и Гвинама.       — Джей?.. — с саркастичным смешком выдавил Сону, совсем не воспринимая его слова всерьёз. — Он меня презирает. Ещё со средней школы.       — Почему?       — Разве для презрения к парням-омегам нужна какая-то особая причина? — несмотря на то, что Ким проявлял пассивную агрессию в разговоре, Чонвон не раздражался в ответ. Ему нравилось, что наедине с ним Сону позволял себе показать хоть какие-то эмоции — всяко лучше, чем пустой взгляд, как у трупа. Это означало, что Ким ещё не был сломлен окончательно; в нём теплилась какая-то цель. Ведь полностью пустым на эмоции может быть только человек, у которого не осталось абсолютно ничего — в том числе и причины жить. — И всё-таки ты никак не сможешь избавиться от Хисына и Гвинама, так что твои рассуждения бессмысленны. Ты просто даёшь мне ложную надежду — это было бы жестоко с твоей стороны, если бы меня в самом деле тронули твои слова. Но меня это не трогает, потому что я давно не верю в ту лапшу, которые мне вешают на уши все, кому не лень.       Они медленно поднимались по лестнице, ведущей в коридор около кабинета директора. Школа была пуста из-за идущих занятий.       — Можешь мне не верить, но мы избавимся от Хисына, чего бы нам это ни стоило, — тихо, но твёрдо сказал Чонвон, решив не спорить — правда всё равно была на его стороне. Он действительно не успокоится, пока Хисын не перестанет отравлять интернат своим присутствием. Возможно, прозвучит донельзя пафосно, но главное зло необходимо было искоренить.       — Вы — это Джей и остальные? — без особого интереса уточнил Сону. Он ни капли не верил ему.       — Да. Буду рад, если ты захочешь нам помочь и рассказать что-нибудь полезное, — Чонвон озвучил это для «галочки», просто так, не надеясь на положительный ответ, но Ким ненадолго затормозил, задумавшись.       — Я подумаю над этим, но ничего не обещаю, — поставил жирную точку в их разговоре.       Сону подошёл к приёмной кабинета директора, вытягивая кулак для того, чтобы постучать в дверь, но Чонвон резко перехватил его запястье и приложил указательный палец к своим губам, призывая молчать.       — Тихо… — прошептал Ян, прислушиваясь к звукам по ту сторону. — Слышишь?       На самом деле, это невозможно было не услышать, потому что директор визжал, точно резанная свинья.       — Кто-то трогал мою машину вчера! И даже не умудрился поставить её на место! Она припаркована на другой стороне — совсем не там, где я её оставлял!       Чонвон мысленно обматерил беспечного Сонхуна. Этот идиот не смог даже оставить машину там, откуда они её забрали?       — Наверное, это кто-то из учащихся… — попытался встрять завуч Чхо, чувствуя неладное.       — Думаешь, эти тупоголовые сиротки знают, как завести машину? Сторож сказал, что ты выходил из школы последним. И ключ от моего кабинета есть только у тебя и вахтёрши! Так скажи мне на милость, кому ещё сдалась моя машина, кроме тебя?       — Но это правда не я!.. Клянусь вам! — отчаянно воскликнул мужчина. Чонвону почти стало жаль его. Почти.       — Думаешь, я просто так поверю тебе? То-то я голову ломал, почему ты задаёшь так много вопросов о моей ласточке! Ты просто хочешь угнать её у меня!       — Нет же…       — Молчать! — послышался шлепок кожи о кожу. Чонвон озадаченно нахмурился, узнав в этом звуке пощёчину. — Ещё одна такая выходка, и ты вылетишь с этой работы к чёртовой матери!..       Хлопнула внутренняя дверь в кабинет директора, а Ян резко оттащил Сону назад, схватив за локоть, и правильно сделал — через несколько секунд дверь в приёмную распахнулась, едва не ударив их по лбам. Завуч вылетел в коридор, потёр левую щеку рукой, а потом устало закрыл лицо обеими ладонями, подняв очки на уровень лба. Он стоял к ним спиной, поэтому совершенно не заметил чужого присутствия, достав из кармана пачку сигарет. Собрался курить перед кабинетом директора? Ну прямо идеальный завуч и пример для подражания для всех интернатских.       — Блять… Старая свинья… — едва слышно выдохнул Санву вместе с дымом, а Чонвона это невероятно удивило, заставив округлить глаза. Вернее даже сказать, поразило.       Он думал, что в директоре видели свинью только ученики, отчего возникала жирная граница между «нами», подростками, и «ними» — всеми работниками интерната. Чонвону даже в голову прийти не могло, что разногласия были не только между учениками, учениками и учителями, но и внутри преподавательского состава. Эти безликие животные казались цельным механизмом, в котором не находилось места для конфликтов. Мелочь, но теперь Чонвон мог взглянуть на завуча под другим углом.       Внезапно Сону шагнул вперёд и прокашлялся, обращая на себя внимание. Мужчина резко обернулся к ним и помрачнел пуще прежнего, но не спешил убрать сигарету, подойдя ближе.       — Что вы тут делаете? — безразлично спросил он. — Уши греете?       Чонвон рассматривал его осунувшееся лицо с мешками под глазами вблизи и по обыкновению пытался подогнать его под определённый шаблон, сравнив с каким-нибудь животным — свиньёй, коровой, псом, кротом и прочим, — но не нашёл сходств ни с кем. Перед ним стоял обычный уставший человек.       — Мы только что подошли, — соврал Сону без единой подозрительной эмоции на лице и протянул ему журнал. — Физрук просил передать вам это.       — Ладно, — завуч без интереса забрал у него вещь, даже не взглянув на неё, и сделал нетерпеливую затяжку прямо перед ними. Чонвон видел, что держащие сигарету пальцы слегка подрагивали — возможно, что то было от волнения или злости на директора. — Возвращайтесь на урок.       После этих слов мужчина сам развернулся и направился в сторону мужского туалета, видимо, решив докурить там — по крайней мере в уборной можно было открыть окно, чего не скажешь о коридорах. Предусмотрительные учителя сняли ручки со всех окон школы.       — Завуч Чхо недавно устроился в интернат? — поинтересовался Чонвон у Сону, когда они спускались с лестницы.       Такое умозаключение напрашивалось само собой, поскольку влепленная директором пощёчина откровенно смахивала на признак рабочей дедовщины. Завуч выглядел лет на тридцать пять, в то время как сам директор — на все шестьдесят. Возраст, опыт работы и уровень благосостояния — всё это позволяло директору вести себя по-свински и считать остальных дерьмом на своём фоне. Если уж он так обращался со своим подчинённым на рабочем месте, то тогда воспитанники интерната были для него не больше, чем грязью под ногтями.       — Нет, — опроверг его предположения Сону. — Завуч работает в интернате намного дольше. Говорят, что он был в хороших отношениях с прошлым директором, и тот обещал ему передать своё место, когда выйдет на пенсию. Но нынешний директор разрушил все планы завуча Чхо и устроился сюда по связям — у него был знакомый в департаменте образования. Завуч Чхо хотел честно продолжить строительство заброшенного корпуса, но нынешний директор украл деньги со счётов.       — Откуда ты всё это знаешь? — Чонвон тоже, конечно, знал про коррупционную натуру Свиньи в общих чертах, но подробности о Санву ему не были известны.       — У Хисына язык развязывается, когда он накуривается или закидывается колёсами, — Сону поджал губы и опустил их уголки в отвращении. — Иногда он рассказывает что-то полезное, но в подавляющем большинстве случаев хочется, чтобы он больше никогда не открывал свой рот.       — Завуч по-любому завидует и испытывает сильную обиду на директора… — тихо рассуждал Чонвон себе под нос, но Ким ему ответил.       — Любому будет обидно, если все его старания покроет грязная взятка. Но ничего не изменить. Мы живём в стране, где статус и вторичный пол решают всё. И если твой уровень благосостояния ещё как-то можно изменить, то вторичный пол — нет. Парням-омегам вообще можно поставить крест на своём карьерном росте, — он говорил отрешённо и устало, как человек, который устал бороться с этой системой. Чонвон мог его понять, но сам сдаваться не собирался. Судьба жаждала его смирения и подчинения идиотской системе, во главе которой сидели глухие к чужим бедам свиньи — политики летящей в пропасть нищеты страны и жирные лидеры разных мастей. Однако Ян костьми ляжет и не прогнётся под этими консерваторскими порядками.       — Мне похуй на то, что думает обо мне эта страна, — Чонвон усмехнулся. — Я родился не для того, чтобы подчиняться зажравшимся коррупционерам и высокомерным альфам. И я не буду следовать правилам, которые мне не нравятся.       Сону кинул на него нечитаемый взгляд, но промолчал. Они с Чонвоном всё-таки были похожи друг на друга — у обоих имелся стержень и сила духа, однако их мнения по поводу выживания в текущем мироустройстве существенно разнились. Сону прекрасно осознавал всю гниль окружающей их среды и предпочитал молча терпеть все гадости, которые подкинет ему судьба, в то время как сам Чонвон планировал давать отпор этой самой гнили.       Их страна и без того была доверху переполнена инертными людьми, что подобно стаду следовали голосу пропаганды из телевизора и не желали ничего менять. Чонвон не такой. Он будет отстаивать своё мнение до последнего.       Вернувшись в спортзал, Сону занял излюбленное место на краю скамьи, а Ян принялся искать взглядом Джея — обыденное явление, которому он не давал отчёт в своей голове. Альфа нашёлся сразу же. Он как раз шёл в сторону Чонвона, оставив позади взбешённую своим уходом Вонён. Общались, пока Яна не было рядом? Как мило.       — Почему так долго? Чем вы занимались? — с ходу начал Джей, подходя к нему. За внешним хладнокровием пряталось раздражение, ведь феромоны альфы явно указывали на это.       — Ты тоже в моё отсутствие зря времени не терял, — едко отзеркалил Чонвон, мельком бросая взгляд на чужие губы. Как некстати вспомнились их мягкость и жар на собственной коже.       Почему Пак постоянно общался с Вонён, если она являлась его бывшей? Для Джея более привычными были отношения с девушками, поэтому неудивительно, если он начал сомневаться в своём интересе к Чонвону, резко дав заднюю. Пусть только больше не треплет Яну нервы и не даёт ложную надежду своими неоднозначными словами и действиями.       — Ревнуешь? — Джей прищурился.       — Нет, — легкомысленно соврал Чонвон. А потом спросил без задней мысли, явно надеясь на ответное отрицание: — А ты меня ревнуешь к Сону?       — Да. Я тебя ревную.       Неожиданное признание ошпарило щёки румянцем. Простое согласие настолько легко сорвалось с чужих губ, что не было смысла сомневаться в их правдивости. Да и Джей не был человеком, который врал бы в таких пустяковых вопросах. Чонвон смутился, снизив до нуля всю имеющуюся в нём раздражительность, и это его испугало; испугало то, что Пак так легко мог изменить его настроение одним своим словом. Джей был в силах успокоить его, развеселить, взбесить, или изменить его мнение о чём-либо, не прикладывая никаких усилий.       За всю жизнь Чонвона находился только один человек, от которого он зависел настолько же сильно — его отец.       Неужели именно это люди называли влюблённостью? Когда в твоих мыслях постоянно обитал один человек, о котором ты думал вовсе не из-за ненависти, а, наоборот, — из-за желания узнать того получше. Когда ты хотел находиться рядом и просто смотреть на него — как он, например, делал глубокую затяжку или играл в баскетбол. Когда тебе внезапно становилось важно его мнение, мысли и планы на будущее.       Если всё вышеперечисленное действительно составляло влюблённость, то тогда это было страшно. По сути это являлось зависимостью. И тебе невероятно повезёт, если объект твоей зависимости будет испытывать к тебе то же самое. Иначе же всё обернётся крушением надежд и огромным разочарованием, ведь ты не получил равноценную отдачу в ответ.       А мысли Джея для Чонвона — глухая степь. Он не знал, насколько серьёзной являлась симпатия Пака, и не был уверен в том, что этот его интерес не пропадёт через пару дней.       — Я пошёл играть в баскетбол, — ровно сказал Ян и обогнул Джея, слегка задев его плечом.

***

      Как оказалось, в школе было ещё достаточно мест, где Чонвон не успел побывать. Одним из таких являлась пыльная маленькая библиотека на втором этаже, которая по степени уюта напоминала ему лабораторную старого кабинета биологии, где постоянно сидел Рики. Однако в библиотеке находиться было даже приятнее, поскольку дневной свет поступал сюда с избытком, а пространство было просторнее. На полупустых обворованных стеллажах то тут, то там виднелись горшки с комнатными растениями, что с натяжкой компенсировали дефицит книг и добавляли месту уют.       Джейк, точно Рики со своей неиспользуемой лабораторной, любил проводить свободное от уроков время здесь, делая домашнюю работу. В комнате ему мешал прилипчивый и шумный Сонхун и безмозглые парни, орущие в коридорах жилого корпуса. Мимо библиотеки же почти никто не проходил, а уж внутрь нога интернатских не ступала и подавно. Проще говоря, — идеальное место для учёбы и такого заучки, как Джейк.       Чонвон увязался за ним чисто для того, чтобы не оставаться с Джеем наедине, но для приличия захватил с собой по паре тетрадей и учебников. На самом деле не хотелось даже представлять, что творилось в школьных журналах учителей, и какие отметки украшали строку рядом с его именем. Успеваемость Яна обтирала пороги и рисковала пасть ниже плинтуса, но это не сильно его волновало. До выпускных экзаменов была уйма времени, однако, конечно, реабилитироваться до прежнего уровня будет трудно. Никогда ещё он не относился к учёбе настолько наплевательски.       Когда Сонхун узнал, что Джейк собирался делать уроки вместе с Чонвоном, то он состроил невероятно обиженную мордашку, которая явно предназначалась только для глаз беты. Чонвона же альфа окинул испепеляющим взглядом, что по-собственнически транслировал одно единственное словосочетание: «он мой!». Ян и не собирался претендовать на звание лучшего друга Джейка, поэтому считал эту дружескую ревность Пака забавной. И всё-таки Сонхун уверенно потопал за ними, не терпя пререканий, как сторожевая собака, которая не могла оставить своего хозяина наедине с чужаком.       Некоторое время Чонвон с Джейком действительно успешно уделяли всё своё внимание учёбе, пока Сонхун не начал скучать. Умирать от скуки, если сказать точнее. Он расхаживал по библиотеке, заглядывал в каждый угол, по чистой случайности (вернее, из-за собственной криворукости) ронял книги, громко вздыхал и пытался завязать с бетой разговор. Чаша терпения Джейка медленно заполнялась до самых краёв, в итоге вылившись в лаконичную, но строгую просьбу уйти. Чонвон давно сдался и больше не старался вникнуть в замудрённые задачки из учебника, с ухмылкой наблюдая за смирившимся со своей участью Сонхуном.       Когда тот без лишних споров покинул библиотеку, Яна начало клонить в сон. Давно забытое ощущение уюта, комфортная температура в помещении, шелест страниц и запах старых пыльных книг действовали на разум успокаивающе, поэтому Чонвон не мог противиться этим факторам. Он заснул за столом, прямо напротив Джейка, перед этим накинув на макушку капюшон от толстовки и подложив руки под голову.       Но, естественно, на твёрдом столе долго не поспишь — по внутренним ощущениям Яна прошло минут пятнадцать, прежде чем он начал сонно промаргиваться и фокусировать мутное зрение на Джейке, который тыкал тупым концом карандаша в его плечо.       — Зачем ты меня разбудил? — недовольно буркнул Чонвон, потирая глаза.       — Надо возвращаться. Ты уже полтора часа дрыхнешь, — бета глянул на настенные часы, маленькая стрелка которых указывала на семь вечера. За окном окончательно стемнело.       — Не хочу, — усталый выдох и снова упавшая на руки голова.       Чонвон действительно не желал возвращаться в их с Джеем комнату, вновь погружаясь в неприятную атмосферу недомолвок и странного напряжения. В библиотеке было гораздо спокойнее.       — Что у вас с Джеем произошло? Вы уже игнорили друг друга перед началом твоей течки, но потом ведь у вас всё устаканилось. А теперь что?.. — Джейк выглядел искренне заинтересованным и поддерживающим, поэтому Чонвон почти не мялся перед тем, как вывалить на него всю правду.       — Мы поцеловались вчера ночью, — а прямолинейность, случайно, не могла передаться через поцелуй? Потому что Яну казалось, что Джей его заразил. — После того, как вы с Сонхуном уехали в город.       Бета молчал слишком долго, поэтому Чонвону пришлось поднять голову и посмотреть на него. Джейк сидел с округлёнными глазами и слегка приоткрытым в удивлении ртом.       — Что? По-твоему, это странно? — продолжил Ян, хмурясь. Хотя для окружающих всё это наверняка звучало как бред, ведь Джей раньше был чуть ли не главным ненавистником парней-омег.       — Нет, просто неожиданно… — бета неловко прокашлялся и поправил очки. — А кто был инициатором поцелуя?       — Джей.       Глаза Джейка округлились ещё сильнее.       — Ого… — выдохнул он растерянно. — Хотя, я думаю, рано или поздно это должно было случиться. Джей уделяет тебе намного больше внимания, чем кому бы то ни было. Это очевидно.       — Вонён он тоже уделяет достаточно своего внимания, — раздражённо процедил Чонвон, не удержавшись.       — Нет же, — Джейк фыркнул, будто услышал несусветную чушь. — Вонён сама навязывается к Джею и игнорирует все его попытки послать её. Слова на неё не действуют, а разок прописать ей по лицу, чтобы поняла, не получится — она девушка всё-таки. Она бесит Джея, вот и всё… Ты из-за этого его избегаешь?       — Я просто не знаю, что у него на уме… — мрачно пробубнил Чонвон и подпёр кулаком щеку. — Не знаю, почему я стал ему интересен в этом плане, хотя раньше ему было абсолютно похуй на меня… В чём подвох?       — Ты так ничего и не узнаешь, если будешь отсиживаться тут, — твёрдо сказал Джейк и встал со стула, подобрав свои книжки и тетрадки. — Пошли.       Превозмогая желание срастись с библиотечным стулом, Чонвон всё же прошёл к выходу. Бета выключил свет, закрыл дверь и поравнялся с Яном, соблюдая между ними небольшую дистанцию. Чонвон был полностью в своих мыслях, поэтому до жилого корпуса он брёл скорее интуитивно, нежели осознанно. Душой он уже находился в комнате с Джеем, не знал, куда себя деть и что сказать, забывая абсолютно все наработанные при жизни социальные навыки. Но у Чонвона имелось весомое оправдание в виде нулевого опыта в романтических делах, поэтому можно было простить его волнение.       Вскоре Джейк попрощался с ним и зашёл в их с Сонхуном комнату, а Ян так и мялся в коридоре, не решаясь зайти к себе. Однако через несколько секунд он всё же открыл дверь, потому что опасался, что Джей учует его по запаху и посчитает нерешительным ссыклом, которое боялось даже зайти в комнату.       Альфа на короткую секунду обернулся на него, не разгибаясь и не меняясь в безразличном лице, а потом вновь вернулся к своему делу. Он вытаскивал из тумбы и из-под матраса жестяные баночки с кошачьим кормом и запихивал их в чёрный плотный пакет. Чонвон поджал губы, ощущая долгую тянущую боль в груди. Им больше никогда не удастся покормить Рыжего; больше не придётся воровать из круглосуточных магазинов корм и сбегать из школы во время уроков, чтобы наткнуться на замершую пушистую фигурку, которая ждала своих двоих хозяев.       Сейчас же ледяное тельце Рыжего лежало под землёй, рядом с голыми кустами сирени.       Из-за всё ещё свежей горечи утраты в глазах коротко защипало.       — Зачем ты это делаешь?       — А зачем они будут занимать место тут? Схожу выброшу. Всё равно корм больше никому не пригодится, а нового кота я заводить не буду.       — С ума сошёл?! — Чонвон быстрым шагом приблизился к нему и вырвал пакет из чужих рук. Его возмущению не было предела. — Да тут корма на целую стаю котов хватит! И ты собрался просто так это всё выкинуть?       — И что ты предлагаешь, раз такой умный? — прорычал Джей сквозь зубы, вставая напротив. Он был зол до крайности, и Чонвон предполагал, что причиной тому являлся не только спор о кошачьем корме. Кофейные феромоны проявились настолько ярко, что хотелось сморщить нос. Горько. — Давай, говори.       — Необязательно же выбрасывать, — спокойно ответил Ян, уверенно удерживая зрительный контакт с альфой. — Мы можем брать с собой по две баночки корма каждый раз, когда будем сбегать в город. Бродячих котов много, поэтому мы быстро всё истратим. Не пропадать же добру.       — Ладно, — Джей вырвал из его рук пакет точно так же, как и Чонвон минуту назад. Ну точно малые дети, которые не могли поделить игрушку. — Мне всё равно сейчас за заказами идти.       — Я тоже тогда по своим карманам распихаю… — Ян потянулся за собственной курткой на стуле, собираясь её надеть.       — Ты никуда не идёшь, — сказал альфа, как отрезал.       — Почему это? — Чонвон приоткрыл рот в удивлении и возмущённо нахмурился.       — Почему? — злая усмешка. — Ты весь день меня динамишь, сбегаешь, а теперь как ни в чём не бывало собираешься идти со мной в город? Остаёшься со мной только тогда, когда тебе это выгодно. А вот обойдёшься. Ты останешься здесь. Либо же выкладывай, почему ты начал меня избегать.       — Ты не можешь решать за меня и насильно оставить здесь, — не менее твёрдо ответил Ян. Изначально он желал мирно поговорить с Джеем по душам и действительно выложить всё, что было на уме, но все его планы поменял приказной тон альфы, который осмелился указывать, что ему делать. Это бесило до неконтролируемой дрожи. Поэтому принципиально хотелось сделать всё наперекор Джею. — Я всё равно пойду.       Чонвон резко стянул куртку со спинки стула и прошёл к окну, грубо пихнув Джея плечом — даже у него самого заныли мышцы от силы столкновения. Холод и наглая доминантность со стороны альфы совсем отняли у него желание куда-либо идти, но гордость была задета, а слово — не воробей. Он скорее банку кошачьего паштета съест, чем последует приказам Джея.       Когда до подоконника оставалась пара шагов, Чонвон почувствовал, как у него совершенно бесцеремонно отняли куртку и швырнули её на пол, а запястья перехватили и скрестили за спиной, чуть выше поясницы. Джей заломал руки Яна сильнее — до тянущей боли в мышцах и суставах, — и опрокинул того на свою кровать, заставив прижаться щекой к подушке. Всё это произошло за минимальное количество секунд, поэтому Чонвон никак не успел среагировать.       — Отвали от меня, придурок! — он попытался вырваться, но альфа сильнее надавил на запястья и сел на его бёдра. — Что ты задумал?       — Я жду от тебя объяснений, — Джей наклонился к чужому уху — горячее дыхание грело кожу у затылка и посылало мурашки по спине. — Почему каждый раз для того, чтобы мы поговорили с тобой нормально, мне приходится прижимать тебя к какой-нибудь поверхности? Ты специально именно этого и добиваешься?       — Чего?! — гневно воскликнул Чонвон, на мгновение даже теряя дар речи от шока. Он пытался выкрутить свои руки из крепкой хватки и заёрзал под альфой, чувствуя себя совершенно некомфортно в такой унизительной позе. Как же Джей его бесил сейчас — не передать словами. — Ничего бредовее я ещё не слышал. Это тебе, кажется, нравится прижиматься ко мне при каждом удобном случае! Извращенец.       Ян резко запрокинул голову, удачно врезав альфе по носу — тот шипяще ругнулся и потерял бдительность, ослабив хватку. Впрочем, Чонвону было достаточно и этой секундной заминки. Он схватил Джея за плечо, отстраняя от себя, и сам ловко опрокинул того на кровать, усевшись сверху.       — Это я жду от тебя объяснений, — сказал Ян с лёгкой одышкой, когда альфа был занят тем, что зажимал пострадавший нос рукой. И удивительно, но тот не спешил разбить Чонвону лицо за такую выходку, хмуро взирая на него снизу вверх. Молчал. Ждал продолжения. — Скажи мне правду. Всю. Почему ты заинтересовался мной, хотя раньше считал себя последним человеком в интернате, которому сможет понравиться парень-омега? Ты раньше встречался только с девушками, с Вонён, а я же даже на омегу не похож…       Джей некоторое время сверлил его внимательным взглядом, а потом беззаботно хмыкнул и сложил руки за головой.       — Это прозвучит пиздец как по-пидорски, но ты понравился мне как раз из-за того, что похож на альфу. Сначала ты вызывал во мне только злость своими выебонами, потому что я думал, что ты не выдержишь и трёх дней в интернате без моей помощи и потом приползёшь ко мне на коленях, умоляя тебя защищать. Так поступили бы не только омеги, но и многие беты, ведь для слабаков это самый лёгкий способ обрести безопасность в интернате… — Чонвон хмурился и сосредоточенно вслушивался в каждое слово. — …Но ты не умолял. Даже когда тебя чуть не изнасиловали четверо альф в кабинете, ты не попросил меня о помощи. Готов был перенести групповое изнасилование, лишь бы не быть должным мне? — Джей посмотрел на него и насмешливо выгнул бровь, будто до сих пор не мог поверить в это.       — Да, — Чонвон, в противовес ему, говорил серьёзно. Мысленно возвращаясь в те дни, он вспоминал свою бурлящую лавой ненависть к Джею. — Я скорее сдох бы, чем попросил бы тебя о чём-то.       — Повторяешься, — тонкие губы тронула снисходительная улыбка. — В день нашего знакомства ты сказал мне то же самое.       Злость на него рассеивалась, вместо себя привлекая привычный жар от нахождения с Джеем вблизи. Ладони упирались в скрытый под футболкой пресс альфы, что было невероятно смущающе, однако Чонвон не стал тут же убирать руки, чтобы его неловкость не выглядела слишком явной. Рядом с Джеем эмоции будто бы качались на качелях — агрессия в мгновение ока могла смениться приятным напряжением в голове и теле. Как и сейчас.       — Так и что дальше?.. Продолжай, — сипло потребовал Ян.       — Потом ты даже стал мне интересен. Мне захотелось узнать тебя получше после того, как ты избил альфу в столовой. Изначально этот интерес был дружеским, мне нравились только черты твоего характера и поведение, как у альфы. Но… — Джей вытащил руки из-под своей головы и неторопливо переместил их на бёдра Чонвона, сжимая кожу под тканью спортивок. Ян до боли прикусил нижнюю губу и неосознанно начал комкать пальцами футболку на животе альфы. — Потом всё изменилось. Не могу сказать, когда именно это произошло. Просто меня к тебе тянет. Меня тянет именно к тебе, — он сделал акцент на последнем слове. — Со всеми твоими ебанутыми закидонами, альфьим поведением и блядски приятными феромонами. Ты привлекаешь меня таким, какой ты есть. Так что просто продолжай быть собой.       Чонвону казалось, что что-то кипело внутри него долгое время, а теперь взорвалось и разлилось, ошпарив сердце и растёкшись по всему телу. Он обрёл глубокое согревающее удовлетворение после слов Джея, но вместе с тем они взволновали его не на шутку. Значит, Чонвон нравился Паку таким, какой он есть? Значит, ему не нужно было переживать о том, что Джея по-настоящему интересовали только девушки-омеги? Из-за этого Ян чувствовал странный ступор, сбой в системе, ведь он никогда в жизни не нравился кому-то без причины. В его случае чужое одобрение и симпатию к себе нужно было добывать потом и кровью, и яркий тому пример — отношения со строгим отцом.       Но сейчас ему не нужно было стараться. В кои-то веки ему нужно было просто быть самим собой.       Из-за неконтролируемого внутреннего порыва Чонвон склонился ближе к губам Джея. Ян тянулся к альфе магнитом, хотя несколько минут назад ему хотелось только втащить по этому красивому и самодовольному лицу.       — Я ответил на все твои вопросы. Нужно что-то ещё объяснить? Или ты уже придумал новую причину для избегания? — не без насмешки спросил Пак, глядя ему в глаза.       — Заткнись, — требовательным шёпотом произнёс Чонвон. Шутливость Джея сейчас была не к месту.       Яну хотелось заткнуть его самостоятельно и стереть легкомысленную ухмылку с его лица, но вместе с тем он не желал делать это насильственным путём. Альфа же не спешил поддаваться вперёд первым — он лишь оглаживал скрытые под спортивками бёдра ладонями, с нажимом проходился от колен и практически до самых тазовых косточек. Чонвон терялся в нём и его действиях; умирал от таких простых прикосновений, которые прожигали кожу и отдавались сладкой пульсацией внизу живота.       Дыхание стало тяжёлым и учащённым у обоих. Происходящее походило на соревнование по оценке выдержки. Напоминало их периодические ночные догонялки в лесу, когда они бежали до дороги в город. Вот только сейчас Чонвон ни за что не собирался проигрывать Джею, стараясь противиться усилившимся феромонам альфы, что пытались подчинить его волю себе. И у них это почти получилось.       Однако Джей сдался первым.       Второй поцелуй был более ожидаемым, чем первый, но растерянность Чонвона оставалась такой же, как прежде. Он ненадолго замер, чувствуя давление губ Пака, который заставил его приоткрыть рот и вместе с тем сильно зажмуриться. Мозг всё ещё не мог до конца поверить в происходящее, в то время как тело уже вовсю жило своей жизнью, придвигаясь к альфе плотнее. Тяга к нему была просто неописуемой, и это касалось не только физического притяжения, но и ментального. Несмотря на то, что Чонвон выиграл в соревновании по выдержке сейчас, на самом деле он проиграл Джею ещё давно, когда почувствовал первые проявления доверия и влечения к альфе.       Ян был невероятно слаб перед ним, пусть и хотел как можно тщательнее скрыть это — от остальных и от самого себя в том числе.       Руки Пака изучающе ползли наверх, пробегались по бокам и едва приподнимали края футболки, касаясь оголившейся кожи у кромки штанов. И прежде чем тело Чонвона полностью покрылось мурашками, Джей отступал и возвращал свои руки обратно. Хотя и от этого Яну было не легче. Когда он, осмелев, сам перенял на себя инициативу в поцелуе и бездумно прикусил губу альфы, тот грубовато сжал его бёдра до боли и придавил к себе плотнее — так, что Чонвон как следует прочувствовал чужое возбуждение. Из-за этого запылали не только щёки, но и уши — до самых кончиков, — а нижнее бельё сзади предательски намокло, как было при течке.       Господи.       Это всё слишком. Весь Джей был для него слишком.       Чонвон резко приподнялся на руках, прервав жаркий поцелуй, и неловко сполз с Джея, сев на кровати рядом.       — Теперь я заслужил пойти в город вместе с тобой? — с едким сарказмом спросил он, чтобы скрыть собственное смущение.       — Да, если ты поверил всему, что я сказал, и больше не будешь избегать меня без причины, — к счастью Чонвона, Джей оставил без внимания резкое обрывание поцелуя и смущение Яна. Он подложил руки под голову, безмолвно разрешив Чонвону убежать. На этот раз.       — Тогда пошли, — Ян поспешно встал и схватил пакет с кошачьим кормом, чтобы занять свои руки хоть чем-то. Тело кошмарно тряслось от перевозбуждения.