Сознательное падение

      Чонвон не ошибся — в городе было полно бродячих котов.       Они с Джеем на пару взяли восемь баночек паштета, и каждому увиденному коту скармливали сразу две штуки. Ведь к чему мелочиться? Одной такой банки, может, и хватило бы домашнему питомцу, которого кормили, как по расписанию, но уличные животные не обладали похожей роскошью — для них, наверное, эта еда была первой за последние несколько дней. Конечно, нельзя отменять существование неравнодушных людей, которые могли изредка их подкармливать, но много ли находилось таких альтруистов? Кому-то достаточно разок покормить бедную животинку, чтобы очистить свою душу и доказать самому себе, что он не бездушная скотина, а дальше всё — мол, гуляй, кошка, я свой долг выполнил. Однако же бродячие животные остаются голодными всегда; они не могут скрутить желудок в узел и спокойно ждать следующего неравнодушного человека, который снизойдёт до бега в ближайший магазин и покупки даже самого дешёвого корма.       Естественно, что и сами Джей с Чонвоном не являлись примером для подражания, но по крайней мере у них был свой собственный «уличный» кот, за которого они несли ответственность и ежедневно подкармливали его. Но всё-таки они за ним не уследили; они его потеряли, и неважно, что в этом не было их вины.       Если не получилось помочь Рыжему, то необходимо помочь другим котам, которые нуждались в человеческом внимании не меньше.       — Она скоро родит, — сказал Джей, когда они с Чонвоном сидели на корточках около энергично чавкающей кошки бело-пятнистого окраса. Рыжие пятна с полосками на её спине напоминали Чонвону Рыжего, и из-за этого невольно поджимались губы, будто бы они встретили его частичку. — Повезёт, если в живых останется хоть один котёнок.       — Думаешь, они умрут от холода? — с тоской спросил Ян, ненавязчиво поглаживая гладкую спинку. Кошка не обращала на парней никакого внимания, стремясь как можно быстрее вылизать дно баночки до кристальной чистоты.       — Кто-то умрёт от холода, кто-то от голода, потому что если она будет голодать, то не сможет дать им молоко. Возможно, слабых котят она сама оставит на смерть, — Джей рассуждал с внешним равнодушием, глядя на кошку.       — Почему она должна оставить их? — с возмущением наехал Чонвон, подняв суровый взгляд на альфу.       — Это процесс естественного отбора. Вместо того, чтобы выхаживать больных котят, она отдаст предпочтение здоровым. Рыжий попал в интернат как раз таки по этой причине. Его передние лапки были слабыми, поэтому он не мог поспевать за матерью и остальными. Когда охранник прогнал их всех за забор, только Рыжий не смог убежать, — Пак нахмурился и ненадолго прикрыл глаза, кажется, борясь с бушующими внутри эмоциями. — Ему был примерно месяц, когда я начал приглядывать за ним. Он и неделю не протянул бы один, умерев от голода на территории интерната или заблудившись в лесу. Сейчас я вспоминаю это и думаю, что лучше бы он умер сам, чем от руки Хисына. Не надо было мне его спасать.       Чонвону было больно слушать это. Глаза слезились не то от декабрьского ветра, не то от раздирающего грудь сожаления.       — Не говори так. Благодаря тебе Рыжий смог жить беззаботно и не нуждаться в еде и выживании. Ты помог ему насладиться жизнью и быть по-кошачьи счастливым. Никто не знал заранее, что он умрёт именно таким способом. Мы понятия не имеем, что ждёт нас в будущем, так разве из-за этого нужно сразу сдаваться и опускать руки? Нужно позволить судьбе жестоко распоряжаться жизнями и никак не пытаться что-то изменить? — с приглушённым отчаянием говорил Чонвон, обнимая замёрзшие колени.       Вопросы застыли в воздухе и растаяли в тишине освещённого сквера, где они уже бывали, когда Ян звонил своей бабушке по таксофону. Кошка дочиста опустошила вторую баночку и облизывалась, поочерёдно глядя то на одного парня, то на другого в ожидании добавки. Но карманы обоих были пусты. Тогда она неспеша двинулась в сторону выхода из сквера, создавая лапками тихий хруст снега. Она наверняка замёрзла. Чонвону хотелось бы забрать её в интернат, но даже на окраине города было безопаснее, чем там, с ними. Им оставалось только наблюдать за удаляющейся пятнистой спинкой и грузным белым животом.       — Ты думаешь, нам удастся испортить Хисыну жизнь благодаря новой проверке? — неожиданно спросил Джей, поднимаясь на ноги.       Чонвон вскинул на него потерянный взгляд, совершенно не зная, как ответить на его вопрос. Он соврёт, если произнесёт уверенное «да», но вместе с тем ему абсолютно не хотелось мыслить пессимистично.       — Не знаю, — честно сказал Чонвон, неспешно вставая напротив. Колени ужасно затекли из-за долгой неудобной позы. — Но у нас всё получится, если мы приложим все усилия и придумаем надёжный план.       — Юджин предложила встретиться сегодня на крыше и накидать идеи. Есть какие-нибудь мысли?       — Есть, — уверенно ответил Ян, не мешкаясь ни на секунду. — Расскажу, когда будем на крыше.       — Держишь интригу? — хмыкнул Джей и направился к главной дороге сквера. — Хорошо, послушаю вместе со всеми.       В свободное от мыслей о Джее время Чонвон часто прокручивал в голове их разговор на крыше, когда Юджин сообщила о смене руководства в органах опеки. Ему не давали покоя ни Хисын со своими наркотиками, ни охранник, который, очевидно, хотел изнасиловать Сону. Масштабы их пагубных деяний были велики, а именно поэтому сами Чонвон и Джей должны действовать рискованно и по-крупному. Тут либо всё, либо ничего.       Чонвон точно так же, как и Джей, не мог успокоиться и простить Хисыну все его выходки. Именно из-за Ли в душе Яна начался необратимый процесс выработки ненависти и агрессии, которые приходилось постоянно выплёскивать, чтобы те не убивали Чонвона изнутри. Тогда, может, ему станет легче, если у них с Джеем получится качественно отомстить Хисыну? Может, Ян освободится от удушающей злости на весь мир, если отплатит Хисыну той же монетой в виде подставы и ножа в спину, когда альфа будет ожидать этого меньше всего?       Очень много вопросов и катастрофически мало ответов. Но одно Чонвон знал точно — он не намеревался отступать и трусливо поджимать хвост.       — Пойдём за заказами, а потом сразу в интернат? — с лёгким недовольством спросил он, уверенно шагая вровень с Джеем.       Почему-то мелькнула странная мысль, что со стороны они наверняка больше напоминали двух хамоватых на вид альф-друзей, нежели типичную парочку альфы и омеги: у обоих руки в карманах, тёмная одежда и твёрдая широкая походка. Это заставило его коротко улыбнуться и подавить в себе смешок. Наверное, так даже к лучшему, ведь Чонвону не хотелось, чтобы окружающим с первого взгляда становилось ясно, что он являлся омегой. Разве что его мог подвести только сладкий запах, который на улице становился чуть менее выраженным.       — А у тебя есть другие варианты?       — Ты давно не крал ни у кого кошельки, — жирно намекнул ему Ян.       — Не волнуйся, у нас полно денег.       — Нет, я не об этом. Мотив воровства необязательно же должен быть связан только с нехваткой денег. А как же адреналин?       Если до этого Джей выглядел относительно безучастным при разговоре, то теперь он остановился посреди пустынного сквера и прищурился, с интересом глядя на Чонвона. Было очевидно, что эти слова, сказанные именно Яном, очень понравились ему. Горячее предвкушение разогрело тело Чонвона изнутри, и он призывно и играючи дёрнул бровями, а правый уголок его губ дёрнулся в шаловливой ухмылке.       Боже, что он творил?       — Неужели ты по собственной воле захотел обворовать кого-то? И это притом что у нас нет острой необходимости в деньгах? — Джей выгнул бровь.       — Ты же сам говорил раньше, что в этом нет ничего такого… Тем более что необходимость есть, но немного другая, — Чонвон шагнул к нему ближе и прошептал с игривыми нотками в голосе: — Я хочу почувствовать веселье и удовольствие от адреналина. Разве это не уважительная причина для воровства?       Джей не показал этого внешне, но он был донельзя доволен его поведением — приятные феромоны усилились, они опьяняли Чонвона, из-за чего хотелось поддаться вперёд и утонуть в них окончательно. Но он отвернулся, слыша вдалеке чужой голос — какой-то парнишка стоял в центре сквера у таксофонной будки, в которой некоторое время назад и сам Ян разговаривал со своей бабушкой.       — Хорошо. Но ты сам выберешь, кого мы обворуем.       — А что тут выбирать? — он кивнул на увиденного незнакомца. — Давай его.       Они непринуждённо направились в сторону парня, и уже издалека Чонвон прочувствовал лёгкое раздражение по отношению к нему — будто он был быком, перед которым взмахнули красной тряпкой. Импортная кепка с плоским козырьком, фирменная куртка с тремя полосками и кожаные перчатки — то, чем в городе могли похвастаться немногие. Он был из обеспеченной и наверняка полной семьи — не то что осиротевший Чонвон. Противное липкое чувство, которое Ян не ощущал уже давно, изгадило душу.       Зависть.       В интернате он почти никогда никому не завидовал, потому что в этом не имелось никакого смысла — что взять с грубых отбросов и таких же сирот, как он? Но дети из благополучных семей, живущие на воле, — это совсем другой уровень.       — Эй, — Чонвон прислонился плечом к краю таксофонной будки и холодно посмотрел на вздрогнувшего парня-бету. Тот пугливо озирался по сторонам, встретившись взглядом сначала с Яном, а потом с Джеем, который встал у другого края. — Не одолжишь нам денег, чтобы позвонить?       — У меня нет денег, — парень наигранно-смело повернулся к ним, нахмурился и сжал кулаки, скрипнув кожей перчаток. — Ищите где-нибудь в другом месте.       — Не врёшь?.. — бета резко качнул головой из стороны в сторону. Он врал — это очевидно. Чонвон посмотрел на Джея, который лишь молча сдерживал довольную улыбку, глядя на происходящее с позиции стороннего наблюдателя и предоставляя Яну полную свободу действий. — Выворачивай карманы, или я врежу тебе.       Незнакомец с дрожащими руками вывернул пустые карманы куртки и застыл, с осуждением и ожиданием глядя на Чонвона, которого разозлил такой надменный взгляд. Никто не имел права смотреть на него свысока.       — Джинсы тоже, — жёстко процедил он и сцепил зубы.       Парень заметно побледнел и округлил испуганные глаза, засовывая кисть в выпирающий карман и медленно вытаскивая оттуда кошелёк — что и требовалось доказать. Чонвон ловко выхватил вещь из его рук и заодно стянул с макушки красную кепку, вызвав чужой возмущённый возглас.       — Нет!.. Отдай кепку!       — Плата за пиздёж, — Ян злорадно усмехнулся, заглядывая в кошелёк, в котором находилось достаточно купюр и монет. Грудь распирало от тёмного удовлетворения, пусть и на сами деньги с дорогой кепкой ему было глубоко наплевать. — И лучше радуйся, что я не зарядил тебе по носу за такое.       Странно было вспоминать свой предыдущий визит в сквер, когда Чонвон сидел на полу в этой самой будке, поражённо хватаясь за телефонную трубку и пытаясь не разреветься при Джее после предательства бабушки. Это словно произошло в совсем другой жизни, и сам Чонвон словно был совершенно другим человеком. Сейчас ему не хотелось плакать, подобно маленькому мальчику-размазне, потому что бросившая его стерва заслуживала только осуждения, но никак не его слёз. Сейчас Чонвону хотелось лишь наслаждаться моментом и не думать ни о чём, что могло бы принести ему боль.       Он намеренно бросался прочь от всех мыслей, что вызывали в душе уязвимость и глубокую рефлексию по поводу собственных поступков.       — Помогите!.. — внезапно слезливо заорал бета, глядя куда-то за спину Яна. — Грабят! Помогите!       Несмотря на то, что Чонвон толком не успел обернуться, испуг уже рефлекторно разлился по телу. Он ошалело посмотрел в ту же сторону, заметив резво бегущего к ним патрульного полицейского. Кажется, они влипли. И это мягко сказано. Яна словно пригвоздили к месту, но Джей схватил его ладонь своей и резко дёрнул на себя, побуждая побежать.       — Быстрее, — сказал альфа, заметно ускоряясь. Чонвон еле поспевал за ним, крепко сжимая его руку. Он совершенно не ожидал, что из-за него за ними погонится полиция, но Джей ни капли не злился — наоборот, с его губ сорвался звонкий смешок. — Вот же пиздец… Давненько я не удирал от ментов.       С бешено стучащим от адреналина сердцем Чонвон оглянулся, без труда различив фигуру бегущего за ними сотрудника полиции. Тот был молодым и, похоже, совсем не уступал им в физической подготовке. Оттого и пришлось сосредоточиться на беге и шагах Джея, который ловко петлял по переулкам — немудрено, ведь он наверняка знал эти улицы как свои пять пальцев.       Несмотря на одышку, губы Пака растягивала победная улыбка, будто он только и ждал момента, чтобы погнать за собой честно выполняющего свою работу мента. Его веселье передалось и Чонвону, которому хотелось рассмеяться от абсурдности ситуации. Впервые в жизни он самостоятельно отжал у кого-то кошелёк, как сразу же навлёк на себя полицейских. Но происходящее нельзя было назвать тотальным провалом, ведь в конечном счёте Ян получил лелеемый адреналин, что кипел в нём и заставлял бежать максимально быстро.       Безумно приятно. И даже горящие от нехватки кислорода лёгкие не портили впечатление.       Чонвон оглянулся ещё раз, видя, что патрульный давно отстал от них, и сказал об этом Джею. Тот ещё недолго проводил Яна по парочке дворов, всё ещё сжимая его ладонь, и резко завернул в переулок между двумя домами, впечатав Чонвона в стену. Стон боли из-за отбитого затылка тут же потонул в настойчивых губах, сдавивших его собственные в нетерпеливом жарком поцелуе. Яна распирали адреналин и кайф из-за удачно провёрнутого воровства. Эта безумная смесь заставила его крепко обнять руками чужую шею и, выгнув спину, прилипнуть своим торсом к альфе, чьи непозволительно горячие ладони проникли под куртку Чонвона и слегка задрали свитер. Пак касался его голой кожи и очерчивал рельефы кубиков пресса на подрагивающем животе. От переизбытка ощущений Ян даже выронил идиотскую кепку и кошелёк на снег — впрочем, они и без того были не особо нужны ему.       Безумие продлилось недолго. На этот раз сам Джей оторвался от него и сделал несколько шагов назад, врезавшись спиной в стену дома напротив. Разделяемые расстоянием в пару метров, они смотрели друг на друга затуманенными взглядами и задыхались от нехватки воздуха.       Неужели в каждых отношениях между альфой и омегой имелась такая сумасшедшая тяга, отчего все мысли превращались в кашу, а тело горело, точно в лихорадке?       — Ну, и как тебе? — хриплым голосом спросил Джей, пытаясь отдышаться.       — Что? — Чонвон совершенно не понял, о чём шла речь. Все мозги позорно растеклись в бесформенную лужу. Нужно было собраться и взять себя в руки.       — Первое твоё воровство.       — Оно не первое, — отрицательно качнул головой. — Первое было, когда ты развёл какого-то мужика, пытаясь разрекламировать ему шампанское, а я вытащил кошелёк.       — Нет. Тогда ты делал это из-за моих убеждений и потребности в деньгах, чтобы позвонить бабушке. А теперь что? Что ты почувствовал, когда сделал это сам?       — Злорадство и удовольствие, — глубоко копать не нужно, чтобы распознать проклюнувшиеся в тот момент эмоции. Чонвон опустил взгляд на землю, потерянно разглядывая дорогую кепку и кошелёк. — Азарт. Негатив пёр из меня напролом, и я просто продолжал… не мог остановиться, пока не закончу.       Чертовски необычно было слышать это от самого себя, но таковой являлась правда. И если бы ему предоставился шанс вернуться на полчаса назад, то он всё равно проделал бы то же самое. Без сожалений. Джей тут же заговорил, не позволив голосу совести Чонвона вдруг очнуться и осудить действия своего хозяина:       — Ты молодец, — Пак искренне улыбнулся без тени насмешки. Голос совести захлопнул свой рот на замок и снова канул в потёмках души Яна — у него не было и шанса на победу. — Для первого раза неплохо. Глядя на тебя у таксофона, я и сам почувствовал азарт.       От простейшей похвалы защекотало под рёбрами. Чонвону всегда было приятно слышать редкие одобрения в свой адрес, но от Джея они воспринимались ещё ценнее, ведь Пак не разбрасывался пустой лестью и говорил только то, что действительно было у него на уме. Чонвон даже не знал, от чего он получил большее удовольствие: от жгучего адреналина, либо же от джеевой похвалы.       Теперь процесс воровства в его голове начал ассоциироваться с чем-то до жути приятным. Прежние установки отпали и разбились на тысячи мелких осколков.       — Ну, пойдём за заказами, а потом в интернат? — спросил Джей, отлипнув от стены. Адреналин в нём немного утих, а буйные возбуждающие феромоны пришли в норму. Чонвону тоже стало спокойнее после намеренно созданной Паком дистанции между ними. Он специально отошёл, чтобы они оба остыли? — Или ты хочешь обчистить ещё кого-нибудь?       — Нет, — Ян шагнул ближе к Джею, случайно наступив на брошенные кошелёк и кепку — он уже и забыл про них. — На сегодня хватит впечатлений. Тем более что мы не знаем, уехал ли тот патрульный.       — Всё-таки зассал перед ментом? — хмыкнул Пак, засунув сигарету меж губ и подпалив её кончик зажигалкой.       — Нет. Не хочу больше бегать.       Дальше они двинулись в ближайший круглосуточный, чтобы закупить всякую ерунду, которую заказали интернатские. Именно закупить, а не украсть. Денег у Джея в самом деле было навалом — сказывался стопроцентный налог для заказчиков, — поэтому порой тот вёл себя законопослушно и относил все товары на кассу. Сегодняшний день не стал исключением — альфа честно расплатился за весь алкоголь, сигареты и презервативы. Интернатские не отличались особой креативностью, поэтому все их запросы в основном ограничивались этими тремя вещами. Джей был прав, когда сказал, что те искали утешение в алкоголе, никотине, сексе и прочем. Сам Чонвон, похоже, искал утешение в адреналине — так же, как и Джей. Естественно, что он не настолько обезумел, чтобы свисать с крыши заброшки, но всё же его тяга к адреналину была сильна.       Они неспеша шли в сторону интерната, ступая по лесной дороге. Чонвон думал о встрече с Юджин, Хынсу, Сонхуном и Джейком на крыше и о своих идеях, которые всё это время молча вынашивал в голове. Возможно, они были безумны и рискованны, но по крайней мере Ян мог ручаться за их действенность.       — А как ты подружился с Хынсу и Юджин? — спросил Чонвон, прервав мирную тишину. — И почему ты ненавидишь Хисына? Я не беру в расчёт ситуацию с Рыжим, потому что вы начали враждовать задолго до этого, — его интерес был огромным, и сейчас, казалось, появился подходящий момент, чтобы во всём разобраться.       — В знакомстве с Юджин не было ничего особенного. В прошлом году она просто подсела за наш стол в столовой и начала говорить о том, что я ей нравлюсь, — Чонвон озадаченно нахмурился, но Джей продолжил: — В дружеском ключе. Я подумал, что общение с ней будет мне выгодно, потому что Юджин — одна из главных альф в женском корпусе. Девки много о чём болтают, поэтому мы с Юджин часто делимся друг с другом полезной информацией. Даже про смену руководства в органах опеки никто не знал, а девушки, оказывается, уже вовсю трещали об этом между собой.       — А Хынсу?       — Насчёт Хынсу и Хисына… — Джей помрачнел, нечитаемо глядя на лес перед собой. — Это долгая история.       — Мы никуда не торопимся, — тут же возразил Чонвон. Его бесило, что он был единственным, кто ничего не знал, хотя имел полное право на выпытывание правды.       Ян уже хотел было наехать на альфу за долгое молчание, но тот начал говорить. А весь Чонвон обратился в слух.

***

Чуть больше года назад

      Наконец-то Джей нашёл время для того, чтобы заглянуть в местную библиотеку.       Последние два с половиной месяца он сосредотачивал всё своё внимание на привыкании к новому месту, налаживании полезных связей и приобретении власти в этом адском интернате. Впрочем, «адским» Пак называл интернат в отнюдь не плохом ключе. Вся местная гниль плавала на поверхности, а оттого не нужно было долго изучать окружающую его среду, пытаясь найти какой-то подвох. Суть лежала как на ладони: зашуганные и озверевшие подростки; руководство, которое относилось наплевательски к воспитанникам; местные умственно отсталые «шишки», что из кожи вон лезли, чтобы показать свою важность-пустышку. Жалкое зрелище. Но для Джея в этом даже крылся огромный плюс — чем тупее окружение, тем легче будет подмять его под себя. Вполне свободно можно было сравнить интернатские стены с загоном, а местных обитателей — со стадом баранов.       И раз уж сам Джей находился здесь на правах постоянного воспитанника, то и его, справедливости ради, тоже стоило назвать животным. Он являлся одним из здешних подростков, частью этого общества, и у всех них изначально имелись равные условия для пребывания в интернате — для каждого это место, внутренние порядки и окружающие люди были незнакомы. Да, изначально все казались равны.       Однако, как известно, все животные равны, но некоторые животные равнее других — эта фраза из повести Оруэлла плотно засела у Джея в голове.       Он не собирался мириться со статусом барана — такого же, как и все остальные, — приобретённого сразу по приезде в интернат. В планах Джея было передвижение по местной пищевой цепочке и становление лидером, которого будут слушаться. Для этого у него имелись все ресурсы в виде физической силы, а также подходящих умственных и моральных качеств.       Джей посетил библиотеку как раз для подпитки своих умственных способностей, надеясь найти интересную книгу. Желательно не сопливую романтическую дрянь или неведомую ему фэнтезийную чушь, а антиутопию или на крайний случай что-то на военную тематику. Но взгляд зацепился лишь за полупустые полки с потрёпанными жёлтыми книгами из школьной программы. Негусто. Если сюда и привозили интересную литературу, то наверняка учителя сразу же забирали её домой — для себя и своих избалованных отпрысков.       Видя такую ситуацию в интернатской библиотеке, он не мог не вспомнить библиотеку из средней школы, которую посещали не только сироты, но и самые обычные дети. Там выбора было гораздо больше — зачитаешься по самое не балуй. Но Джей оказался довольно разборчив в литературе, и оттого его тянуло только к тем книгам, на страницах которых люди выживали при диктатуре и были стиснуты в жёстких рамках, что их государство именовало не иначе как утопией. Он не знал, имелся ли один общий жанр, подходящий для всех этих книг, но немногим позже старая библиотекарша подсказала ему название — антиутопия.       Так он и полюбил читать. Оказалось, проблема крылась не в самом процессе чтения, а в тех книгах, о которых рассказывали учителя на уроках литературы.       Антиутопия отличалась от школьной программы и зацепила его тем, что она прекрасно показывала общественное поведение в рамках тоталитаризма и сами механизмы воздействия государства на их пластичные умы. Занятная штука, которую Джею хотелось изучать и применять на практике. Естественно, что у Пака, в отличие от гиперболизировано всесильных государств этого жанра, не имелось многих инструментов давления на людей. Ему приходилось выстраивать свою власть по кирпичикам, с самого нуля, находя полезные связи и постоянно сдирая кулаки в мясо. Всем своим противникам, к слову, он наглядно демонстрировал полную силу собственных ударов, ведь именно благодаря боли люди подчинялись, ломались и предавали друг друга. Они готовы были слёзно умолять, лишь бы не чувствовать боль. К тому же с помощью насилия можно было вбить в чужие мозги важную информацию или, наоборот, выбить из них ненужную.       Разве это не прекрасный способ управления людскими умами? Поскольку их боль трансформировалась в подсознательный страх избиения и нежелание повторения подобного, а значит, что в следующий раз они сто раз подумают, прежде чем начать перечить Джею.       Но, безусловно, в деяниях Пака имелась черта, которую он не собирался переходить. У всякой диктатуры должен иметься свой свод правил, иначе же она становилась анархией. Например, нельзя бить женщин, стариков, детей и животных — тех, кто был полностью беззащитен перед тобой. То же самое касалось изнасилований — это мерзость, на которую способны лишь отбитые и абсолютно безмозглые звери. Джея воротило от таких.       Пока он думал обо всём этом, его взгляд блуждал по корешкам библиотечных книг и в конечном счёте зацепился за знакомое название — «Заводной апельсин». Н-да. Джей уже читал эту книгу; его привлекли поднятые в произведении темы и идея принудительного перевоспитания преступников, но концовка отбила всю симпатию к книге подчистую. Она получилась чересчур хорошей и смазанной — сказка, которую невозможно встретить в реальности. Даже плохой финал был бы лучше счастливого, но притянутого за уши.       Больше интересных книг он здесь не нашёл. Понятно. Значит, в этой библиотеке ему ловить нечего.       Джей вышел в коридор и не стал запирать дверь на ключ. Всё равно сюда никто не заходил. А возвращать ключ вахтёрше он не собирался — будет ей уроком. Нечего было говорить завучу, что Джей якобы изнасиловал какую-то девушку, которую он даже в глаза не видел. Но, конечно, ей проще всё спихнуть на взбалмошного и дикого первогодку, автоматически виновного во всех интернатских происшествиях.       Он неспеша прогуливался по пустому коридору, запихнув руки в карманы куртки, когда из-за угла на него налетел парень с отросшей чёрной чёлкой, закрывающей половину лица. Это был Хынсу — такая же шестёрка Хисына, как и Гвинам. Разве что он отличался от них сдержанностью и даже стеснительностью, которые странно было видеть в таком хорошо сложенном альфе. Хынсу мог без зазрения совести пользоваться своими физическими данными, флиртовать с девушками, падкими на смазливые лица, и набивать морды другим альфам. Но отчего-то он был зажатым и инертным.       Не сказав ни слова, Джей брезгливо отошёл в сторону, но Хынсу снова преградил ему путь, выглядя чересчур жалко.       — Хули тебе надо от меня? — гневно спросил Пак, сцепив зубы. Он ненавидел Хисына, Гвинама и Хынсу в равной степени, даже несмотря на то, что последний чаще всего не участвовал во всём беспределе, что творил Хисын. — Хисына со мной нет, поэтому отъебись.       — Подожди, пожалуйста… — Хван опустил голову, из-за чего тёмная чёлка ещё сильнее накрыла его лицо. Он слабо схватил Пака за рукав куртки, прося выслушать. — Я пришёл только для того, чтобы предупредить тебя.       — О чём? — Джей глянул на него с высокомерием, совершенно не ведясь на этот плаксивый вид.       — Не иди сегодня в душевую. Хисын знает, что ты всегда моешься ночью один, поэтому… он хочет, чтобы мы втроём подловили и опустили тебя.       — Опустили?.. Меня? — с губ сорвался несдержанный смешок. Ли явно был слишком уверен в своих силах, раз собрался изнасиловать Джея. Пак скорее ему член с яйцами оторвёт, чем позволит совершить такое с собой.       — Хисын говорит, что ты слишком борзый для первогодки, и тебя надо поставить на место… Он делает это со всеми, чьё поведение ему не нравится.       — Ладно, допустим, — Джей склонил голову, пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Но зачем ты говоришь это мне? К чему тебе предупреждать меня?       Хынсу поднял бледное измученное лицо. Покусанная нижняя губа дрожала, и это совсем не походило на притворство.       — Я больше не хочу быть заодно с Хисыном и Гвинамом. Я помогал им только потому, что Хисын пообещал нам с братом безопасность… пообещал, что нас никто не тронет. Но они вдвоём сами изнасиловали Хэсу, — по серой безжизненной щеке скатилась слеза. — Хисын сказал, что Хэсу их спровоцировал, но пообещал, что такого больше не повторится… А я больше не могу ему верить, — закончил он до крайности плаксиво.       — У тебя совсем мозгов нет, раз ты поверил ему, — цокнул Джей. — Спасибо, что предупредил, но я всё равно пойду в душевую. Раз Хисын хочет повеселиться, то я ему это устрою.       — Но что теперь делать мне?       — Понятия не имею, — Пак шагнул вперёд, намереваясь уйти. — Подбери нюни и возвращайся к Хисыну.       — Я так больше не могу!.. — отчаянно воскликнул Хынсу, хватая его за локоть. — Позволь мне быть с тобой заодно, пожалуйста. Я буду тебе помогать!       А вот это уже интересно. Пережившие предательство люди будут готовы рвать и метать, лишь бы отомстить за полученную боль. Глупо сразу отнекиваться от помощи Хынсу, который сейчас, казалось, был готов сделать всё, что скажет Джей. Иметь такого человека при себе крайне выгодно.       — Хорошо, — Пак повернулся к нему лицом и сказал без надменности в голосе: — Тогда сегодня в душевой будь вместе с ними и веди себя как обычно. Стой рядом с Хисыном и не встревай. Понял?       Хынсу ненадолго замялся, но всё-таки кивнул.       — Понял.

***

      Джею нравилось потягиваться на турниках перед самым отбоем.       Физические упражнения помогали ему поддерживать свою силу на надлежащем уровне и привести голову в порядок, если в ней отчего-то появлялись пессимистичные мысли — он их порой не контролировал, что невероятно бесило, ведь его рассудок всегда должен быть холодным и не содержать в себе иррациональность. Разум должен главенствовать над эмоциями. Если бы не спорт, то Джей совсем одурел бы от безделья в свободное время, которого у него было достаточно.       А чем ещё заняться в интернате? На уроки и домашнюю работу он забил огромный болт, за стены не выйдешь, поэтому оставалось только драться и испытывать свою физическую подготовку на прочность. К слову, она никогда его не подводила.       На улице уже совсем стемнело, когда Джей пошёл обратно. До некоторых пор охранник выползал из своей будки и гнал Пака в здание, напоминая о времени отбоя, но теперь он смирился, наконец осознав, что никто не собирался его слушать. Сейчас же Джей спокойно вскарабкался по дереву и залез на карниз второго этажа, аккуратно двигаясь в сторону своего окна. Он планировал пойти в душ, потому как терпеть не мог ложиться спать потным после тренировки. Никто, даже Хисын, не имел права нарушить распорядок дня Джея и уж тем более угрожать тому изнасилованием. Это же смешно.       Джей спрыгнул с подоконника на пол своей комнаты и закрыл окно. Он до сих пор не мог нарадоваться отсутствию соседа по комнате, ведь теперь ему не нужно было делить и без того крохотное пространство с ещё одним человеком. Его прошлый сосед оказался предателем, который решил подмазаться к Хисыну и захотел прибиться к компании Ли, но у него не вышло. А Джей просто так это не оставил, поскольку с предателями необходимо было расправляться самым жестоким образом. Но отчего-то горе-сосед убежал сразу же после первой затушенной об него сигаретки, не позволив Паку сделать всё качественно и со вкусом. Конечно, плюсы в этом тоже имелись — не пришлось сильно марать руки.       Сегодня же его руки точно измараются по полной.       Благоразумно решив не брать пока что полотенце и мыло, Джей сразу же направился в сторону душевых. Складной нож в кармане брюк давил на кожу, напоминая о своём присутствии. Кажется, пришло время воспользоваться лезвием по прямому назначению, а не для того, чтобы размахиваться им для запугивания.       В мужском туалете было светло и тихо. Джей внимательно оглядывался по сторонам, проходя мимо умывальников и пустых кабинок. Он завернул в раздевалку с лавочками и остановился перед входом в помещение с душевыми. Ожидание тяготило, но по телу разливался далеко не страх — предвкушение. Им с Хисыном уже давно пора как следует набить друг другу морды, а не позорно собачиться на переменах на глазах множества свидетелей. Должно быть, даже к лучшему, что Хисын решил подловить его ночью и разобраться со всем наедине. Почти наедине.       Едва Джей переступил порог в душевые, он тут же заметил резкое движение слева и кулак, стремительно приближающийся к его лицу. Хорошая реакция позволила уклониться и врезать парню — Чан Гвинаму — по колену, из-за чего тот неловко завалился назад и шмякнулся задницей об кафель. Но это ещё не всё. Джей не успел развернуться назад, как его резко пнули в спину, в область поясницы, что заставило его сдавленно прошипеть и рухнуть на четвереньки.       — Как и ожидалось, — до безумия весёлый голос Хисына эхом отскочил по белым стенам душевой. Джей начал подниматься на ноги, но Ли тут же пнул его по рёбрам, побуждая завалиться на бок. Чуть позади Хисына стоял испуганный Хынсу, который, кажется, не знал, что ему делать: помочь или дальше строить из себя вражеского союзника. — Ты всё же припёрся мыться. А чего одежду не снял?.. Придётся самому стаскивать с тебя штаны.       Несмотря на то, что по телу вспыхивали отголоски боли из-за чужих пинков, Джей несдержанно рассмеялся и медленно поднялся на ноги, не желая взирать на Хисына снизу вверх.       — Захотел опустить меня, ёбаный латентный педик? Даже альфами не брезгуешь. Лишь бы кому-нибудь присунуть — как животное ведёшь себя, — сказал Пак, косясь на Гвинама, который пришёл в себя и встал рядом.       — Если хочешь опустить кого-то, то вторичный пол не важен. А ты слишком уж выёбистый, Чонсон, — Хисын стал мрачнее тучи и шагнул к нему ближе. — Вечно встаёшь у меня на пути, пытаешься качать свои права и настроить интернат против меня. Хочешь устроить революцию? Не слишком ли ты охуенного о себе мнения? Нужно напомнить, где твоё место.       — Меня зовут Джей, а не Чонсон, ублюдок, — прорычал Пак, взбесившись. Он два с половиной месяца заставлял всех, даже учителей, обращаться к нему именно так, а никак иначе, и только Хисын игнорировал это правило. Джей ненавидел своё настоящее имя, которым назвала его биологическая мать-наркоманка. Всё, что было связано с ней, хотелось разорвать в клочья и сжечь. Жаль, что пока что он был не в силах сменить имя официально. — И я знаю, где моё место. Оно уж точно будет повыше твоего. Ты блядский отброс, наркоман и насильник. Чем ты лучше меня?       — У-у, зря ты так, — подал насмешливый голос Гвинам. — Лучше не беси Хисына.       — Заткнись, блять, — тут же огрызнулся Джей. — Тебя никто не спрашивал.       — Ах ты, сука…       Гвинам замахнулся на него кулаком, но Пак перехватил его запястье и заломал руку ему за спину. Обездвиженный альфа кряхтел от лёгкой боли и матерился, однако его мучения продлились недолго, потому что Хисын сам зарядил Джею по носу и заставил того отшатнуться.       Завязалась настоящая драка. Причём нечестная — двое на одного. Испуганный Хынсу стоял в стороне и не вмешивался, как и сказал ему Пак несколькими часами ранее. Оно и к лучшему. Возможно, Джею ещё пригодится Хынсу, который был в компании Ли, но тайно помогал ему.       С Гвинамом Джей покончил быстро. Он от души впечатал свой кулак в чужой глаз и не менее сильно пнул альфу в солнечное сплетение, побудив того врезаться в стену и ощутимо приложиться затылком к плитке. С Хисыном же дела обстояли похуже. Ли хвастался не менее быстрой реакцией, чем у Джея, поэтому мог вовремя блокировать удары и наносить свои. Кулаки Пака уже давно саднили, тело ныло от боли в местах побоев, а из носа к губам и подбородку стекала горячая кровь. Это всё мешало в полной мере сосредоточиться на драке, а оттого он не успел уклониться от пинка в ногу и рухнул на колени.       — Вот ты и проиграл… — насмешливо протянул Хисын, заломав левую руку Джея за спину, а свободной ладонью надавил на чужой затылок, прижимая лицо к холодному полу. Вся плитка под Паком измазалась в ярко-алой крови. — Будешь просить прощение? Возможно, тогда я подумаю над тем, чтобы не насиловать тебя.       — Чтоб у тебя хуй отсох, сраный ты урод, — Джей усмехнулся, пытаясь заговорить Хисыну зубы, а сам незаметно полез правой рукой в карман. — Я никогда в жизни ни у кого не просил прощение, и ты не исключение.       Пак крепко сжал нож в руке, щёлкнул лезвием и резко замахнулся назад, надеясь задеть Хисына, однако его запястье тут же поймали и сильно прижали подошвой кроссовка к полу.       Блять. Дело дрянь.       — Ого, ты даже ножик притащил, — присвистнул Ли, забирая вещь себе. Джей прорычал от боли в обеих руках: одну ощутимее завели за спину, а другую втаптывали ногой к полу. — Ну что, все тузы в рукаве показал? Или ещё что-то осталось?..       Острое лезвие начищенного ножа сильно надавило на указательный палец и начало проходиться поперёк по всем остальным, словно Ли резал кусок масла, а не людскую плоть. Джей мог только смотреть на струйками вытекающую из его пальцев кровь и сдавленно мычать от адской боли, раздирая зубами нижнюю губу. Кровь была везде: на полу, руках, лице и во рту. Но в его голову даже не могла прийти мысль о том, чтобы сказать Хисыну прекратить. Уж скорее Джей сдохнет от кровопотери, чем попросит его о чём-то.       Однако вскоре Ли прекратил резать его пальцы. Не по своей воле.       Хынсу наплевал на слова Джея о невмешательстве и налетел на Ли сзади, оттаскивая того подальше. Не теряя ни секунды и игнорируя без конца кровоточащую конечность, Джей ловко поднялся на ноги и спас Хынсу от удара лезвием, пнув Хисына по животу. Из-за серьёзной раны ему в ближайшее время придётся размахивать только левым кулаком и ногами.       — Блять, ты против меня идти вздумал?! — заорал Ли, обращаясь к Хынсу, когда Джей повалил его на спину и сам уселся на нём сверху. — Я убью тебя и твоего брата, хуйло ссыкливое!       — Да не ори ты, долбоёб, — недовольно цокнул Пак, плотно приставляя нож к его кадыку, чтобы не вздумал рыпаться. Он быстро глянул в сторону Хынсу, который врезал едва вставшему на ноги Гвинаму. Тот снова завалился на пол. Отлично. — А то сейчас весь интернат сюда сбежится и увидит тебя в таком никчёмном положении. И пойдут слушки, что такой жалкий первогодка, как я, завалил охуенно всесильного Ли Хисына. Ты же не хочешь этого?       Правая ладонь мертвенной хваткой держала нож у шеи Хисына, из-за чего раны на тыльной стороне раскрылись ещё сильнее. Кончики пальцев посинели и онемели из-за нехватки крови. Шея альфы под ним была залита алым.       — Не строй из себя крутого, — с безумным смешком процедил Хисын. — Ты уложил меня только потому, что тебе помог этот предатель.       — Так ты тоже уложил меня только потому, что тебе помог Гвинам. Если бы мы изначально дрались один на один, то всё закончилось бы тем же, чем и сейчас.       Внезапно Джей резко отстранил нож от горла Хисына и одним чётким взмахом прорезал им правую щеку альфы, чуть задев ухо. Ли заорал благим матом и столкнул Пака с себя, пользуясь тем, что кончик лезвия больше не давил на кожу и стукнулся об пол рядом с его виском.       — Сука... Ты охуевший!.. — Хисын прижал ладонь к порезу, кровь из которого заливала его щеку.       — Око за око. Шрам за шрам, — устало пробормотал Джей, чувствуя, как вместе с кровью его покидали силы. Ли нехило так его поранил.       Хынсу кинулся к нему и сдавил его синеющие пальцы краем своей толстовки. Пак почти не почувствовал его касаний, потому что кисть начала неметь. Рассудок, кажется, тоже начинал неметь, потому что ему внезапно захотелось спать.       — Вставай… Пошли отсюда, — бегло пробормотал Хынсу и нетерпеливо тянул Джея наверх, помогая подняться на ноги.       — Не думайте, что я оставлю вас в покое, — гневно процедил Хисын, но больше не предпринимал попыток напасть снова. Видимо, сегодня они отделались ничьей. Холодный взгляд Ли вперился в Хынсу. — Особенно тебя. Если решишь ещё раз встать у меня на пути, то пиздец тебе и твоему брату.       Как же он заколебал. Джей хмуро топал к выходу не без помощи Хвана, не желая слушать всю ту хрень от Хисына, из-за которой жутко болела голова. Может, конечно, это было преувеличением, потому что голова у него трещала скорее из-за чужих ударов.       — Тебе нужно в медпункт, чтобы перевязать чем-нибудь руку… — обеспокоенно тараторил Хынсу, когда они выползли в коридор.       — Да нахуй этот медпункт, — Джей вяло отмахнулся. — Зря только время сейчас потратим, пока будем уговаривать вахтёршу дать нам ключи. Завтра сам схожу. Пошли в мою комнату.       Хынсу сам открыл дверь ключом Пака и пропустил того в комнату первым. Джей нашарил левой рукой выключатель, а потом обессиленно плюхнулся на голый матрас соседской кровати.       — Брось мне какую-нибудь футболку из шкафа и уходи. Дальше я сам.       — Нет, — Хынсу резко мотнул головой, скинув на глаза длинную волнистую чёлку. — Я же сказал, что буду тебе помогать, — он действительно стянул первую попавшуюся футболку Джея с полки шкафа и порвал серую ткань, чтобы получилось что-то похожее на бинт. — Нужно чем-то промыть рану.       — В тумбе есть бутылка водки.       — Откуда?.. — Хван наконец-то показал хоть какую-то не негативную эмоцию, спросив с чистым удивлением.       — Мы с Сонхуном спиздили из директорского тайника, — Джей криво усмехнулся, предаваясь воспоминаниям о недавнем удачном воровстве. Надо повторить как-нибудь потом, когда всё утихнет.       — Так это были вы! — Хынсу шокировано охнул, но не забывал о главном — он вытащил водку, открутил крышку и сел на матрас рядом, плеснув прозрачную жидкость на порез. Джей шипяще ругнулся из-за резкой боли, но рукой не дрогнул. — Вот это вы бесстрашные. Директор же неделю орал как умалишённый.       — И что? Не обеднеет из-за нескольких пропавших бутылок, — он довольно хмыкнул, ничуть не сожалея. — Тебе тоже не помешало бы быть более бесстрашным и борзым, — Пак смахнул пальцами левой руки чёлку с глаз Хынсу, из-за чего тот растерянно захлопал ресницами, но продолжал перевязывать пальцы Джея. Серая ткань стремительно багровела в местах соприкосновения с раной. — Будь смелым и не прячь лицо за волосами. Ты в хорошей физической форме, с нормальной внешностью, но только уверенности не хватает. А ведь уверенность решает всё. Благодаря ей ты избавишься от статуса шестёрки Хисына, и другие люди сами будут хотеть стать твоими подхалимами.       — Ты думаешь, меня станут воспринимать всерьёз, если я так резко изменюсь? Наверное, это смешно, что такой серый человек, как я, решил стать крутым…       — Не-а, нихуя. На самом деле людям в большей степени наплевать. Может быть, некоторые потрещат об этом, но через день забудут. А некоторые, наоборот, будут завидовать, ведь у тебя получилось сделать то, что не получилось у них. Никогда не поздно стать самоуверенным. Это то, к чему стремится каждый человек на подсознательном уровне.       — Спасибо, — Хынсу слабовато, но искренне улыбнулся, не поднимая глаз с до конца перевязанной раны. — Я не знал, что ты такой интересный собеседник. Думал, что ты очередное тупое быдло.       — Может быть, это и хорошо, что я пока что создаю такое впечатление. С тупого быдла меньше спроса, и к ним никто не лезет в душу, — Джей поднялся с кровати и сделал большой глоток водки прямо из бутылки — капля алкоголя после пережитой жести лишней не будет. — Всё, чеши к брату.       — Не за что, — с лёгкой обидой в голосе буркнул Хынсу, кажется, не ожидая того, что его так скоро прогонят. Но всё же он понуро потопал к выходу. Пак прищурился, внимательно следя за чужими эмоциональными метаморфозами.       И когда Хван почти вышел за порог комнаты, он услышал вдогонку негромкое:       — Спасибо.