Дети Леса

I wish for this night time

to last for a life-time

Nightwish — Sleeping Sun

Смеркалось. Звеняще тихо. Промозгло сыро. Пронизывающе холодно где-то внутри. Невыносимо тяжело. Тяжело было передвигать ноги. Но он шёл, шёл медленной, неслышной поступью. Каждый шаг скрывал мягкий сырой мох, в котором утопали босые ступни. Холодно. Лес становился всё плотнее, деревья всё выше, лапы раскидистых елей всё ниже, травы всё меньше, лишь мох, мягкий словно ковёр. Лес, в который никто по доброй воле никогда не заходил. Лес, в котором исчезали бесследно, будто и не существовало никогда человека, посмевшего шагнуть в эту темноту. Лес забвения. Но Тэхён посмел и ни разу не оглянулся. Ни когда выходил из дома, ни когда шёл по нетронутому, заросшему тимофеевкой полю, ни когда та сменилась яркими цветами. Васильки, люпины, колокольчики, ромашки. Буйство всевозможных красок, что было при свете солнца, в сумерках стало приглушённым, но всё равно оставалось заметным.        Не оглянулся и не оглянется. «Слишком странный», «слишком красивый», «слишком много знает», «слишком дурковатый», «слишком тихий», «слишком закрытый», «слишком улыбчивый». Тэхён пугал этих суеверных дремучих людей — для них всё в нём было слишком. Подкидыш, что вырос в дивной красоты юношу, оказался немым: ни слова, ни звука не проронил за свои семнадцать лет жизни в этой деревушке. Однако своими яркими бездонными глазами будто в самую душу человека смотрел, выворачивая нутро, вытягивал на поверхность всех их тайны, мысли, желания, пороки. Его боялись. Его ненавидели за это. А Тэхён ненавидел этот непрекращающийся шум. Он слышал мысли каждого, порой голоса создавали чудовищную какофонию в его голове. Невыносимо. Безумство, приправленное страхом, брезгливостью и ненавистью. Ушёл. Ушёл в тот самый лес, откуда не возвращаются. Под ногой хрустнула ветка, и в сонной тишине это прозвучало оглушающе. С дерева вспорхнула напуганная птица, захлопав крыльями и взмывая вверх. Послышался шорох потревоженной еловой лапы. Тэхён вздрогнул, потом замер на мгновение. Едва слышно вздохнул и двинулся дальше, осторожно переступая босыми ногами. Мох становился теплее и пушистее. Мягко. Воздух становился гуще, насыщеннее древесными ароматами, укутывал будто в пуховое одеяло. Но дышать, напротив, становилось легче. Неожиданно впереди показались деревянные мостки, переброшенные через небольшой ручей, и послышалось его тихое журчание. «Откуда они здесь? И зачем? Здесь же никто не ходит… — удивился Тэхён, подойдя ближе. — Может быть это граница? А дальше?». А что дальше — он не знал. Никто не знал, ведь никто не возвращался. Тэхён обернулся единственный раз, взглянул через плечо на путь, которым шёл, но ничего, кроме всё тех же деревьев, не увидел. Не было ни единого просвета. Попробуй он пойти обратной дорогой — не вышло бы, и он это понял. «Пути назад нет», — и шагнул на сырые доски, и перешел на другую сторону. «Что со мной будет? Как я умру? От голода? Холода? — размышлял юноша, более не обращая внимания на не меняющуюся картину вокруг. — Или меня сожрут дикие звери? Интересно, какие здесь водятся? Волки? Рыси? Белки меня вряд ли съедят», — и усмехнулся этой мысли. Пока он думал над, казалось бы, такими пугающими вещами, его тревога и страх постепенно угасли, оставаясь где-то внутри тлеющими угольками.        Кто ты? — Неожиданно услышал Тэхён, замер на мгновение, а затем резко обернулся. — Кто же ты? — повторил свой вопрос незнакомец. Тэхён застыл, вперив взгляд в юношу, что взялся внезапно и из ниоткуда. Он так же, не шевелясь, стоял и разглядывал его своими голубыми глазами-озёрами, перебирая в руках горсть земляники аккуратными пальчиками. Тэхён никогда за свою короткую жизнь не видел столь красивого создания. Хрупкое? Не похоже. Чарующее? Несомненно. Его лёгкие белоснежные одежды слегка колыхались, хотя ветра не было — воздух был недвижим. Глаза любопытно разглядывали, едва прикрытые серебристой челкой. Бледная кожа словно отражала лунный свет. Кажется, Тэхён даже забыл, кто он, куда и зачем вообще пришёл. — Зачем он пришёл? Людям здесь не место! - незнакомец спросил будто сам у себя, не разомкнув своих пухлых губ ни разу. Он не мог понять, что чувствует — злость от того, что человек пересёк невидимую границу, или интерес, потому что этот человек смотрел на него не моргая, будто в плен хотел захватить своими тёмными глазами. «Он вообще настоящий? Или мне уже чудится всякое?» — подумал Тэхён. — Я настоящий! Он что, не боится? Странный… — беззвучно усмехнулся юноша. — Боюсь. Немного… совсем… — мысленно ответил Тэхён. Привык к голосам в своей голове и вёл с ними безмолвный диалог. — Ты меня слышишь? — юноша вздрогнул и распахнул широко свои глаза, словно сам испугался не на шутку. — Да, слышу… Прости… — Тэхён глаза опустил испуганно, но быстро вернул свой взгляд на него. — А ты? Ты меня слышишь?! Почти прокричал в своей голове. Впервые в жизни его услышали. Это разве возможно? Неужели есть такие, как он? Весь страх испарился, сменился искренним удивлением. — Конечно я тебя слышу, а вот почему ты слышишь меня? Кто ты? — пока его голос в голове Тэхёна переливался журчанием ручейка, трелью птиц по весне, незнакомец подошёл ближе. — Я? Я Тэхён. Я из деревни… — он неопределённо махнул рукой, осознав, что уже абсолютно не знает, в каком направлении та может быть. — Я слышал… слышу всегда. — Как это — всегда? — прожурчал голос вновь. «До чего же он красивый! А его голос? Такие бывают? Никогда не слышал настолько чистого звука, словно перезвон маленьких колокольчиков! — подумал Тэхён, а потом опомнился. — Ах! Он же меня слышит!». Щеки тут же покрылись румянцем от смущения перед этим созданием. Тэхёна ведь никто и никогда не слышал. Он мог думать себе что угодно! — Красивый? Ты тоже… красивый, — юноша робко улыбнулся. — Ты сказал, что слышал всегда. — Прости, я… Ох, как сложно думать, когда… Ну… — Тэхён запинался, спотыкаясь на каждом слове, ведь ему еще ни разу не приходилось вести такую мысленную странную беседу. — Расскажи! — вновь прозвенели колокольчики. А до него донёсся сладкий аромат земляники, юноша подходил всё ближе, ещё шаг — и останется лишь протянуть руку и коснуться, проверить, из плоти ли тот или лишь мираж, видение, фантазия. — Я всегда слышал мысли других, их голоса… Сколько себя помню, — Тэхён вздохнул тоскливо. — Когда я был маленький, я не понимал, что другие так не могут. Для меня это казалась настолько естественным, а они… боялись меня и… — Тебя невзлюбили? — Да, — Тэхён вновь склонил голову, а на грудь словно плиту положили, такая тоска и горечь от воспоминаний. — Эй, посмотри на меня, — юноша оказался совсем рядом, ласково коснулся его подбородка, попросил: — Посмотри. — Я пришёл в этот лес чтобы покончить со своими страданиями, — Тэхён взглянул ему прямо в глаза, в которых плескалась лазурь, и вдохнул полной грудью этот чарующий земляничный аромат, и понял, что дело не в жалкой горстке ягод — этот аромат исходил от него. — Отсюда никто не возвращается, и чужим здесь не место, — отчего-то в ясных глазах промелькнула тень, а голос стал волной, разбивающейся о скалы. — Людям здесь не место! — Я знаю, поэтому и пришёл сюда, — столь же твёрдо ответил Тэхён. — Я пришёл в этот лес умереть. — Но ты… — Как тебя зовут? — перебил его мысль Тэхён, хоть поначалу для него было неловко так разговаривать, но спустя то короткое время, что они молчаливо общались, это настолько стало обычно, привычно, легко, словно так и должно быть. Так должно было быть всегда.        — Чимин, меня зовут Чимин, — ответил юноша удивлённо, так легко его прервали. — Чимин… Красивое имя, как и ты сам. Настал черёд смутиться этому прекрасному созданию. Ведь ему ещё не говорил такого ни один… человек. Люди их боялись. И боялись не зря — тот, кто посмел ступить на землю его народа, потревожить покой Леса, канул в небытие. Много столетий минуло с тех пор, как они закрыли свой дом от чужаков, что несли лишь вред, боль и разрушение. — Кто ты? — Чимин спросил это в четвёртый раз. — Я Тэхён… Я же сказал, что… — Ты не человек… — Чимин задумчиво прищурился, слегка склонив голову набок, а потом в один миг приблизился, почти невесомо коснулся плеч Тэхёна и провёл носом по его шее, заставив задрать подбородок. — Ты не человек, — повторил, шумно вдыхая запах кожи, — ты пахнешь… ты пахнешь как мы. — Ч-то?.. — Тэхён запнулся. — Не человек? Кто эти «мы»? — Кто твои родители? — улыбнулся Чимин, кажется, уже зная ответ. Понял. — У меня их нет, я… меня подбросили младенцем к… отцу и матери? — Тэхён смутился, хоть он и был неродным, не самым любимым и знал об этом, и помнил каждую минуту своей жизни, но по-другому тех людей он не называл — отец и мать, мама и папа. — Ты пахнешь черемухой, я чувствую твой аромат… Ты наш, ты Дитя Леса, — Чимин ответил легко и непринуждённо, будто так и должно было быть, будто это очевидно, а затем вновь склонился и жадно втянул. — Такой сладкий, такой весенний, волнительный, потрясающий, такой… опьяняющий, - его мысли зажурчали медленно, потянулись как густой мёд. — Я что?.. Кто… леса? — Тэхён растерялся, совершенно не понимая, о чем сейчас Чимин ему поведал. А затем его невинное сердце пропустило удар, в тот миг, когда Чимин прошёлся горячим языком по коже вдоль его ключицы, отстранился и посмотрел на него потемневшими, словно море в шторм, глазами. Жадно. Пугающе. Пленительно. А влажный след приятно холодило. — Я покажу, — улыбнулся Чимин и прильнул к его губам. Коснулся, ещё раз, и ещё. Провёл языком, собирая аромат черёмухи, и закружил Тэхёна в долгий, неторопливый, но невыносимо упоительный поцелуй. Украл его первый поцелуй. А Тэхён отдал. Без сомнений, без страха, без смущения, не противясь, а поддаваясь — «Забирай!». Его поглотило земляничное море. Он утонул в Чимине и не хотел всплывать. Никогда. Словно в это мгновение соединились незримыми нитями, паутиной опутавшей их бессмертные души. Попробуешь дёрнуться — и запутаешься ещё сильнее. Чимин провёл его сознание от далёких цветущих времён до настоящего. Стремительно проносились картины истории Детей Леса, их борьбы за Лес, дарующий им жизнь, их кровь, пролитая людьми, кровь людей, пролитая во имя возмездия и спасения их народа. Покрывались мхом, врастая в землю, тела посмевших переступить границу их леса. Лес забирал их себе, забирал в себя. Чимин показал ему их дом сейчас, словно они летели над ним, а там, внизу, горели сотни и тысячи разноцветных огней, создавая причудливую и невероятно прекрасную картину, словно созвездия спустились с неба и поселились здесь меж крон вековых деревьев. — Ты… ты мой… — отстранившись, Чимин поражённо выдохнул, а в его мыслях впервые промелькнул хаос. — Ты мой… моя душа, моя родственная душа! Я столько лет искал… Отчаялся, думал, что у меня её нет, что я… А вот она — это ты! Я ждал тебя! — Душа? — Тэхён ощутил лёгкую пустоту, хотелось обратно нырнуть, и перевёл дыхание. — Посмотри, — Чимин взял его за руку, приподнял, показывая, что их связь была предопределена судьбой задолго до этого дня. Тэхён заворожённо смотрел на сложные узоры неосязаемых нитей, что опутывали их соединённые ладони, красные переплетались с золотыми, мерцали, подрагивали, сплетались, кружили друг вокруг друга. Сколько прошло минут, часов, дней? Неизвестно. День сейчас или ночь? Время словно остановилось. Тэхён поднял взгляд в небо — ночь. Полная луна проливала на землю серебристый свет, окружённая мириадами звёзд. И такое спокойствие начало растекаться внутри, такое умиротворение невероятное. Никогда за всю свою короткую жизнь он не ощущал и крохи того, что творилась сейчас в его душе, в его сердце! Всё, что было ранее, стало незначительным. Всё стало неважным в один миг. Разве такое возможно? Разве это разумно? Но и это неважно. — Твой, — юноша улыбнулся, но из глаз потекли предательские слёзы. — Тэхён, что с тобой? Я тебя напугал? — Чимин встревожился, нежно коснулся горячих капель на щеках своей души, а сердце забилось быстро-быстро, словно птица в клетке. — Нет, нет, всё хорошо, — Тэхён улыбнулся, мокрые глаза искрились счастьем. Он обхватил горячими ладонями лицо Чимина и целовал, оставляя невесомые следы, целовал губы, щёки, нос, глаза — целовал везде, и всё повторял: — Всё хорошо, теперь хорошо… хорошо… — Тэхёна, пойдём домой? — Чимин жмурился, улыбался, и его мысли вновь зазвенели весёлыми колокольчиками. — Домой? — заглянул в голубые озёра. — Домой, Тэхёна, — Чимин взял его за руку. Домой.