на щеках дождь

– Мы расстаемся. – Что, прости? – Я бросаю тебя, Джисон. Это на самом деле последнее, что Хан ожидает услышать в пятничный обеденный перерыв. Минхо его бросает? Тот самый Минхо, который смотрит так, будто до встречи с Джисоном был слепым, а от вида Хана вдруг прозрел и теперь не может оторвать глаз? Тот Минхо, который посвящает ему все свое свободное время? Минхо, который улыбается так солнечно, что хочется зашторить окна? Этот Минхо? Точно? – Нет, ты не можешь меня бросить, – это неправильно, это Джисон обычно всех бросает. – Я это буквально только что сделал. У Минхо взгляд пустой, лицо без единой эмоции, а руки в карманах брюк. У Джисона сбой системы. – Я заберу свои вещи из твоей квартиры до того, как ты вернешься, – голос у Минхо ровный, но Джисона все равно укачивает. – Ты взял сегодня зонт? Вечером обещают дождь. У Джисона еще не вечер, но на щеках уже то ли дождь, то ли слезы. Минхо смотрит безразлично, задумчиво роется в сумке и достает зонтик. Джисон сжимает протянутую пластиковую ручку, а хотел бы ладонь Минхо. Старший уходит, коротко попрощавшись и не дожидаясь прощания в ответ. Джисону дерьмово, он обижен и зол. Есть не хочется, работать не хочется, уйти раньше домой, чтобы пересечься с Минхо, не можется. Непонятно, почему так паршиво, он к Минхо никогда не был так сильно привязан. У них это всегда наоборот было. И все вокруг это знали. И Джисон это всегда отдельно подчеркивал, чтобы никому и в голову не пришло, что Минхо ему как-то особо нужен. Просто рядом разрешает быть, не более того. Хан и сам бы отлично справился. Джисон даже своим коллегам вечно рассказывал, какой Минхо прилипчивый, и как старший без него никуда. Ли приходил в их здание на обед, сидел в шумной компании музыкальных продюсеров и молча смотрел, как Джисон в очередной раз шутил, что у старшего от его вида сердечки в глазах, как в старых мультиках. Все смеялись. И Минхо тоже смеялся. И улыбался в ответ на подколки коллег на тему своей влюбленности, потому что чувство юмора у Минхо есть. Иначе бы Джисон с ним не общался. А вот у противного Чанбина нет. Он вечно сидел, поджав губы, и смотрел как-то странно и слишком многозначительно. Потому что зрение у него плохое, а линзы почему-то не носит. Вот и не видит очевидного. Что Минхо за Джисоном всегда хвостиком таскался и выглядел от этого глупо и нелепо. Грех не посмеяться. По-доброму. Было. Джисону не грустно. Джисон злится. Что не додумался бросить Минхо первым. Что он теперь будет всем рассказывать за обедом? Все равно ведь будут спрашивать, куда Ли делся. Нужно бы какую-то хорошую ложь придумать. И правдоподобную. А то старший в соседнем здании работает, могут и пойти у него уточнить. Джисону вечером идти пешком домой неохота, а чтобы добежать до такси зонт открывать лень. Вот пусть валяется на работе, как-нибудь потом заберет. Когда смотреть на него без тошноты сможет. Дома темно, пусто и холодно. Минхо обычно приходил первым и топил, но не страшно, Джисон просто не будет отключать батареи днем. Он приемлемо зарабатывает, может себе позволить. Есть не хочется еще, спать не хочется пока, а жить – уже. Отвратительное состояние. Джисон понимает, что так и не спросил, почему, собственно, Минхо его бросил. Интересно, что за ерунду бы Ли выдумал. Джисон ведь прекрасно знает, что он идеален. И Минхо еще об этом пожалеет. Да явно уже жалеет. Сидит у себя в пустой холодной квартире, кусок ему в горло не лезет, а жизнь вся потускнела и не нужна уже будто. Бедный Минхо. Он ведь был так к Джисону привязан, вся его жизнь крутилась вокруг младшего, чем же он теперь заниматься будет? Вот Джисону хорошо, у него с личной и социальной жизнью все в порядке. Вон дораму можно посмотреть или в приставку поиграть. А там уже утро и на работу. Зачем ему вообще какой-то Минхо? Джисон блокирует Ли во всех возможных соцсетях и мессенджерах. Мельком думает оставить инстаграм, чтобы Минхо мог смотреть его счастливые сторисы о том, как Джисону без него хорошо живется, но передумывает. Он слишком редко вообще что-то выкладывает. В последнее время он постил только котов Минхо. Джисон блокирует старшего везде, кроме самого очевидного – телефонной книги. Минхо пишет через два дня, и Джисон самодовольно улыбается, пока открывает сообщение. Но там не полотна извинений, не грустные стикеры и не мольбы вернуться. Там сухое: Можешь принести мне таблетки, пожалуйста? Джисон хмурится, дует губы и печатает слишком быстро, хотя изначально планировал пару часов помучить старшего прочитанным, но не отвеченным сообщением. Почему это я должен? Джисон и правда не понимает. Они друг другу теперь никто, даже его коллеги, кажется, это наконец поняли, – Джисон им это очень громко и упорно внушал на прошлом общем обеде, хотя его никто и не спрашивал, – и Минхо бы это стоило понять тоже. Ответ приходит во все еще открытый диалог и сразу помечается прочитанным. Мне на самом деле больше некого попросить. У Джисона от простоты подобного признания аж скулы сводит. И еще слегка мутит и в дрожь бросает. От отвращения к беспомощности Минхо, конечно же. Старший недавно переехал из Кимпхо, друзей в городе у него еще нет, Джисон был вместо всех и вся. Даже как-то неловко. Уж так и быть, Джисон займется сегодня благотворительностью, раз уж у него все равно выходной наконец-то, и почистит себе заодно карму. Ладно, скинь список. Список у Минхо стандартный от простуды, и часть лекарств Джисон берет из собственной аптечки. Минхо деньги на карту перевел, но ничего, не обеднеет, что леденцов от горла осталась всего половина. Не хватает только порошка от температуры, и Джисон забегает за ним по дороге к дому Минхо. Вкусов много, все привычные, односоставные и в равной мере ядреные. Джисон знает, что Минхо не любит цитрусовые. Выбирает апельсин. Минхо встречает его в дверях и выглядит ровно так, как и должен выглядеть человек, упустивший такого замечательного, как Джисон, парня: осунувшись, устало и болезненно. Минхо слегка касается его руки горячими пальцами, пока забирает пакет, и Джисона на мгновение ведет. Минутная слабость раздражает, Минхо раздражает, и вся его напускная беспомощность раздражает тоже. – Ты такой жалкий, тебе самому не противно? – Джисон пропускает слова через горло, но не через голову и сердце. – Ты так всегда от меня зависел. Сам-то хоть неделю протянешь? Минхо смотрит бесстрастно, давит кашель и облизывает потрескавшиеся губы. – Что плохо в том, чтобы зависеть от того, кому доверяешь? Джисон закатывает глаза, показательно салютует и разворачивается на пятках. Минхо кашляет глухо и, судя по звуку, закрывает дверь. У Джисона рабочая неделя начинается отлично. Он получает новое задание, обсуждает все детали проекта и горит начать исполнение уже завтра. Идет домой пешком, слегка петляя, чтобы подольше прогуляться, со слишком громко орущей в наушниках радостной музыкой. Дома жара, надо бы с батареями найти компромисс. В холодильнике почти пусто, остался уже только давно пропавший рис, который Минхо готовил еще в прошлую среду, но Джисону все равно. Он может все-таки выключать днем батареи, а сэкономленные деньги тратить на доставку еды. Там и меню разнообразнее, чем старший обычно готовил. Джисон заказывает пиццу с нелюбимыми Ли анчоусами, – старательно рыбу из пиццы выбирает, невкусно же, – ест прямо в кровати и залипает в дораму, которую Минхо не хотел с ним смотреть, потому что сюжет идиотский. Дорама тупая до ужаса, но Джисон не сдается. Глаза уже слипаются, будильник Джисон поставил, вылезать из-под теплого одеяла неохота, – все же, чтобы все время есть доставку, нужно экономно топить и ночью, – но в комнате все еще горит свет. Выключатель у самой двери, далеко чертовски. Джисон уже наполовину спит, прячет нос в одеяле и капризно тянет, сам того не осознавая: – Минхо, выключи свет. Тишина в ответ сперва пугает, а наступившее следом осознание бесит. Ничего, он может спать и так. Джисон не высыпается, почти просыпает будильник и жизненно нуждается в кофе. Кликает на привычные кнопки на кофемашине, нетерпеливо стучит пальцами по столешнице и выхватывает чашку вровень с последней каплей. Кофе гадкий, слишком горький и воняет гарью. Джисон вдруг вспоминает, что кофемашину нужно чистить. Не то чтобы он хоть раз это делал. Он и инструкцию-то не читал, ему Минхо на пальцах объяснил, как американо готовить, да и все на этом. Джисон плюет на опоздание, дергает за все торчащие и не очень ручки, крутит какие-то переключатели. Кофемашина тихо пищит, издает странный звук и отключается. В руке у Джисона остается какая-то явно изначально не лишняя деталь. Ну и ладно, не нужен ему этот домашний кофе, он может иногда вместо доставки еды покупать рамен в круглосуточном магазинчике, а на сэкономленное пить нормальный кофе в кофейне. Там все равно вкуснее, ему никогда эта кофемашина не нравилась, он же говорил Минхо купить ту красненькую. Красненькая бы не сломалась. Джисон забегает в кофейню по дороге на работу, – в хорошую, где кофе вкусный, хоть и крюк приходится делать, а за опоздание точно нагоняй будет, – заказывает на автомате и приходит в себя уже с двумя стаканами в руках. Отвык, что можно брать один. Джисон чувствует себя идиотом, пока идет по улице с лишним кофе в руке, вылавливает у здания, где работают хореографы, Хенджина и вручает ему стакан. Хван ему никогда не нравился, но пусть Минхо посмотрит и позавидует. Явно же не купил себе утром кофе. А если и купил, то опять не тот. У Минхо вообще с бариста какая-то проблема договориться, ему вечно продают не его любимый айс-американо, а айс-латте на миндальном. Хорошо, что такой Джисон любит, иначе пришлось бы просто вылить. А так было, кому вместо Минхо это пить. Вот теперь уже некому. Джисон почему-то надеется, что все еще некому. День лучше не становится, заказанная лирика о счастливой первой подростковой любви не пишется, а вместо этого получается какая-то депрессивная тягомотина. Джисону влетает от начальства. На обед он тоже не идет. Во-первых, там его коллеги, которые как-то странно смотрят. Особенно Чанбин. Во-вторых, надо экономить, потому что спать в холоде все-таки не особо приятно, и меньше топить не выйдет. Джисон остается в студии, листает ленту соцсетей и лайкает тупые мемы. Один забавный до жути, но скинуть его некому. Джисон просто сохраняет себе в избранное. Потом кому-нибудь из коллег покажет. Когда уточнит, у кого похожее чувство юмора. А то еще выставит себя идиотом. Вечером в квартире вообще дубак, еду с доставки везут почти полтора часа, а одиночный режим приставки начинает конкретно бесить. Джисон пробует играть по сети, но все его тиммейты быстро ливают. Потому что играет Хан откровенно дерьмово. Хуже него разве что Минхо, он единственный человек, который на компанию Джисона в парных играх никогда не жаловался. Джисон снимает линзы, – а какой у них срок годности? Минхо вроде бы это куда-то записывал, нет? – выключает везде свет заранее и залезает в постель. Одеяло теплое, простынь с подогревом, – надо посчитать, насколько это выгоднее отопления, – но Джисону все равно зябко и тоскливо. Нужно бы попить витамины. Что-то он совсем в последнее время расклеился. Погода, наверное. Джисон через пару дней все-таки берет себя в руки и создает новые ритуалы. Говорит себе громкое «доброе утро» каждый раз, как просыпается. Желает себе хорошего дня, выходя за дверь. Перечитывает кучу сброшенных в избранное мемов в обеденный перерыв. Вечером, придя с работы, говорит себе, что хорошо постарался, и заставляет себя поесть. Перед сном гладит себя по волосам и обнимает подушку. Джисон отчаянно заталкивает мысль, что все это как-то ненормально, так далеко, как только может. У него получается создать рутину, получается наладить хоть и не особо выдающийся, но все же рабочий процесс, получается не сворачивать по дороге на работу на тропинку, ведущую к зданию, где работает Минхо. У Джисона есть своя жизнь, и она полноценная и без других людей. Особенно конкретных. Ему никто не нужен, он и сам справляется. Он же не жалкий и уж тем более не зависимый. Джисон чувствует, как что-то трескается, еще утром, когда в кофейне не оказывается молока. Берет айс-американо, затягивается старательно вычеркнутым из воспоминаний вкусом и натягивает наушники. Включает почему-то заунывную балладу, а не бойкий реп. Джисон делает крюк, проходит мимо дверей корпуса, где работает Минхо, и даже разрешает себе посмотреть. Не видит никого, кроме скучающего охранника. На работе от него хотят энергичный трек для молодого соло-исполнителя. Джисон правда старается, но выходит дерьмово. У него горят дедлайны, идет к чертям обеденный перерыв и рабочий день постепенно перетекает в ночь. Джисон сидит в тесной студии, не хочет в холодную квартиру и пытается согреться изнутри хоть чем-то. Достает мобильный, сворачивает собственный монолог с мемами и открывает первый попавшийся сайт с электроникой. Тычет в рандомную кофемашину, – вторую в списке, первая красная, а Минхо она чем-то в прошлый раз не понравилась, – и платит, не глядя на сумму. Видит уведомление от банка и ужасается остатку на счету. Джисон медленно собирается, выходит из уже темного здания и плетется в сторону ближайшего круглосуточного магазинчика. До выплаты гонорара за новую песню, – паршивая она такая получилась, что аж стыдно, – придется перейти на рамен. Ну хоть кофе можно будет дома делать. И на линзы можно не тратиться, Джисон уже давно забил и носит одни и те же. Наушники сели, на улице зябко, а магазин далеко. Джисон чувствует что-то на щеках и поднимает голову. В этот раз на самом деле дождь. Он стоит на месте, пока капли неприятно холодят кожу. Опускает голову, пока одежда противно намокает. Кусает губы, пока начинается откровенный ливень. Больше никто не предупреждает его, что вечером будет дождь. Экран телефона мокрый, тачскрин не слушается, а пальцы дрожат. Гудки идут слишком долго. Джисон готов подождать. – Хан? Голос из динамика не такой безжизненный, как в последний раз. Как минимум, Джисону очень хочется верить, что он это себе не придумал. Джисон жалок и зависим. Ему все равно. – Я промок. Мне плохо. – Мне нужен зонт. Мне нужен ты. – Пожалуйста, принеси. Пожалуйста, вернись. Минхо молчит слишком долго, выдыхает слишком шумно и просит скинуть геолокацию слишком требовательно. Джисон жалок и зависим. Не отрицает больше. Минхо появляется практически из ниоткуда, пугает до чертиков и смотрит слишком пронзительно. У него на голове капюшон, а в руках нет ничего. – Ты не принес зонт. Минхо щурится, наклоняет голову к плечу и выглядит настороженно. – А тебе точно был нужен именно зонт? Если да, то вон там магазин, пошли купим. Джисон так не привык, Джисону страшно и стесненно. Он всегда говорил себе, что никогда не будет перед кем-то слаб, кому-то предан и от кого-то зависим. Но почему-то это уже не кажется неправильным. Нет ничего плохого в том, чтобы зависеть от того, кому доверяешь. Джисон доверяет еще плохо, но учится быстро. – Мы можем просто пойти домой? Вопрос повисает вместе с было протянутой к Минхо рукой. Джисону довериться на удивление не страшно. И жалким быть не противно. Минхо вздыхает, опускает плечи и подходит ближе. У него волосы под капюшоном почему-то мокрые, липнут ко лбу и почти лезут в глаза. – Пошли, я вызову такси. Минхо берет его за руку, переплетает пальцы и греет лучше батареи. Неважно, что ладони у старшего всегда ледяные. Джисон идет следом податливо, смотрит доверчиво и чувствует дождь на щеках. Он от Минхо зависит целиком и полностью. Зависит открыто и отчаянно. И целует так же. Минхо взаимно зависит давно, а ответно целует сейчас.