distance

Все должно было начаться не так. Проснуться и обнаружить, что он вжимается в свежую гостиничную подушку было, безусловно, на последнем месте в его списке дел. Нет, он должен был готовиться к предстоящей встрече, которая состоится сегодня в слишком ранний час, к тому же вдали от его парня - в Париже. Но вместо этого в два часа ночи его встретило острое, обжигающее ощущение внизу живота и твердый как камень член между ног. И Хонджун не из тех, кто пытается скрыть и подавить свой гон, особенно если учесть, что он настолько интенсивный, что малейшее прикосновение к коже заставляет его плакать. Он прикусывает губу и все еще неистово трется бедрами о подушку, стоны собираются в горле и угрожают приоткрыть его красные губы. Он задыхается, пальцы дрожат, скользя по экрану телефона, и по комнате разносится тихий стон, когда он кончает во второй раз, пачкая наволочку и наматрасник. Но этого недостаточно, и он хочет большего, хочет, чтобы голова его милого маленького Котенка была у него между бедер часами, хочет впиться ногтями и зубами в кожу Сонхва и заставить его рыдать. Это, мягко говоря, расстраивает. Он не очень понимает, как, но рядом внезапно раздается голос Сонхва, мягкий, но низкий, прерывающий его беспорядочные движения. И этот звук доводит Хонджуна до очередного оргазма, и он действительно не может найти в себе силы, чтобы волноваться об этом: - Малыш? Еще рано, что... - Сонхва, - вскрикивает он, бедра все еще дрожат. Это не приносит удовлетворения, ни хрена не работает, и он думает, что может расплакаться, когда его рука скользит вниз по потному животу, пальцы обвиваются вокруг и без того твердого члена. Он хнычет, и ему кажется, что это уже слишком, но он не хочет останавливаться, не может, потому что жжение становится только сильнее: - Ты нужен мне, Котенок. На другом конце провода тишина, слишком, блядь, долгая тишина, но голос Сонхва возвращается гораздо быстрее, чем Хонджун думал: - Я нужен п-папочке? - и, может быть, дело в хныканье, которое раздается сразу после этого, или, может быть, в том, как оно звучит, потому что Сонхва уже звучит разбитым, а Хонджун еще даже ничего ему не сказал. Но он смеется, мрачно и отчаянно. - Да, - он подавляет очередной всхлип, вдыхая запах Сонхва, исходящий от его ночной рубашки, отброшенной в сторону, и слушая его стоны на другом конце провода. С ним так легко. - Мне нужны твои красивые маленькие губки, обхватывающие мой член, хочу, использовать твой рот, чтобы кончить. Мой хороший мальчик хочет, чтобы папочка трахнул его в рот? Вдох, и Хонджун клянется, что через динамик слышит звук пальцев Сонхва, томно проникающих в его вагину: - П-пожалуйста, папочка, хочу, чтобы ты трахнул меня в рот, хочу попробовать тебя на вкус и заставить тебя к-кончить, пожалуйста. - Бедняжка, ты уже звучишь так разбито. Так жалко, может, мне не стоит позволять тебе попробовать меня на вкус? - это пустая угроза, но Сонхва не обязательно об этом знать. - Н-нет! Пожалуйста, дай мне попробовать тебя на вкус, папочка, я буду хорошим мальчиком, обещаю! - Будешь, не так ли? - Хонджун мурлычет, размеренно двигая ладонью по своему члену с громким хныканьем. - Мой маленький хороший мальчик. Расскажи папочке, что ты делаешь. - Я... Т-трогаю... - Нет. Скажи мне как, - строго произносит он, его голос звучит требовательно и пропитан необходимостью. И Сонхва, черт возьми, не может удержаться от громкого стона, который срывается с его губ и разносится в пустом воздухе комнаты. Он впивается зубами в подушку, погружая в себя пальцы с еще большим рвением, прежде чем выдавить поспешный ответ. - Я использую два пальца, папочка, это так приятно, блядь. - Я знаю, Котенок. А от того, что ты слышишь, как папочка удовлетворяет себя сам, ты становишься влажным, ангел? - Хонджун хихикает, ускоряя темп движений руки, а большим пальцем скользит по кончику члена. Он уверен, что Сонхва слышит, как быстро он дрочит, и слышит, что он делает со своим папочкой. И мысль о том, как Сонхва, выгнув спину, играет с собой двумя пальцами, с отвисшей челюстью - Хонджун не может удержаться, чтобы не зарычать: - Скажи папочке. Скажи мне, как это хорошо. - П-папочка, Котенок хочет кончить, п-пожалуйста, - и Хонджун слышит, как Сонхва всхлипывает, слышит, как он быстрее трахает себя. - Х-хочу, чтобы ты кончил мне в рот, блядь, папочка, пожалуйста, используй мой рот столько, сколько т-ты захочешь. - О, моя маленькая шлюшка хочет кончить? - Хонджун прикусывает нижнюю губу, его член подергивается между пальцами. Он слышит стоны Сонхва, чувствует его запах и представляет его в своем воображении. Видит, как он так пылко работает рукой между ног, как дрожат его бедра, а его покрытая испариной кожа светится в темноте. Он так легко может представить, как Сонхва разваливается на части, приподнимая бедра навстречу его прикосновениям. - Д-да, блядь, п-папочка, можно мне? - Нет, - и Хонджун слышит, как Сонхва заходится в плаче, в крике - ему отказали в освобождении, в котором он так отчаянно нуждался. Но он не останавливается, просто продолжает двигать рукой по своему полутвердому члену, тяжело дыша и извиваясь: - Может быть, если ты поможешь папе кончить, я позволю тебе кончить в ответ. - Папочка звучит так мило, - фыркает Сонхва, а Хонджун хнычет от похвалы. - Держу пари, ты сейчас выглядишь таким замученным, не так ли, папочка? Я представляю, как тебе тяжело, и я слышу, что ты уже натворил дел. Это Котенок сделал это с тобой? - Блядь, детка, - отвечает Хонджун, голос у него сиплый, дрожащий и полный желания, - только Котенок делает папочку таким, только Котенок может превратить папочку в такое безобразие. - Хочу привести тебя в порядок, - Сонхва смущается, и Хонджун клянется, что слышит, как он обо что-то трется. Но тут Сонхва снова говорит, и голос его звучит так жалобно, что Хонджун почти, почти кончает снова. - Сколько раз папочка кончал? - Я с-сбился со счета, - бормочет он, напрягаясь, когда оргазм приближается, возможно, в десятый раз за последние тридцать минут, - п-пожалуйста, малыш. - Оу, - смеется Сонхва, а Хонджун отбрасывает телефон в сторону. - Почему папочка говорит "пожалуйста"? Ты хочешь, чтобы рот Котенка был на твоем члене? - Тихо, - его голос выше, чем обычно, и он так близко, так чертовски близко, что это причиняет боль, но, кажется, он не может переступить через край. - Да, Котенок, папочка хочет твой рот прямо сейчас. Сонхва знает, он точно знает, и все же лишь усмехается, прежде чем тихо прошептать: - Кончи для меня, папочка, - и, подбадриваемый Сонхва, Хонджун кончает, и на этот раз он едва может дышать. И это длится так чертовски долго, что Хонджун клянется, что могли пройти годы, пока он снова вернулся на эту землю. Его тело полностью расслаблено, а стояк между ног временно исчез. Он отпускает член, кладя его на свой живот, и облизывает пальцы так, чтобы Сонхва слышал, после чего глубоко смеется, когда Сонхва хнычет. - Теперь я могу снова потрогать себя, папочка? - Давай, Котенок. И я не хочу, чтобы ты был нежен с собой, трахни себя так, как трахнул бы тебя папочка. Хочу услышать, как ты устраиваешь беспорядок для меня и только для меня, - и Сонхва, похоже, подчиняется, потому что всхлипывает, выкрикивая имя Хонджуна, сопровождая это громким, пронзительным "папочка". Он слышит, как пальцы Сонхва входят и выходят из его, несомненно, горячего, истекающего смазкой тела, теперь громче, намного быстрее и жестче, чем раньше: - О, детка, ты звучишь так затраханно. Будь громче, раз никого нет рядом. - Я... Я, п-папочка, я не м-могу, - задыхается Сонхва, а Хонджун игриво хмыкает. - Что ты не можешь, детка? Взять свои пальчики? Они слишком большие для тебя? - Н-нет, хочу еще, п-пожалуйста! - Жаль, что ты не можешь получить больше, правда? Ты не можешь ощутить член папочки внутри себя, не можешь позволить ему удерживать тебя и трахать так сильно, как он хочет. Ты не можешь быть связан, чтобы я мог использовать тебя, пока не закончу с тобой. Но сейчас ты будешь кончать для меня. Мне все равно, если этого будет недостаточно. - голос Хонджуна звучит совсем иначе, чем раньше. Сейчас он звучит холоднее, и гораздо строже. Похоже, он готов уничтожить Сонхва. Так оно и есть. Он хочет разрушить все милое в нём, хочет трахнуть и превратить парня в маленького глупого котенка. Его маленького глупого котенка. - Я так близко, папочка, - он задыхается сильнее, чем раньше, скулит так, что Хонджун едва разбирает слова и с трудом его слышит. - Котенок м-может кончить? - Кончи для папочки, Котенок, - и Сонхва делает именно это. Он глубоко вводит в себя пальцы, достигая своего пика, и хнычет имя Хонджуна так нежно, что у того теплеет на сердце. Он ждет, пока дыхание Сонхва станет более спокойным, и только потом, хихикнув, спрашивает: - Ты сможешь кончить еще раз для меня? Сонхва думает, что действительно может расплакаться.