Древность

Ходить получалось с трудом, сфинксу пришлось собирать все свои силы, чтобы просто стоять. Он напоминал маленького ребенка, который только учился ходить. Спина все еще болела, к ногам постепенно возвращалась чувствительность. Но тело так никогда и не восстановится, теперь Малкадору предстояло навсегда заковать спину в поддерживающий корсет. Сфинкс был согласен терпеть любую боль и неудобства, но не разорванную душу... Унизительнее того месяца, когда Малкадор был прикован к постели, были только последующие дни. Ниот, видимо почувствовав свою вину за произошедшее, все время проводил со сфинксом. Он шипел, сыпал проклятиями и угрозами, но не мог оказать сопротивление. Сфинкса носили на руках, помогали вставать. Малкадор чувствовал себя отвратительно: "Я не маленький ребёнок! Хватит корчить тут из себя самого заботливого". Ниот шипел в ответ: " Будь добр помолчи, сам сказал, что мне стоит пересмотреть мои жизненные ориентиры". Сфинкс старался не смотреть старому другу в глаза: "Зачем ты вообще это сделал? Почему убил ее и меня? ". Ниот отвернулся: " Завидовал... У тебя было все: семья, любовь, признание. А я всегда один, я вынужден выгрызать себе путь. Сколько мы подчинили городов? Ни в одном не было таких как я! Я один, понимаешь. Я навсегда один. Думаешь, мне было приятно смотреть на ваши мурлыканья? Я тоже хочу быть обычным! ". Ниот плакал то-ли от раскаяния, то-ли от зависти, а может и от бессилия. Малкадор, шурша пергаментом, складывал очередного журавлика. Только это последние дни давало успокоение и не позволяло потерять разум. Сфинкс задумчиво произнес: " Но это же не повод для убийства. На тебе уже есть грех первого страшного убийства. Зачем ты делаешь хуже?". Ниот распушил крылья и прошипел: "Ты никогда меня не поймешь. Ты рос в тепле семьи, а я в пустыне с грифами и призраком смерти". Малкадор поставил журавлика к остальным: " Ты прав, я тебя не пойму. Но я и не хочу. Я другой и ты другой. Только вот твоё тяжелое детство не оправдывает твоих злодеяний. Подумай, хочется ли тебе, чтоб твои дети пережили то, что видел в отрочестве ты? Хочется ли тебе, чтоб твои отпрыски знали, что ты - убийца, пировавший на костях и убивший ту, что полюбил твой друг? Запомни, мир - не твоя шахматная доска, а люди - не фигурки. Они живут по своим законам, убеждениям и порядкам". Ниот закатил глаза: "Зачем ты меня увещеваешь? Я не ребенок чтоб меня поучать". Малкадор отвернулся к стене: " Не только ты видишь будущее, Ниот. И то, которое видел я, отличается от твоего. Оно куда печальнее" К работе Малкадор вернулся только спустя несколько лет. К этому времени уже был возведён императорский дворец. Его золотые пики и вычурность скрывали страшные тайны в подвалах. Там, далеко под землей женщины меняли свою душу и жизнь ради минуты лживой любви. Сфинкс случайно зашел в лабораторию именно в такой момент. Магический круг, кусок драгоценного камня и женщина - вот все, что было нужно для создания химеры. Нити магии разрывали душу несостоявшейся матери и преобразовывали ее тело в основу для тела дитя. Женщина плакала и кричала: "Я думала, что буду матерью! Ты лжец! ". Ниота не волновали стоны и проклятия: " Так ты же будешь матерью. Но в другом смысле". Свет потух, и на полу вместо женщины оказалось дитя. Маленький сфинкс, до ужаса похожий на тех, кто погиб в огне зависти Ниота. Ребенок плакал и пытался согреться. Отец, чья кровь оживила магию, стоял безучастно. Малкадор осторожно взял ребенка на руки и укутал его в свой плащ. Дитя почувствовало тепло соплеменника и уснуло. Сфинкс зашипел на Ниота: "Что ты делаешь? ". Ниот стирал руны ногой: " Детей, не видно? ". Малкадор старался не шуметь и говорить так тихо, чтоб ребенок не проснулся: " Ты - убийца... Ты убил их матерей". Ниот забрал у него ребенка: "О Магнусе позаботится Амара. А в целом... Женщины были согласны. Да и у всех детей скоро будет одна мать. Кажется, я нашел себе жену". Малкадор с непонимания смотрел на названного брата: " И ты правда ее любишь? Ты нашел ту, что приняла тебя? ". " Видимо ты еще плохо себя чувствуешь. Какая тут любовь может быть? Я ее видел в пророчестве, только и всего. Она будет моей ". Сердце у Малкадора рухнуло в пятки, значит, годы не изменили его друга... Сфинкс понял, что будет тяжело здесь оставаться. Но он решил держаться только ради детей. Ведь, кто знает, смогут ли они выжить с таким отцом