Древность

Из-за приоткрытой двери оружейного зала лился золотой свет. Ангрон, Лев и Леман внимательно вглядывались в дверную щель, пожирая происходящее взглядом. Дети давно уже ходили смотреть на тренировки простых солдат и личной гвардии отца, но тренировку Константина они видели в первый раз. Командир стражей был скрытен и недоверчив, посему выбирал себе самые дальние или запретные территории. Обычно в таких случаях его партнером было либо соломенное чучело, либо подушка. Но не сегодня, в тот день Ниот решил вспомнить юность и вызвал Константина на поединок. Лезвие меча со звоном, подобным удару молота о наковальню, ударилось о древко копья. Константин привычным движением блокировал атаку старого друга. Ниот отступил почти в угол площадки, чтоб через секунду вновь броситься на противника в яростной атаке. Мужчины не жалели своих сил и дрались словно заклятые враги. Константин снова заблокировал удар. Ниот насмешливо улыбнулся: "Эй, улитка, вылезай из домика. Сколько можно защищаться? ". Константин было с рыком бросился на него в атаке, но, увы, Ниот уже давно взмыл в воздух и был вне зоны достигаемости. Командир отбросил копьё и прорычал на друга: " А ну слезай оттуда, тварь пернатая! Как был трусом, так и остался. Прими поражение ". Ниот лениво взмахивал крыльями: " Это не бегство, а тактическое отступление. А еще новая позиция для наблюдения, с которой я хорошо вижу разведку. Только не ясно чью". Константин открыл дверь детям: "Твоя, тут все ясно. Копия ты, в тот день, когда я перешел на службу к вам". Притихшие братья оживились, любопытство брало верх над страхом: " А как это было? Отец и тогда был таким крутым? А где раньше служил Константин? ". От потока вопросов у Ниота разболелась голова, да и воспоминания о тех годах были не слишком приятны. " Константин, покажи детям коллекцию трофеев. Как обычным людям только " - мужчина спешно ушел в дальние галереи. Константин лишь успел бросить ему вслед взгляд, дети уже тянули стража в хранилище. Ниот провел пальцем по лезвию меча, смахивая пыль. Нежную кожу защипало, появилось несколько капель крови. Ниот безучастно смотрел на них и даже не думал останавливать кровотечение. В годы войны он видел немало увечий и травм. Кровь больше не пугала Императора. Зато пугали давно подавленные чувства, неожиданно нахлынувшие после расспросов детей. Ниоту хотелось забыть тот позор: грех первого убийства, грех предательства друга и самый страшный грех - потерю себя. Мужчина уже давно понял, что являлся лишь блеклой тенью себя прошлого, себя юного. Ему оставалось лишь приходить в хранилище, смотреть на призраки прошлых побед видеть старые портреты, где он был другом для Константина, Малкадора и Амары. Ниот ударил кулаком по стене: "А кто я теперь?! Живой труп? Приведение? Я заключил себя в темницу прошлого, окружил золотой клеткой, кричащей о моих подвигах. Я больше не могу их совершить. Я только угасаю здесь. Я не могу ни с чем справиться! Я плохой отец, ужасный муж, никудышный правитель и абсолютно черный человек... Хотя... Я же не человек... Таких как я нет... Я еще и навсегда один". Из истерики его вывел только детский смех, Ниот поднял взгляд на свет с другой стороны хранилища. Дети смеялись с очередной армейской шутки Константина, радостно рассматривали трофеи. Ниот поймал себя на мысли, что как отец бы не позволил себе так шутить при детях. "Это я там должен быть... Я их отец... Это со мной они должны быть такими радостными. А я все боюсь к ним подойти... Это мои дети... ". Император бегом выскочил из дальней галереи и чуть не рухнул на землю перед Константином, не успев толком затормозить. Дети с удивлением смотрели на отца. Ниот осторожно взял Лемана на руки и поцеловал в макушку: " Простите, что у вас такой ужасный отец... " Мужчина прижимал к себе ребенка и плакал. Ангрон дернул Константина ща хвост: "Почему отец плачет? Это низко для мужчины". Ребенка погладили по голове: " Не знаю, малыш. Но иногда и мужчинам нужно плакать, уж, поверь мне"