Разве черная душа способна любить?

Чарли. Мысли кружились в голове с бешеной скоростью. Хотелось плакать и кричать от того, что я не знаю, что делать дальше. Что делать дальше, если Серпентиуса на самом деле больше нет? Есть ли смысл заниматься отелем дальше? Есть ли смысл пытаться исправить тех, кто при жизни убивал, грабил и употреблял? Меня будто бы рвало на две части, одна требовала от меня веры, а другая - отчаянья. Кажется, отец повторил вопрос во второй раз, но что он спросил? А, точно, обещаю ли я, что не брошу свою мечту. Обещаю ли? Не могу. Должна ли? Должна. Поэтому я в вру. Вру отцу, обещая, что не разочаруюсь в своей же мечте. И мне безумно стыдно, что я это делаю, глядя в чистые глаза родного падшего ангела. - Обещаю, пап, - сказала я и пропала в море собственного стыда. - Чудно, яблонька! - широко улыбнулся он, и встал с дивана. - договорюсь о встрече. И растворился в воздухе. Таков он, мой папа. Немного депрессивный, весь в себе, но безумно заботливый и любящий. Перевела взгляд на ребят. Аластор сверлил меня слишком задумчивым взглядом, от которого мурашки бежали по телу. Энджел залипал в телефоне, (я успела понять, что так он делает, когда нервничает). Хаск как всегда перемешивал алкоголь, (и кто просил Аластора создавать бар в отеле?). Энджел. Вдруг Энджел поднялся с дивана и, растерянно и немного расфокусированно, оглядел своих друзей. На Чарли его взгляд остановился. Несколько раз грешник хотел что-то сказать, то ли извинится, то ли попрощаться, но, не решившись, просто быстро пошел к выходу из отеля. - Куда ты опять? - на удивление, вопрос задала Вегги. Парень остановился и одну из рук запустил в свои волосы, так как явно нервничал. - Не поверишь, на работу, - раздраженно бросил он и ушел. По дороге Энджел часто нервно заглядывал в телефон, проверял, не написал ли что новое Валентино. Черт, чертов Валентино! Была бы возможность повернуть время вспять - непременно бы сделал это и никогда бы не продавал свою душу этому сумасшедшему, нет, чокнутому мотыльку! Вообще бы не продавал душу. Никому. Пытался бы выкарабкаться из днища своего существования в Аду сам. - Черт! Черт! Черт! - проговаривал себе под нос Энджел, после того, как увидел два сообщения от Валентино. Содержание этих сообщения было сомнительным, и буквально кричало о том, что паук никогда не сможет искупится. Как может искупится тот, кто из раза в раз продает не только тело, но и свою душу каждому незнакомцу? Кто употребляет из раза в раз и забывается в розовом дыму. Как может искупится порно-звезда? Никак. Энджел , черт возьми, просто обманывает себя, друзей, Чарли! Забывшись, парень не заметил, как уже пришел в нужное ему здание, как уже зашел в нужную ему комнату. Буквально на пороге паук встретился с сильной пощечиной. Не ожидав подобного, пошатнулся и упал на пару рук. - Ты опоздал на пять минут! - возмущался, стоя над Энджелом не кто иной, как Валентино. - Подумаешь, - пробурчал тот в ответ, так и не желая подниматься снова на ноги. В последнее время у него все меньше сил бороться с действительностью, бороться с ним, Валентино. В последнее время Энджелу стали еще больше дороги его друзья, и, в особенности, Хаск. Ради них ему не хотелось бороться. Так как если он борется - все становится только хуже. Значит, есть один вариант, как все прекратить. И это не искупление. Это вторая смерть, но не такая героическая, как у Пентиуса. - Поднимайся, у нас много работы! - скомандовал мотылек, но Энджел не послушал его. Пальцем одной из рук он качнулся щеки, на которой осталось три кровавых полосы (от колец на руке Валентино). - Ты оглох? Я сказал, поднимайся! - разозлился мотылек еще сильнее, и схватил Энджела за воротник его пиджака. - Ты меня разочаровываешь. А когда ты меня разочаровываешь, я приглашаю в студию как можно больше грязных незнакомцев, готовых…. - Я хочу, - перебил его паук, расфокусированно смотря в пол. - чтобы ты освободил меня от договора. - Чего?! - Развей. Мою. Душу, - выделяя каждое слово, попросил Энджел. И эта просьба исходила из глубин его черной, гнилой души. Эта просьба родилась из боли, вины и стыда. Эта просьба родилась из отчаянья и ненависти. Энджел ненавидел себя за то, что он делает, делал и будет делать, если не прекратит свое существование. Ведь он, паук, никогда не сможет искупится, так как его душа ему не принадлежит. - Действительно так жаждешь умереть?! - разозлился Валентино и встряхнул Энджела. «Да, я устал, устал быть таким, устал скакать под твою дудку, устал разочаровывать Чарли и раздражать Хаска» - мысленно произнес он, но вслух сказал: - Да.