Перед рассветом

— Никогда не думал, что мне придется избавляться от пыли на этой малышке, — аккуратное движение по головке грифа. Тонкие пальцы легко касаются струн, издавая непрошеный звук в устоявшейся тишине их дома. Судорожный вздох срывается с обветренных губ, но на смену неуверенному выражению почти сразу приходит вымученная ухмылка. — Кажется, я говорил Лу что-то о смирении. Ты бы наверняка нашел забавным мое поведение. Сабо считал, что время лечит. Просто прошло всего ничего. С каждым новым днем убеждать себя в этом было труднее. Закрывшийся в собственном коконе из боли, он совсем забыл о том, что у него осталось. Ему не было оправдания — он понимал. Забыв про звание «взрослого», за которое готов был драться до разбитых в кровь костяшек и выбитых зубов, полностью отказался от ответственности. Опомнился, как он надеялся, не слишком поздно. Вглядывался в лицо Луффи и надеялся найти хотя бы отголосок состояния «пре-Эйс». Головой понимал, что им нужно серьезно обсудить, в каком направлении они теперь хотят двигаться. И сам же тайно радовался, когда по возвращению с работы, с одной из множества командировок, со встреч с коллегами мог видеть брата заснувшим и свернувшимся калачиком на диване в гостиной. Накрывал его пушистым пледом, выключал работающий телевизор и отправлялся к себе, вновь уходя ранним утром. Делал буквально все, что характеризовала его, как полнейшего труса. Просто проснулся однажды и понял — пора. Гробит обоих. Он обхватывает гитарный гриф и направляется прочь из комнаты; та придала ему достаточно смелости и позволила вывести дух Эйса, что они так долго запечатывали, наружу. Спустившись и зайдя на кухню впервые за долгое время, лишь недовольно цокает: гора грязной посуды, коробки из-под пиццы и множество смятых алюминиевых банок. Оставляет инструмент на входе и закатывает рукава чудной рубашки — подарок Коалы — и начинает сортировку мусора по пакетам. За этим занятием его застает Луффи. — Я что, не до конца проснулся? — мальчик усиленно трет глаза и недоверчиво глядит на застывшую фигуру; Сабо в очередной раз проклинает свое поведение — причину такой реакции. — Почему ты не на работе? — Сегодня суббота, — отчужденно говорит и чертыхается. Ему нужно дать не односложный ответ, а начать полноценный диалог с упоминанием чувств. Отвлекается от своего занятия и встает в полный рост, несмело глядя в расстроенное лицо. — Лу, нужно поговорить. Мальчик поджимает губы и переводит взгляд на знакомую гитару, что, казалось, выжигала пространство вокруг себя. Вспоминает, как молил брата уделить ему время и не нарекать «необучаемым» заранее; как радовался первым мозолям на пальцах и смеялся с советов Эйса о теплой воде и кремах, предпочитая, чтобы все заживало самостоятельно; как они вдвоем разучивали аккорды всех понравившихся песен и срывали голоса на подпевке. Гадкий комок в горле снова отвлекает на себя внимание и Луффи подавляет очередное желание разрыдаться. Зачем вообще было нужно ее притаскивать? — О чем это? — заменяет подступившую тоску злостью и считает, что имеет на это полное право. — О твоей новой работе? Теперь тебя отправят заграницу на месяц? Или на два? Не бойся, я справлюсь, — рассерженно шипит и протискивается мимо Сабо, приближаясь к холодильнику и с силой дергая за ручку. — О нашем переезде, — со стойкостью принимает чужое недовольство, ведь готов был к реакции в стократ хуже. — По моим прогнозам, навсегда, — Луффи на это приглушенно хихикает и опрокидывает в себя целую бутылку воды, выкидывая ее в приоткрытый пакет с банками; Сабо морщится, но молчит и дожидается ответа. — И куда мы можем уйти? — Шанкс согласен приютить нас, — Луффи застывает при упоминании имени. — Вернее, он будет ждать, пока мы не продадим этот дом и не перекупим новый. Даже не требовал залога. — Шанкс? Мы поедем туда? — выражает замешательство и несмелую радость, следа от которой не остается после секундного обдумывания. — Разве нам не лучше будет убежать как можно дальше? — мальчик потерянно трет лицо и прикрывает дверцу холодильника. Сабо маленькими шагами приближается к дрожащей фигуре и обхватывает ее, наконец даря брату успокаивающие объятия с единственным посылом — «я рядом». Он поглаживает чужую спину, чувствуя выступающие позвонки, и прижимает его лицо к своей груди, позволяя дорогой ткани впитывать слезы и сопли. Тонкие руки обхватывают его за плечи и громкие рыдания подтверждают правильность суждения. Сабо еще мог исправить то, чему сам по неосторожности позволил случиться; Луффи не закрылся от него полностью. — Я решил, что так будет правильнее всего, — слегка отстраняется, не выпуская брата из крепкой хватки. — Мы найдем там настоящее смирение, Лу. Ты можешь довериться мне? — блуждает взглядом по чужому лицу и выискивает малейшую реакцию. Он не сможет учесть полное отторжение идеи и надеется на благосклонность. Луффи лишь остервенело кивает и снова прижимается к нему, утыкаясь носом в шею. Сабо выдыхает и позволяет напряжению покинуть тело. Они не могут сказать, сколько простояли вот так, отчаянно хватаясь друг за друга, но отстранились только с моментом, когда кухню залил бьющий с окна солнечный свет; рассвет наступил. — Не поможешь с беспорядком, который устроил? — Только сегодня, — недовольно фыркает, закатывая глаза, и тянется к переполненной раковине. Сабо подавляет легкую дрожь в теле от воспоминаний, в которых Луффи приближается к посуде, и мягко толкает его по направлению к мусору. Мальчик следует без возражений. Они ведут себя так, будто ничего не случалось — это неправильно, но Сабо доволен. У них впереди еще множество тяжелых моментов и это затишье перед бурей, теплая гавань их взаимоотношений. Луффи пару раз окликает его, и Сабо приходится перекрывать воду ради веселых кривляний и комментариев брата; он искренне улыбается чужим выходкам. Отставив последнюю тарелку, Сабо ополаскивает руки и поворачивается лицом к Луффи, замечая удивительную в своей умиротворенности сцену: мальчик устроился на стуле, держа на коленях знакомую черную гитару, корпус которой страдал от обилия различных стикеров. Луффи заметил отсутствие шума и поднял на него глаза. — Я не мог даже смотреть на свою первое время, — делится, меняя положение инструмента и с готовностью притронуться к струнам. — Представлял, как он дает мне подзатыльники за такое отношение, — Сабо отмечает, что руки брата дрожат. — Лу. — Вы так быстро взрослели, а я хотел быть рядом, — сиплый голос готов был сорваться к концу. — Мне даже не так сильно нравилась гитара. Мне нравилось делить ее с ним. Он много говорил со мной о музыке, но я засыпал на каждой истории. Хочу услышать их еще раз! Обещаю, я буду очень внимательным, больше никогда не отвлекусь! Я хочу, чтобы Эйс рассказал мне все заново! Пожалуйста, я хочу, чтобы он был тут! Я сделаю что-угодно, только верните Эйса! — Сабо подрывается к мальчику, которого начала бить крупная истерика. Он вырывает гитару из крепкой хватки и обхватывает чужие ладони одной рукой, параллельно стараясь стереть слезы с молодого лица. Черт возьми, какой же он все-таки идиот! Как мог он покинуть Луффи в момент, когда его присутствие было так необходимо? Кому от этого было легче? — Лу, я так виноват, — Сабо падает на колени и в тисках сжимает чужие сгорбленные плечи, заставляя обратить на себя внимание. — Обещаю, я никогда больше не уйду. Прости меня. Я сделаю все, чтобы тебе было легче. Мы собираем вещи сегодня же, — это было сомнительное, но необходимое начало. Сабо еще какое-то время оставался уткнувшимся лицом в чужие острые коленки и позволял слезам скатываться по бледным щекам. Почувствовал робкое шевеление и отпрянул, дав возможность успокоившемуся Луффи встать. Его губы поджаты и легкие всхлипы все еще вырывались из подрагивающего тела; мальчик был полностью эмоционально вымотан и нуждался лишь в крепком сне и сытном завтраке. — Сделать тебе яичницу с беконом? — в ответ кивнули и на грани шепота добавили: — Только бекона побольше, — Сабо позволяет себе смешок. Луффи поднимает на него глаза и слабо улыбается. Приятный запах вскоре наполняет комнату и Луффи без слов тянется закинуть в свою тарелку все доступное мясо, полностью игнорируя тщетные попытки старшего брата защитить свое блюдо. Конечно, в итоге у Сабо остается только желток, но он не возражает. — Мне нужно собрать вообще все вещи? — поднимает полузабытую тему Луффи. — В первую очередь собери то, без чего не сможешь обойтись. Не думаю, что те же плакаты под твоей кроватью очень уж необходимо тащить с собой, — Луффи закатывает глаза, но понимающе кивает. — Мы вместе отсортируем вещи, не беспокойся, — Сабо почти ждет вопрос о сборах в комнате Эйса, но его не следует. Луффи лишь благодарит его за еду, с видимым энтузиазмом подрывается с места и убегает к себе, огибая гитару. Сабо со вздохом вновь приступает к уборке, на этот раз не ограничиваясь одной только кухней. Вздыхает еще тяжелее, когда смотрит на продолжение эпопеи из коробок и газировки в гостиной. Освобождается лишь спустя пару часов, выдраив дом до чистоты и блеска, который не оставил бы равнодушным даже самого дотошного человека с признаками обсессивно-компульсивного расстройства. Поясница «спасибо» не говорит и Сабо уже был готов пользоваться медицинской страховкой и отругал себя при мысли о завещании, но застывает около распахнутой двери в комнату Луффи. Все мысли улетучиваются из его головы, когда он видит, как брат самозабвенно копается в знакомой коробочке. — Лу? — Сабо считает должным сообщить о своем присутствии. Луффи не отрывается от своего занятия и лишь машет ему рукой в жесте, который Сабо интерпретирует как «подойди». Он падает на пол рядом с младшим братом, морщась, когда боль начинает распространяться и ниже поясницы, но отвлекается на вытянутую перед ним бумажку. — Что это? — Сабо перехватывает несчастный клочок и пытается распознать написанное, но чернила оставили после себя лишь разводы, а мягкий материал готов был рассыпаться под пальцами. — Зоро делал мне шпоры о расположении аккордов. Точнее, от папки своего передал. Правда, это было еще непонятнее, чем глупые объяснения Эйса, — Луффи вздыхает, но от него волнами исходит лишь теплая тоска. — Интересно, как он сейчас? — Ты узнаешь это, если он не переехал, — Сабо припоминает темноволосого мальчика, который постоянно крутился около Луффи. Ну, или Луффи около него? Недовольное выражение на детском лице всегда смешило его и Эйса, но они подмечали, что ощетинившийся дикий мальчик, напоминающий тигра, становился ласковым котенком в объятиях Луффи. Таково влияние. — Захочет ли он снова со мной дружить? — у Сабо отбирают бумажку и кладут ее в сторону от уже полупустой коробки. Блондин замечает в отсортированной куче до боли знакомые красные бусы. — И с чего бы ему не хотеть? — переводит взгляд на профиль Луффи и обнимает того за плечи одной рукой, весело продолжая. — Да, вы оба выросли. В какой-то момент потеряли связь, но это нормально, понимаешь? Главное, что ты хочешь ее восстановить, а там уже дело за малым, — угрюмое лицо Луффи разглаживается и он сдается под воодушевленным напором брата. Они еще какое-то время сидят в тишине, пока Луффи рассеяно поглаживает приятный внутренний материал маленького хранилища. Спокойную атмосферу нарушает звук входящего. Сабо тянется к карману и с некоторым удивлением смотрит на дисплей. — Это Шанкс. Наверное, хочет обговорить детали. Ты разве не хочешь поздороваться? — спрашивает и недоуменно глядит на отвернувшегося Луффи, который лишь отрицательно машет головой и продолжает перебирать важные для себя безделушки. — Неужели даже сейчас не нарушишь это детское обещание? — А что сейчас изменилось? — бубнит под нос и Сабо с трудом распознает сказанное. — Поздоровайся от моего лица и скажи, чтобы не встречал потом. — Лу, так же нельзя. Ты не ребенок, да и он наверняка забыл об этой вашей клятве, — мирно подводит, не понимая, что фактически вышагивает по минному полю. — Он не забыл! — голос Луффи срывается на крик и мальчик порывается было добавить что-то еще, но раздраженно переводит взгляд на вибрирующий и продолжающий издавать истошные вопли телефон. — Ответь уже. Сабо послушно отходит и старается переварить преувеличенно радостный тон в приветствии Шанкса, который сменяется столь очевидной грустью, когда ему сообщают, что Луффи не собирается с ним разговаривать. — Эх! Если бы я только знал, что все так обернется! Мой любимый мальчик растет, а я вижу его только на фотографиях! Но он становится настоящим мужчиной! — у Сабо начинает дергаться глаз. — Брось. Зачем звонишь? — радостный напев какого-то случайного мотива прерывается. — Я оформил на вас дарственную, — Шанкс заявляет это так, будто говорит о погоде. Его радостный и спокойный тон, говорящий подобное, почти заставляет Сабо харкать кровью. Ну, просто, какого черта? — Ты сделал на нас что? — тупо переспрашивает. Просто чтобы убедиться в ясности своего разума. — Брось, ты слышал, — передразнивает мужчина и легко смеется. — Неужели ты правда думал, что я позволю вам потратить на эту сделку хоть один белли? Сабо, у меня к тебе единственная просьба. Луффи должен прожить жизнь без сожалений, как этого хотел бы Эйс, — голос Шанкса суровеет и предельная серьезность его заявления не оставляет Сабо места для возражений. — Конечно, — отвечает, судорожно вздыхая. Не так сложно исполнить чужую волю, когда сказанное — единственное, на чем ты концентрируешься. Пусть и с запозданием. — Я сделаю все. Даже то, что находится за пределами моих возможностей, обещаю. — Ха-ха, мне нравится твой настрой, — довольно звучит из динамика. — Но ты должен помнить и о себе. Луффи не единственный, кто потерял брата, — простое напоминание. Сабо быстро стирает навернувшиеся слезы. — Да, спасибо тебе, — не сдерживается и всхлипывает, слыша легкий вздох на другом конце провода. — Я отправлю электронный вариант документов и копии по почте. Ключ будет лежать под моим любимым гномиком с белыми усиками. Даже если очень захочу — навестить не смогу, я сейчас слегка мотаюсь по Новому Свету, — Сабо понимающе хмыкает, растирая веки. — Давай, берегите себя. Они прощаются и Сабо еще некоторое время стоит в коридоре, облокотившись о стену. Диалог слегка потряс его, но он не мог не быть благодарен. Кто бы мог подумать, что природное очарование Луффи обеспечит их недвижимостью? Посмеивается при этой мысли и готовится вернуться обратно в комнату; сообщить весть хотелось прямо сейчас. В удивлении вскидывает бровь, когда замечает брата крутящимся перед зеркалом. Взгляд останавливается на потрепанной соломенной шляпе. Луффи замечает его в отражении и довольно улыбается. — Помнишь, как он вручил мне ее и сказал, цитирую, — мальчик слегка откашлялся и понизил голос, имитируя чужой говор. — «Не дай Бог ты не познаешь всей силы кантри!», — выходит очень похоже. Луффи смеется с собственной сценки; Сабо скрещивает руки и с умиротворенной улыбкой наблюдает за братом. — Сейчас она идет тебе куда больше, чем в детстве, — решает сказать и встречается с удивленными глазами. — Правда? — в неверии Луффи снова смотрит на свое отражение, по-всякому изворачиваясь и выносит вердикт с забавной хмуростью. — Да, я тоже так думаю, — Сабо не сдерживается и смеется; Луффи дополняет его радость собственным звонким хихиканьем. Их выходные пролетают, пока они следуют невысказанной схеме действий. — Если Шанкс дарит нам дом, то мы можем не продавать этот? — интересуется Луффи, перебирая елочные игрушки в кладовой. Сабо должен был догадаться, о чем подумает его брат, когда ему будет велено «собрать вещи первой необходимости». — Да, — сам не верит, что говорит это. — Тем не менее, вещи все еще должны быть собраны. Луффи, мы выезжаем уже завтра утром! Какого черта ты делаешь? Сейчас середина лета. — И что? Самый разгар новогоднего настроения, — хихикает, а спустя мгновение Сабо слышит звук упавших коробок и тихое ойканье. — Доиграешься, — говорит таким нравоучительным тоном, что самому смешно становится. — А что будет с этим домом? Его можно просто оставить? — Луффи выглядывает из кладовой, попутно стряхивая с волос блестки. Не особо удачно, учитывая, что он полностью покрывается ими и оставляет после себя волшебный след. — Помойся и постирай одежду, — Сабо оглядывает эту праздничную картину критическим взглядом. — Мы не оставляем дом просто так. Коала согласилась присматривать за ним, — Луффи кивает и уходит по направлению к ванной, чихая на каждом шагу. Сабо закатывает глаза и возвращается к мысли, что не давала ему покоя. Луффи ведет себя на удивление спокойно, что совсем не вяжется с реакцией, которую он демонстрировал совсем недавно. Сабо пропустил первые эмоции, вызванные нахождением подаренного Эйсом амулета — тех самых красных бус, но обоснованно подозревал, что те были не самыми спокойными. Резонный вопрос: будет лучше, если замалчивать проблему и дать брату больше времени или наоборот, вытягивать из него все, подбрасывая различные триггеры? Рефлексия дает Сабо возможность осознать только собственную глупость. Они переезжают в город, где провели большую часть детства — это хорошо и плохо одновременно; он может только молиться о том, что смена обстановки вдохнет в Луффи жизнь. На следующий день Сабо встает спозаранку, понимая, что помощь младшего просто добавила ему лишней суеты. Говорить об этом, конечно, было нельзя; Луффи очень вдохновенно перебирал свою одежду и откровенно насмехался над старыми вещами Сабо. Да, тому очень нравилась массовая культура и убогие футболки с любимыми персонажами, спасибо! Он решает как раз натянуть одну из таких; выбирает ту, что сохранила более презентабельный вид, и накидывает пиджак поверх. Коала убила бы его. Он быстро смиряется с этой мыслью и продолжает запечатывать не такое уж и большое количество коробок, параллельно подписывая каждую. Это занимает его на час и словно человек за дверью этого только и дожидался, раздается звонок в дверь, как только Сабо решает завалиться на диван. Кряхтя, он медленно ковыляет до входа и задумывается о своей физической подготовке; распахивает дверь, не глядя. — Вспомнишь солнце — вот и лучик, — насмешливо приветствует низкую девушку. Та, кажется, посчитала, что он не заслуживает никакой реакции и лишь молча протискивается мимо, рассматривая полупустой первый этаж. — Даже не верится, — вздыхает, проводя ладонью по одной из коробок с надписью «Сабо». — Тебе повезло, что босс так великодушен. Если бы я попросила об удаленке, то, недолго думая, он бы завалил меня статьями на тему садоводства, — Коалу передергивает так, что сомнений в степени ее отвращения к копанию в земле не остается. — Кто сказал, что меня не завалили статьями о садоводстве? — излишне драматично вздыхает, облокотившись о стену и с нежностью следя за перемещениями девушки. — Ты шутишь? — Я хотел бы, — они оба заходятся громким смехом, звук которого определенно будит Луффи; если тот, конечно, уже не встал. Это было сомнительно. Сабо тянется в карман за оригиналом и копиями ключей, пересчитывая и понимая, что еще один остался у брата. Не заостряет на этом внимание и протягивает Коале все до единого. — Будут какие-то наставления? — Коала убирает все в сумочку; ее стойка и подчиняющийся тон напоминают какого-то военнослужащего. — Никак нет, вверяю все под твою ответственность, — копирует ее и фамильярно отдает честь, чем заслуживает неслабый удар в плечо. Недовольно шипит и потирает ушибленное место, отходя от девушки подальше. — Обязательно позвонишь, как доедете. — Ты еще успеешь устать от моих звонков, поверь, — обмен колкостями прерывает спустившийся Луффи. На удивление, тот уже был собран и тащил на плече спортивную сумку; за спиной у него находился знакомый чехол для гитары. Сабо смотрит на него несколько мгновений и отводит взгляд, оставляя увиденное без комментариев. Пускай. — Луффи! Жаль, что видимся при таких обстоятельствах, но пообещай, что приглядишь за Сабо, — Коала притянула блондина за талию поближе к себе; мужчина смущенно кашлянул, а Луффи посмеялся с развернувшейся сцены. — Конечно! Куда он без меня? — эти двое погрузились в свою атмосферу уничижительного разговора, игнорируя Сабо — главную тему обсуждений. — Здорово, но нам пора, — выворачивается из женской хватки и позорно сбегает на улицу, подхватив пару коробок и слыша брошенные ему вслед смешки. Сабо поначалу сомневался в том, что их «хендай», даже с учетом вместительности багажника, сможет без проблем укомплектовать собранные вещи. Он думал об аренде грузовых машин, но удачное стечение обстоятельств благоволило им справиться с этим без лишней суеты. В крайнем случае могут закинуть все, что грозило не поместиться, на заднее сиденье. Это, собственно, и проделывает подошедший Луффи; сумка и гитара неосторожно валятся за спинки их передних мест. — Аккуратней, — Сабо хмурится, а Луффи стойко игнорирует чужое недовольство. Коала появляется на горизонте с числом коробок, которое на одну целую превышает количество, взятое Сабо. Тот лишь закатывает глаза и перехватывает их, запихивая поглубже в машину. — Будете прощаться и мне молча сесть в машину? — елейным тоном спрашивает мальчик, пристально глядя за мнущимися фигурами. Как дети, честное слово. — Лу, сходи-ка нахер, — бросает Сабо. Луффи поднимает руки в притворной капитуляции и распахивает переднюю дверь, параллельно напевая мотив свадебного марша. Прощание вышло немного неловким и скомканным, но четко передавало их отношение друг к другу. На том и разошлись. Сабо выжимает педаль газа, а Луффи полностью скрыл тонированное окно и вывалил из него верхнюю часть тела, продолжая махать руками Коале с невероятно печальным выражением лица. Новая жизнь должна была начаться примерно сейчас; Сабо выруливает на главную дорогу и даже не пользуется навигатором. Боль пройдет — одни воспоминания всегда сменялись другими. Боль притупляется — проходит время. Боль остается шрамом на душе, но даже глубокий ожог заживает. Луффи буквально прилипает глазами к открывшимся ему видам. «Гранд-Лайн» был таким, каким его помнил разум десятилетнего ребенка. Оно и понятно, провинциальный городишка; в таких местах любое изменение подобно катаклизму, но все же — удивительно застывшее во времени место. Очень хотелось посмотреть на бывший дом; в конце концов, именно там были прожиты бессознательные и, вроде как, счастливые годы. Собственно, это было тем, что он и сказал старшему брату. Тот к идее отнесся скептично, но все же подозрительно легко поддался чужому жалобному взгляду и просьбу исполнил. — Ты уверен? — Луффи переводит взгляд со здания обратно на Сабо, крепко сжимающего руль. — Полностью. — Эта табличка с тобой не согласна, — они оба рассматривают дизайнерскую насмешку. Кафе «Барати», где вместо буквы «Т» гордо стоял якорь, а сама надпись была выполнена в цветах формы морского дозора. — Они отдали вполне пригодное для жизни здание под забегаловку, — Сабо закатывает глаза и цокает, готовясь отъезжать. Да, было в этом знании что-то неприятное. Однако этот дом не принадлежал им уже множество лет. И он почти готов был признать, что это к лучшему. Чем меньше ассоциаций, тем спокойней душа. — Разве мы не обязаны зайти? — Луффи звучит расстроенно и провожает удаляющееся кафе взглядом. — Как-нибудь позже, обещаю, — мальчик смиренно кивает и устраивается на сиденье прямо, продолжая обращать внимание на пестрящие рекламой баннеры, множество очередных дизайнерских помутнений на лицевой стороне зданий и счастливых людей, что так кардинально отличались от серой массы, вечно куда-то спешащей и пытающейся не выбиться из ритма жизни в столице. Они подъезжают к добротно выглядящему дому в частном секторе; Шанкс все-таки был человеком не среднего класса. Сабо устает от простой мысли, что теперь драить нужно будет площадь вдвое больше. Луффи подрывается с места и подбегает к высоким воротам, благоговейно проводя пальцами вдоль витиеватых узоров. Сабо беглым взглядом обводит участок облагороженных врат, замечая, что фигур гномов с белыми усиками как минимум семь. Вот и вырисовывается странная картина, где ожидающий Луффи прожигает взглядом затылок Сабо, сидящего в это время на корточках и проклинающего рыжих и карликов соответственно. Спустя пару минут покрытые грязью руки блондина держат связку ключей; он тратит еще время, подбирая правильный. Луффи где-то на третьем гноме уютно устроился обратно на сиденье машины. — Нашел! — неизмеримая радость слышится в тоне Сабо, нараспашку открывающего дверь и с трудом встающего на ноги. Луффи его почти жалко. Никак не комментируя произошедшее, мальчик лишь берет свои личные вещи и не обращает внимания на горящее ощущение от прикосновения к инструменту, что взял, следуя на поводу у эмоций. Дом был обустроен для жизни и поражал выставленной напоказ роскошью: высокие потолки как-будто могли бы укрыть даже доблестных воинов Эльбафа, а мраморная лестница холла по масштабам не уступала всему их бывшему дому в целом. Мальчик проходит в ближайшую комнату и ахает: мягкий диван буквально зазывал Луффи завалиться на него, а огромный телевизор предлагал устроить марафон из фильмов, что так нравились Сабо. Одна только гостиная не оставила его равнодушным и было сложно представить, что еще тут может удивить сильнее. — Даже продажа четырех таких же домов, как наш, не помогла бы покрыть цену хотя бы одной плитки здесь, — комментирует Сабо и едва не роняет коробки. — По Шанксу и не скажешь. Одевается, как черт. Луффи поправляет завязку соломенной шляпы на своей шее и бредет на второй этаж, насвистывая известный лишь ему и Эйсу мотив. Открывает каждую доступную дверь поочередно и останавливается в одном из проемов, рассматривая спальню, полностью залитую солнечным светом. Выбор очевиден. Монотонно разбирает вещи и оставляет чехол на конец. К нему все же приходится тянуться и он решается вытянуть гитару наружу. Луффи оглядывает ее и морщится. Струны порвались. — Значит, загляну в магазин по пути к Зоро, — мудро решает и бежит к выходу. Сказав Сабо, куда направляется и отказавшись от того, чтобы его подвозили, Луффи шагает по пустым улочкам в направлении единственного магазина в городе, что может ему помочь. Смутные воспоминания крутятся в его голове, но он решает их проигнорировать. На витрине здания выставлены различные акустические гитары и колонки; он распахивает дверь и осматривается в поисках ближайшего консультанта. Там оказывается только высокая худая девушка с яркоокрашенными в розовый волосами; она напоминала Луффи зефир. — Йо, мне бы поливеб струны, — обращается к ней, одаривая широкой улыбкой и размахивая рукой в приветствии. Девушка странно косится на него и кричит в противоположную от Луффи сторону: — Тупица! Твоя специализация пришла, — ее высокий голос вполне мог сгодиться для оперы; ощущение, что стекло готово трескаться уже сейчас. Какое-то время не происходит ничего и они в молчании смотрят друг на друга. Неловкости, однако, не было. Спустя время из-за двери показывается высокая широкоплечая фигура. Луффи во все глаза уставился на Зоро. Удача была его вторым лучшим другом. — Прекращай орать, уши вянут, — мужчина недовольно мычит, а девушка показательно закатывает глаза. Наконец, они обращают внимание на клиента. — Луффи? — Зоро в удивлении распахивает единственный глаз; второй располагал давно зажившим шрамом. Волосы у того, к слову, тоже потерпели изменения. Ранее черноволосый мужчина пестрил забавным зеленым. — Давно не виделись! — Луффи, едва ли такое вообще было возможно представить, улыбнулся еще шире и натянул на голову соломенную шляпу. — Надеюсь, что ты успел дослушать ту пластинку. Я отдавал ее тебе всего на неделю! — А вот я надеюсь, что твой паршивый вкус хотя бы немного изменился, — суровое лицо смягчается улыбкой. Дуэт.