Перед рассветом

Перона была недовольна, но ее возмущения оставлены без внимания. — Брось, старик не обанкротится, если я второй раз в жизни уйду чуть пораньше. — Большинство наших клиентов заглядывают только из-за твоей отвратительной внешности, но, конечно, кто будет меня слушать, — девушка продолжала пыхтеть и в стрессе играла с золотой монеткой кончиками пальцев. — Я клиент. Хочу забрать кассира! — возникает Луффи и не отрывает взгляда от тонких рук, исполняющих фокусы. — Так не делается, — отвечают оба работника. Перона облокотилась о прилавок и остановила взгляд на Зоро, закрывающем смену. «Что за несчастный человек», — мелькнула мысль. — Я это не поощряю, учти, — девушка с выражением напускной скуки наблюдала за сценой воссоединения давних друзей. Картина в голове не складывалась; образы этих людей совсем не стыковались друг с другом и это можно было легко доказать. — Луффи? — мальчик впивается в нее червоточиной глаз и она невольно вздрагивает; однако располагающая улыбка на чужом лице и манера, с которой он склонял голову к плечу, придавала ему в некоторой степени безобидный вид. Перона ухмыляется и верит, что ее ловкие пальцы давно усвоили базовые техники. Она размахивает левой рукой в неопределенном направлении и в притворном возмущении вскрикивает. — Вор! — Что? — Луффи переводит взгляд предположительно туда, куда она и указала; девушка пользуется моментом. Как только темные глаза возвращаются к ней и мальчик готовится спросить о чем-то, она тянется к его правому уху и вытягивает руку; монетка выскальзывает с тыльной стороны ее ладони на передний план. Она держит сверкающий чистотой серебряник перед чужим взором и хихикает, когда замечает расширенные в удивлении глаза и приоткрытый рот: — Та-да! Пойман с поличным! — Ого! Как ты это сделала? — совершенно искреннее изумление тешит ее эго и она буквально щебечет в ответ: — Это знание, передающееся из поколения в поколение… — Луффи, пойдем, — воодушевление разбивается о ровный голос Зоро. Упомянутый мальчик почти сразу отвлекается и бежит к выходу, где его уже ждет собранный друг; перед самой дверью Луффи разворачивается к Пероне и машет на прощание, громко заявляя: — Я тоже постараюсь удивить тебя в следующий раз! — девушка с кислым лицом машет ему в ответ и бубнит себе под нос: — Моему дерьмовому братцу лучше вести себя хорошо. Поверить не могу, что они друзья. Разум Луффи в несвойственной для себя манере продолжал размышлять о крутящихся монетках. Зоро, идущий с ним плечом к плечу, чувствовал себя так, как если бы их совместное детство не было столь резко прервано. Мужчина не был любителем инициировать диалог и не считал должным поддаваться неловкости; по ощущениям, их не разделяла пропасть длиною в несколько лет. Тот же город, те же взаимоотношения, — разве что они, должно быть, изменились. «Нет», — лаконично опровергает Зоро в голове спустя мгновение, когда глаза Луффи загораются при виде вывески «Барати». Мужчина морщится, но послушно следует за другом. Их встречает приятная обстановка: весь интерьер выполнен в светлых тонах, на стенах отрисованные подобия волн и висят картины с запечатленными на них множеством рыб; в самом кафе было не так много людей. Они следуют в самое отдаление и усаживаются, открывая лежащее на столике меню. — Ну и цены, — одна из нескольких причин, по которым Зоро терпеть не мог это заведение; при всем обожании Михоука и Пероны. — Бери все, я угощаю! — Луффи посмеивается и быстро пролистывает страницы с салатами. — Предпочту пиво, — Зоро откидывает от себя меню и в упор наблюдает за другом. Тот, однако, не чувствует прожигающего взгляда и продолжает беспечно ознакамливаться с мясным ассортиментом. — И надолго ты здесь? — Луффи отвлекается и поднимает на него глаза; выражение его лица слегка тускнеет. — Навсегда, я думаю, — пожимает плечами и снова утыкается в меню. Зоро вздыхает и закидывает руки на спинку сидения, слегка запрокинув голову и прикрыв глаза. Навсегда, правда? — Приветствую вас в дерьмовом ресторанчике, где еда еще хуже, чем этот поганый интерьер и обслуживание. Чего изволите? — глубокий хрипловатый голос обратился к ним. — О, голова-трава, чего же ты не поздоровался даже? Только тебя всегда жду, — ехидство полностью сменило недовольство. У Зоро дергается глаз. — Именно поэтому, — мужчина хмуро оглядывает высокую фигуру официанта на полставки. — Считаю должным сообщить о сегодняшней акции. Цена на все продукты, содержащие алкоголь, только что повысилась где-то на пятьдесят пять процентов от стоимости блюда дня, — дерьмовая ухмылочка и Санджи щелкает ручкой, готовясь записать заказ. — Слушай, да ты просто… — Ого, это у тебя нашивка с Пуддинг из «Биг Мам»? Крутяк! Сабо не признается, но он обожает их. Особенно любит их слушать, когда собирается на не-свидание с Коалой, — Луффи хихикает и прерывает не успевший начаться спор. Санджи удивленно переводит взгляд на действительно новое лицо в их забегаловке и хмыкает, не отставая: — Люблю эксперименты, которыми радуют эти прелестные леди, — почти любезная улыбка появляется на лице блондина. — Прошу прощения, я вас знаю? — непонятно, была ли эта из ниоткуда взявшаяся любезность обыкновенной вежливостью по отношению к незнакомцу или Луффи расположил официанта к себе одним упоминанием о женщинах. — Я Луффи, — это, должно быть, объясняет многое. Санджи понятливо кивает, ничего больше не уточняет и спешит записать все названия блюд, которые ему диктуют; останавливается где-то на середине, когда понимает, что Луффи просто перечисляет каждое блюдо по порядку. Зоро лишь кивает на немой вопрос в глазах блондина. — Еще бутылку пива и яблочный сок, спасибо! — Пока явно не за что, — официант хмыкает и убирает ручку в нагрудный карман, одной рукой сжимая блокнот и похлопывая им по раскрытой ладони; отправился на кухню, параллельно улыбаясь каждому столику с сидящими за ними девушками. — Вы с ним друзья? — интересуется Луффи и достает несколько сухих салфеток. Зоро некоторое время наблюдает за тем, как мальчик играет с загнутыми углами и почти забывает ответить на вопрос, но все же выдает, когда внимательные глаза впиваются в него: — Я с ним в одном поле срать не сяду, — выходит вымученно и Зоро подхватывает легкое хихиканье Луффи. — Ты сказал, что вы остаетесь здесь. Что случилось? — от веселья не осталось и следа. Луффи перекручивал салфетку между пальцев и едва слышно вздохнул; его руки мелко дрожали; он сжал ладони вместе с содержимым. — Мы решили, что так будет лучше, — отвечает и на время закрывает щекотливую тему. Зоро понятливо кивает и больше не собирается лезть туда, куда его не приглашали. Они были близкими друзьями даже спустя время, это правда. Однако характер Луффи был таков; мысли в его голове не поддавались объяснениям, возможные реакции невозможно было предугадать, а тонна упертости и уверенности делало все еще более взрывоопасным. С такими людьми было и просто, и сложно одновременно, — думал Зоро. — Что собираешься делать? — абстрактный вопрос наталкивает Луффи на некоторые рассуждения. У него не было конкретного плана на что-либо: он жил так, как хотел. Ответственность за будущее давила на него. Никогда он не пойдет по протоптанному пути в виде университета, работы и семьи с двумя детьми ближе к тридцати; его буквально передергивает от одной мысли об этом. Выбрать свой путь — вот, чего хотел Луффи. По такому принципу жил Эйс. Это была одна из многих причин восхищения старшим братом и нужды во всем походить на него. На словах все выходило действительно славно, но в реальности Луффи представления не имел, от чего отталкиваться. — Думаю, что почти решил, — мрачные мысли в голове беспокойно крутились и от этого Луффи слегка мутило. Ничего, справлялся и с худшим. — В любом случае, у меня еще есть время, — звучит беззаботно. — Потом не жалей, что все на последний момент откладывал, — фыркает Зоро и поднимает более легкую тему. Разговоры ни о чем разбавлялись комментариями про еду от подходящего к столику официанта; ароматные блюда исчезали с тарелок, едва их успевали принести. Луффи довольно облизывал пальцы, а Зоро потягивал пиво, корча гримасу, едва на его манерах заостряли внимание. — Так вкусно! — делится Луффи и официант от его комментария буквально расцветает; будто он лично был ответственен за знак качества. Мальчик на всякий случай повторяет еще несколько заказов; его взгляд падает на чужую нашивку. «Эксперимент», — звучит первая мысль. «Начало», — продолжает набатом стучать в голове. Луффи тянется в карман и сжимает купленные струны. Все внезапно становится так просто. Он широко улыбается и у Зоро мелькает мысль, что его друг сошел с ума окончательно. — Нам нужно создать свою группу! — Зоро был прав. — Еще что скажешь? — Ты не понимаешь? Это ведь действительно просто! Все гениальное — просто! — воодушевление в Луффи не хотелось душить на корню; к тому же, это было невозможно. Если этот человек чем-то загорался, то стоящие рядом лишь следили за разрастающимся пожаром. — Все гениальное относительно просто, когда это уже создано, — Зоро считает своим долгом возразить. — То, чего захотел ты, невозможно заполучить одним стремлением. — Я знаю! — нетерпеливо прерывает его Луффи. — Просто представь на секунду, что мы попробовали! Собрали самых классных людей! Мы делали бы все, чего только пожелали! — Твои анархические замашки реально поражают, — Зоро ухмыляется и одним глотком опустошает оставшийся алкоголь. Позволяет себе обдумать идею. Музыка — это то, что по большей части связало его и Луффи; то, что стало поводом для дружбы на всю жизнь. Предложение Луффи — логичный исход. — У меня все еще есть работа. — Брось, — мальчик фыркает от абсурдности его заявления. Это почти обидно. — Стоять за кассой одного из магазинов, которым владеет твой папуля? Это правда то, чего ты хочешь? — удар по еще свежей ране. Зоро прикрывает глаза; смирение настигает его неожиданно быстро. — Ты ведь в курсе, что я не умею ничего, кроме гитары? — Луффи взбудораженно подпрыгнул на месте; прозвучавшее интерпретируется как согласие. — Тогда ты будешь ведущим гитаристом, что сложного! — взмахивает руками и почти сносит со стены картину. Зоро осторожно поправляет покачивающийся предмет интерьера и недоуменно смотрит на Луффи. — Если я ведущий гитарист, то ты? — Вокалист, естественно! — можно было услышать звук заранее разбитых стекол. — Идея обречена на успех, — Зоро отсалютовал пустым стаканом и недовольно поморщился, когда официант принес счет. Луффи принял это за призыв к действию. — Хочешь вступить в нашу музыкальную группу? — не отрывает взгляда от обескураженного лица; опускает глаза на бейджик и в легком смущении проговаривает: — Сан-джи! — Без понятия, о чем ты. Счет, — игнорирование не заставляет Луффи отступить. Он бегло осматривает общую сумму к оплате и выдает: — Не оплачу, пока ты не согласишься вступить в нашу группу! — Какого черта? — вырывается у Зоро, но остается без внимания. — Во-первых, это незаконно, — возвращаемся к анархическим наклонностям Луффи, потешается про себя пока что несостоявшийся гитарист. — Во-вторых, я отказываюсь вступать в ваш сомнительный кружок по интересам. В-третьих, я не собираюсь взаимодействовать с головой-травой больше, чем уже вынужден, — стало быть, после такой тирады Санджи оставят в покое. Наивно. — Я отказываюсь от твоего отказа! — просто возникает Луффи. У его будущих невольных союзников прогрессирует мигрень, хотя Зоро уже должен был привыкнуть. — Вот у нас уже и трио! — невинно добавляет. — Я даже играть не умею, — последний и действенный аргумент. Санджи почти облегченно вздохнул, но его быстро возвратили с небес на землю, причем плашмя о самую твердую из поверхностей. — Научишься! Будешь хорошим басом, я чувствую! — чужая абсолютная уверенность затмевает даже собственные нерешительные мысли. Санджи сам пугается того, как легко поддается мужскому, на минуточку, влиянию! — Почему я вообще все еще обсуждаю это? Оплатите счет и убирайтесь, — блондин похлопывает по бледной щеке, надеясь привести себя в чувства. — Если вступишь к нам в группу, то как-нибудь пересечешься с Пуддинг, — по-настоящему действенный аргумент звучит от Зоро. Глаза Санджи загораются от одной мысли и он забывает про все недавно озвученое недовольство. — Конечно, когда приступать? — вдохновенный порыв был раздавлен грузом осознания. Санджи заключил сделку с Дьяволами. Упомянутые Дьяволы покинули «Барати», закрыв счет и удостоверившись, что их номера телефонов были друг у друга записаны; пусть Зоро делился им с явной неохотой, которую Санджи разделял. Луффи был безгранично доволен и прикидывал дальнейший план, то есть что-то невообразимое и поставив большую часть исполнения на удачу. Заболтавшись, Зоро даже не заметил, как они оказались у его дома: — Ты разве не к себе? — уточняет и видит, как Луффи ехидно посмеивается. — Серьезно думаешь, что после такого я смогу усидеть дома? — Ага, к чему вопрос, — вздыхает и достает ключи. С первого взгляда дом не потерпел никаких глобальных изменений, однако побеленные потолки больше не имели занимательных трещинок, а старые обои были сорваны и их заменили подростковые наклонности Пероны, которые Михоук с энтузиазмом разделял; от мальчишеских детских рисунков на стенах не осталось и следа. Луффи было слегка грустно от этого осознания, но взгляд наткнулся на выцарапанные пометки их роста; Михоук говорил, что фломастеры никуда не годятся и лично вырезал все ножиком. — Повторим? — Я и так вижу, что ты семьдесят шесть максимум, — поддразнивание прерывается звуком захлопнувшейся двери. Тяжелые шаги идут на звук их голосов; первым делом на глаза попадается шляпа, в руке фигура сжимала секатор, а на ее одежде повсюду виднелись следы земли и известки; Луффи с удивлением узнает Михоука. — О, здрасте! — без пяти минут садовод с удивлением осматривает незваного гостя. На лице отражается легкий мыслительный процесс и низкий голос спрашивает: — Луффи? Это сюрприз, — не совсем удивленно звучит, но никто его не винит. Потому что, ну, это же Михоук. В нем эмоции только после пяти литров хорошего вина или после раздражающих шуток Шанкса; такова учесть старых друзей. — Зоро, ты не на работе. Понимаю, почему. Отдыхайте, — машет им секатором на прощание и достает что-то с верхней полки, вновь выходя на задний дворик. — Дядька супер, — резюмирует Луффи и бежит на второй этаж, где в его памяти находится комната Зоро. Тот лишь несчастно вздыхает и медленно поднимается вслед. Луффи устраивается в чужой комнате так, как делал это уже множество раз. Рассматривает отклеивающиеся плакаты на стенах и вспоминает, что оставил такие же под кроватью в другом городе; несколько гитар стоят у подоконника и мальчик подавляет искушение подкрутить чужую настройку просто ради развлечения. В комнату неспешно входит Зоро и стягивает уличную футболку, выставляя напоказ мощную спину и мышцы рук. — О-ля-ля, вот о чем твоя сестренка говорила! — Заткнись, — Луффи посмеивается и отворачивается; не для того, чтобы перестать смущать, а потому что ему неинтересно. — Я вот о чем подумал, у нас же вкусы совсем не совпадают! Как мы будем играть в одной группе? — Ты все еще можешь отказаться от этой затеи, — несерьезно бросает и съеживается под недовольным взглядом. Луффи имел ауру, которая с трудом давала возможность ему возразить. — Музыка — это ведь не о рамках. Нам не нужно выбирать стиль, мы вольны делать все, что захотим. Подумать о гармонии можно и потом. — Что-то в этом звучит неправильно. Ладно, — Луффи усаживается на кровать и закидывает ногу на ногу. — Помню, что ты стихи любил писать. Покажешь? — Зоро смущенно откашливается и в отрицании качает головой; так быстро, что даже страшно. — Ни к чему порывы десятилетнего школьника в текстах использовать. — Я шучу! Ты наверняка только и делал, что писал о том, как тебе нравится Куина! — насмешливо звучит и Зоро воздерживается от того, чтобы позорно оправдаться. — Брось, все песни мира о любви. Я такие не хочу, — интересная мысль. Зоро понимающе кивает и падает на кожаное кресло, перебирая старые записи. На деле, Луффи просто не нравилось рассказывать о том, чего он не понимал. Ни разу в жизни он не был влюблен и его тошнило от одержимости медиа этой темой. Зачем из раза в раз повторять одно и то же, когда существует еще такое количество интересных тем? Навскидку он может припомнить лишь несколько исполнителей, которые разделяли его мнение. Луффи не хотел нести в массы идею романтичной любви! Луффи хотел нести в массы романтику мечтаний. Это могло звучать одинаково, ведь какой среднестатистический человек не грезил о вечных крепких отношениях? Но это было совсем о другом; это было о стремлении, о независимости и о собственной силе! Пока он перебирал в голове эти мысли, Зоро старательно выводил что-то на листке. Окликнул его спустя пару минут и гордо показал результат: — Смотри, — перед лицом Луффи была листовка. В центре была обозначена рамка и можно было разгадать силуэты некоторых музыкальных инструментов; саму рамку накрывал рисунок соломенной шляпы, а крупная надпись «срочный набор в группу» и цифры под ней сразу бросались в глаза. Лицо мальчика просияло, он выхватил листовку и едва ли не подпрыгивал на месте от переполняющего его энтузиазма. — Круто, я тоже хочу! Этим они и занимались беспрерывно несколько часов. Зоро откидывал все первые и остальные неудачные попытки Луффи; утешительно хлопал по плечу, продолжая наполнять стопку исключительно собственными удавшимися экземплярами. Под конец Луффи сдался и просто наблюдал за чужими аккуратными мазками. — Тогда завтра расклеим их? — спрашивает и не ждет отрицательного ответа. — Конечно. Я от тебя больше так просто не отделаюсь, — Луффи кивает в подтверждение. Ворох мыслей и понимание того, что ему нужно возвращаться в свой-чужой пустой дом слегка поубавило его энтузиазм; Зоро заметил это и легко потрепал по волосам на прощание. — Не раскисай, тебе не идет. Луффи рассматривал маленькую стопку листовок в своих руках; те были доверены ему для сохранности, потому что Зоро не был полностью уверен в том, что они останутся нетронуты даже на ближайшие двенадцать часов. Луффи брел по знакомым улицам и почти наслаждался закатом; атмосферу дополнили неожиданные чистые звуки скрипки. Мальчик круто развернулся и приметил высокую мрачную фигуру, что выступала у одного из проходов. За рекордно короткое время перед человеком собралась толпа, которая охотно кидала монеты в раскрытый на полу чехол. Луффи не удержался и подошел ближе. Высокий мужчина ловко управлялся со смычком; Луффи завороженно следил за чужими опытными пальцами, так крепко сжимающими гриф. Угол его челюсти отличался особой утонченностью даже с щетиной, которую Луффи на дух не переносил; мужчина без проблем удерживал инструмент и внимание слушателей. Мальчик обвел взглядом черную рубашку, которая висела на чужом теле достаточно свободно; темные джинсы имитировали брюки, а лакированные туфли забавно дополняли образ. Вернувшись к чужому исполнению, Луффи завороженно прислушался к льющейся мелодии. Выступление оборвалось также внезапно, как и началось. Луффи недоуменно моргнул, а люди вокруг воодушевленно аплодировали и начинали расходиться. Мальчик смущенно опустил глаза на собственные занятые руки и сразу возвратил взгляд на мужчину; тот слегка насмешливо поклонился толпе и нагнулся к чехлу, ловко подбирая брошенную ему мелочь. Луффи глубоко вздохнул и встал напротив, неловко нависая над чужой сгорбленной фигурой. — Это было очень здорово, — он не смог придумать ничего лучше. На него никак не реагируют и Луффи крепко обхватывает стопку бумаг одной рукой, пока вторая потянулась к карману и пыталась нащупать собственные деньги; руки чувствовали только упаковку струн, которые сегодня стали причиной слишком многих поворотных моментов в его жизни. Мужчина поднялся на ноги и теперь именно он мрачной тенью нависал над Луффи. — Спасибо, — голос тоже был в самый раз; достаточно мелодичный и с чувствующейся силой. Луффи молча протянул ему одну из листовок и купленные определенно для другого момента струны; сам не успел понять, что делает. — Мне очень понравилось. Вступи в мою группу. Это — тебе. У меня денег нет просто, все в кафе спустил, — честно выпаливает; слегка удивленное чужое выражение заставляет улыбнуться. — Ты просишь скрипку вступить в группу? — впервые в чужом серьезном образе прослеживался намек на веселье. Луффи ухватился за это и настоял: — Да, а что? Ты потрясно играешь, а я ищу такое! Зоро не возразит, а Санджи все равно ничего не понимает. Дождемся, кстати, когда он играть научится! — не замечает чужой темнеющий взгляд и потерю любого интереса в разговоре. — Я свое отыграл, бывай, — просто роняет он и подхватывает чехол, направляясь прочь. Луффи провожает его взглядом и делает несколько шагов вслед: — А струны? Эй, как тебя зовут хотя бы? — его крик слышен, наверное, за километр. Высокая фигура слегка замедляется и говорит, не разворачиваясь: — Оставь себе, шляпка, — Луффи не понимает чужого ехидства и остается без приятной компании посреди полупустой улочки. — Ну и ладно! Многое теряешь! — надеется, что его услышали и тоскливо утыкается в листовку. Замечает краем глаза на двери какого-то магазина прикрепленное расписание и со спокойной душой прикрывает объявлением никому ненужную информацию.