Ревность Дарвина и последствия

      Пенни следовала за цветочками-оригами, сделанными со все душой и неважно, из чего конкретно. Ну, может, и не прям с душой, просто Гамбол так думал, когда делал, не осознавая истины. В этот момент они с Дарвином были в сарае и заканчивали с уютным декором.       Дарвин закреплял на стене гирлянду из искусственных роз. На его лице была через большую силу натянута улыбка. «Ничего, всё хорошо, — думал он, приободряя себя. — Гамбол — мой брат, а я… я за него рад. Он любит Пенни». В сердце неприятно кольнуло, впрочем, как и всегда от этой мысли. Мысли о том, что Гамбол влюблён в Пенни, а Дарвин… Да, Дарвин — просто его брат.       И, конечно, он очень ценил их тёплые отношения, но порой приходилось признавать, что хочется большего. Признавать самому себе. И от осознания того, что он совершенно и полностью влюблён в Гамбола, становилось неловко, но невероятно приятно. Если, конечно, по-другому любимой Гамболом Пенни рядом нет…       Поддельная улыбка спа́ла, Дарвин печально вздохнул. — Что случилось, дружище? — сидя на полу, удивлённо посмотрел на друга Гамбол. В его голосе слышалось выраженное неравнодушие.       На секунду Дарвин задумался.       «Это неправильно… Нельзя скрывать от Гамбола свои чувства!»       Он скажет ему обо всём! Решится и раскроет свой секрет! Сейчас, прямо сейчас…       В глазах Дарвина собрались одинокие слёзы. Он резко повернулся и начал мять подол толстовки. — Мы можем поговорить? — аккуратно начал он. — Да, конечно. О чём ты хочешь поговорить?       Гамбол отложил свои дела и встал. Отряхнувшись, он облокотился о стенку. Гамбол показывал своё внимание и полное присутствие в предстоящем разговоре. Братьям всегда казалось, что СДВГ Гамбола на Дарвина не «работает» даже в самой меньшей мере. — Я хочу тебе кое-что рассказать, только ты должен простить меня за это, ладно? — Дарвин поднял свои блестящие глазки на брата. — Конечно, — Гамбол начал замечать, что Дарвин едва ли не плачет. — Я безответно влюбился, — зажмурившись, пролепетал он. — О, — заинтересованно отозвался Гамбол. — И в кого же?       Возникла пауза. Дарвину показалось, что воздух перестал поступать в лёгкие. Но он смог. — В тебя, Гамбол.       Хм, прозвучало более-менее спокойно, этому Дарвин был рад. Страшнее всего всегда ожидание, действие — освобождение от страха.       Гамбол в ответ на слова друга блаженно улыбнулся, прикрывая глаза. — Ты подобрал верный ключик, — Гамбол неспеша пошёл в сторону Дарвина. Он отреагировал так кротко, чтобы собрать все чувства и открыть их, м-м-м… Немного позже… — Ч-что?       Смелый мальчик удивлённо хлопал глазками. — Благодаря твоим словам, я, наконец, понял, что происходит, — в привычной манере пояснил Гамбол. Он уже почти вплотную приблизился к другу. — Я тоже в тебя влюблён.       Вскоре, через минутку, дверь сарая тихонько приоткрыла Пенни. Её удивлённый вид сменил умилённый, когда она увидела мальчиков. Гамбол, прижимая Дарвина к стене, страстно целовал его. Дарвин крепко обнимал Гамбола, сжимая ручки в кулачки и щурил брови от удовольствия. «Разобрались,» — с искренней улыбкой подумала она, довольная вышла и прикрыла за собой дверь.