Его рыжий Питер

Ночь. На улицах города ни души, а свет в окнах панельных девятиэтажек давно погашен. Кажется, лишь сам Питер ещё не погрузился в дрёму вместе с теми редкими душами, чья бессонница не позволяет, сомкнув глаз, наконец окунуться в заветные путы царства Морфея. Именно таким является Андрей Мильтонов. Он ещё с вечера сидит на кухне, медленно потягивая остывший терпкий кофе, который домочадцы купили за гроши. В его случае кофеин является буквально единственным возможным способом не упасть головой на страницы ненавистной книги по праву и не заснуть в ближайшие пару часов. За это время ему надо как можно лучше подготовиться к предстоящему зачёту, но мысли Андрея занимают сейчас только стихи из потрёпанного сборника Блока, аккуратно примостящегося напротив. Он подолгу задерживает взгляд тёмно-ореховых радужек на одной странице, а после чересчур аккуратно и медленно переворачивает её. Ситуация повторяется вновь и вновь, пока сну наконец не удаётся взять своё, и парень засыпает, сложив руки на книге. Учебник по праву всё ещё закрыт, а материал так и не выучен. На утро глаза ужасно болят от чтения в темноте и совсем немного от тех ненавистных капель солёной жидкости, застывающих на его щеках после очередного приступа паники, кошмара… нет. Он не способен на слёзы, это ложь придуманная мозгом, не больше. Такое происходит слишком редко, чтобы решать эту проблему и вообще считать её таковой. Пару раз в неделю? Он переживёт. Быстрые и явно нервные шаги Кирилла, по звуку приближающиеся к кухне, заставляют Андрея окончательно прийти в себя. Парень резко встаёт со стула, из-за чего перед глазами всё предательски темнеет и, несмотря на лёгкое головокружение, направляется в ванну. — Опять ни черта не сделал? — сонно, с сильной ноткой недовольства в голосе и скорее для галочки, чем из искреннего интереса, спрашивает Кирилл. В отличие от Мильтонова он действительно учил историю России и почти всю ночь провёл за рефератом по межвоенному периоду 1918–1938 годов. Его вид говорит сам за себя, но Деев абсолютно безразличен Андрею, и потому тот лишь обходит его, наконец оказываясь в ванной. Заветный глоток холодной воды из-под крана и пустой взгляд холодно-карих глаз пробуждают Мильтонова. Опять новый день, который надо каким-то неведомым образом пережить. — Да где этот грёбаный кофе?! — доносится из кухни взбешённый голос близнеца Андрея — Александра. А в голове парня в тот момент лишь проносится: «Теперь этот день ещё более тупой и бессмысленный», ведь так начинается почти каждое утро в их съёмной квартире. Вообще-то почти всю сумму платит Николай, — но парень предпочитает называть себя Ники, так что в дальнейшем таковым и будет, — а это совершенно не волнует остальных трёх бедных студентов, проживающих в ней. Ники сам предложил парням съехаться, пытаясь наладить взаимоотношения близнецов, но наличие там Кирилла да и закоренелая ненависть Мильтоновых явно мешали тому. Итак они всё ещё пытаются выяснить, где кофе. — Вчера он был на верхней полке, там же, где макароны, — пара минут молчания, и Хмелёв сонным голосом, ещё даже не встав с кровати, продолжает: — Не, мы съели последние позавчера, ищи слева от сахара, на той же полке. После этих слов Андрей покидает ванну, перебираясь на кровать, где наконец открывает учебник по праву, начиная действительно что-то учить. Зачёт как-никак через три часа, а за это время надо ещё суметь вытащить себя из дома и не заснуть во время прочтения необходимого материала в метро. Так через час парень читает уже пятую страницу, что считается абсолютным рекордом, ведь обычно его хватает не более чем на три, и начинает собираться в ненавистный всей душой университет. На улице всё так же холодно, грязно и сыро, что не удивительно, ведь в Питере подобие привычной весны наступает лишь в конце апреля, что уж говорить о мартовском морозном утре. И как бы сильно не хотел сам Мильтонов оставить это без внимания, как он обычно поступает с остальным «незначительным», не получается. Сигарета в его болезненно-бледных пальцах тлеет почти сразу от очередной капли воды, а может и снега, падающего с неба. Это ужасно раздражает, но приходится отступить и ехать в метро, не выкурив ни единой. Наконец, спустя долгий час, проведённый в компании таких же недовольных студентов, как и он сам, а также людей торопящихся на роботу, Андрей выходит из переполненного метро. Его светлые, почти пепельные волосы спадают на глаза, и парень вновь лезет в карман пальто за сигаретой. На этот раз у Мильтонова получается достать заветную палочку и парой затяжек выкурить почти всю. «Теперь уже можно поторопиться, чтобы прийти хотя бы к середине третьей пары и сказать пару слов на зачёте», — думает Андрей про себя и, усмехнувшись вслух, бежит к зданию университета. Почти сразу на первом этаже его взгляд привлекает Кирилл, а точнее рыжеволосый юноша, который увлечённо обсуждает что-то с парнем. Тот стоит в пол-оборота, и Андрей прекрасно видит взгляд его выразительных голубых глаз, почти слишком смуглую кожу и слышит русскую речь, с ярким иностранным, похоже, итальянским акцентом. По этому парню понятно, что он точно не чистокровный русский, но при этом имеет слишком славянскую внешность для иностранца. Довольно непривычно видеть такую странную смесь совершенно разных национальностей в одном человеке, но это вызывает любопытство и неподдельный интерес у Мильтонова. — Чего пялишься? — буркает Кирилл, оборачиваясь, видимо, замечая взгляд подозрительного юноши, брошенный в сторону Андрея. — Ничего, — Андрей говорит это достаточно сухим тоном, в своей обычной манере, чтобы фраза не привлекла внимание, да и отвечать действительно заинтересованно для него не имеет смысла. На зачёт он естественно опоздывает, хотя задерживает и не настолько сильно, как кажется вначале, но главной темой по праву сегодня для него становится тот непонятный рыжеволосый итальяшка, стоявший рядом с Деевым. Кто он и почему член его семью разговаривает с ним? Всё это вызывает вопросы, а ещё интерес. Очень много интереса, потому что никогда раньше Андрей не видел этого молодого человека — ни в университете, ни тем более с Кириллом. Потому что его странные рыжие волосы, слишком светлые глаза, цвет кожи и акцент совершенно не сочетаются с тем, к чему он привык, не вписываются в рамки привычного. Нет. Он интересен Андрею лишь из-за своей странности и связи с Кириллом. Он говорит это себе, а значит это действительно так.

***

На следующее утро в Питере всё ещё холодно. Люди на улицах уже плавают в лужах из-за тающего льда, но мороз не отступает до последнего, а те, кто должен хоть как-то убирать эти последствия ранней весны, кажется, отсутствуют. Это особенность города, особенность всей России, и Андрей Мильтонов терпеть её не может, потому что старые, потрёпанные кеды вновь промокают насквозь. Он ненавидит ощущать эту неприятную, растекающуюся в ботинках лужу ещё больше, чем сам факт весны, а потому первые две пары сидит с недовольной гримасой на лице и сверлит взглядом последнюю парту, на которой, опустив голову на изгиб локтя, тихо посапывает тот самый рыжий парень. На самом деле мокрые кроссовки являются лишь очередным оправданием, а по сути Мильтонову просто нравится пялиться на огненно-медную макушку. Но он никогда не признается в этом и потому просто продолжает рассматривать до жути красивые небрежные кудри. Так происходит ещё пару часов, дней, а может и недель, пока на одной из пар по истории не происходит кое-что интересное.

***

Парни, как обычно, сидят на соседних парах. И не потому что тот рыжеволосый чудик решил заговорить с Андреем, а потом они подружились, а именно потому что Мильтонов сам намеренно садится поближе. Ему вновь интересно рассматривать растрёпанные по веснушчатому лицу локоны, изредка отворачиваясь, когда юноша приоткрывает глаза, и вновь пялиться на него с неподдельным интересном, когда тот погружается в лёгкую дрёму. Правда, сегодня это продолжается совсем не долго. В определённый момент преподаватель начинает объяснять новую тему, увлечённо рассказывать о какой-то стране, и тем самым привлекает внимание молодого человека, за которым так отчаянно наблюдает Андрей. Он что-то записывает в тетради, а рукава старой толстовки предательски поднимаются вверх, открывая взору россыпь шрамов. Смотреть на такое и при том сохранять невозмутимое выражение лица не смог бы почти никто. Никто, кроме Андрея Мильтонова, потому что ему, конечно, не впервой видеть такое произведение искусства на коже человека. Правда, в отличие от всех тех случаев, когда он видел подобное раньше, шрамы на руках этого парня не похожи на те, что обычно появляются в течении жизни по разным причинам и даже те, что люди наносят себе намеренно. Они больше смахивают на ожоги, очень глубокие порезы тупым, возможно, тяжёлым предметом и наконец совершенно отсутствующие белые участки кожи, вырезанные когда-то ножом. И именно они становятся последней каплей в бесконечном море интереса к личности этого человека. — Что это? — без единой эмоции на лице спрашивает Андрей, указывая на руку рыжего голодранца. — А тебе не плевать? — также сухо отвечает ему «собеседник». По лицу парня видно, что ему абсолютно плевать, но еле заметное изменение в мимике говорит об обратном — это Андрей замечает почти сразу. — Мне? О, да ты даже не представляешь насколько. Просто стало любопытно, что такой странный тип делает в России, да ещё и тут, на историческом, по-моему, факультете. — Отвали, — это звучит уже более грубо, убедительно, но всё также чёрство. — Ты хоть кто такой? — еле слышно усмехается Мильтонов и переводит взгляд на доску, делая вид, что усердно конспектирует лекцию. — Наиль. Больше не лезь, прошу. Ты ведь сам пожалеешь об этом, — конец фразы парень произносит гораздо тише, но до Андрея доносится и это. Больше нет смысла играть в кошки мышки, и он решает окончательно разобраться, кто этот тип такой и что он забыл в компании Кирилла пару дней назад.

***

На парковке стоят всего несколько машин — все студенты уже либо уехали домой на метро, либо ушли пешком, такая роскошь как собственный транспорт большая редкость в этой стране. Но пара легковушек всё же одиноко стоят в ожидании своих хозяев, и лишь один чёрный мерседес разбавляет эту серую картину питерских дорог. Именно в него садится Наиль под руководством другого взрослого мужчины, а следом машину брата заводит Андрей. «Эта игра начнётся и закончиться сегодня», — думает про себя он, ещё не подозревая о том, с кем в действительности имеет дело.