Тень ангела

      Аластор слышит тихий щелчок открывающегося замка и напрягается, сидя за кухонным столом. Рука застывает в воздухе, крепко сжимая ложку. Он прислушивается к чужим шагам и движениям в коридоре, слышит шорох одежды и пакетов, но это никак не помогает. Сердце бьется быстрее, почти болезненно в груди, когда шаги приближаются к кухне. Будет ли он в хорошем настроении сегодня после того случая утром? Как ему сбежать с кухни незамеченным? Что ему сделать если дела зайдут слишком далеко? Как ему спасти-       — Аластор, — мягкий голос матери едва слышен, ее усталость, как всегда, отчетлива, соответствуя измученному лицу. Это всего лишь его мать и Аластор с облегчением выдыхает. Она проходит дальше на кухню и ставит полные продуктов пакеты на стол, прежде чем издать тяжелый вздох. Он внимательно наблюдает, как его мать молча стоит несколько секунд, прикрыв глаза и собираясь с силами. Это настолько частая картина, что Аластор прекрасно знает, что в такие моменты нужно просто позволить ей эти несколько секунд спокойствия и тишины, прежде чем ей снова придется сталкиваться со всеми их ежедневными проблемами. О том, что проблема здесь только в одном человеке, никто из них не говорит, но Аластор хочет сделать ясным для нее, что он все понимает и он на ее стороне. Правда, кажется, его мать продолжает молчать обо всем и это в какой-то степени его раздражает. Если бы она только спросила его, согласен ли он сбежать вместе с ней, уйти отсюда куда подальше и никогда не оглядываться назад, Аластор тут же согласился бы. Но его мать никогда не спрашивает, а он никогда не пытается поднять эту тему, сам не зная почему. Ему кажется, что эта тема под запретом, особенно когда осознает, что причина ее страданий, это лишь желание того, чтобы у него был отец.       То, что ему этот отец никогда не нужен был, он тоже не говорит.       — Так, — его мать наконец-то выпрямляется и улыбается ему, а в ее карих глазах блестит легкое веселье. Правда он прекрасно знает, что там, глубже, только грусть и печаль, но это еще одна вещь, о которой Аластор не осмеливается говорить, хотя он бы многое отдал, лишь бы лицо его матери оставалось полным искреннего счастья, которого Аластор так давно не видел. Она может продолжать улыбаться ему, продолжать обнимать и делать вид, что все в порядке, но он знает правду. С каждым днем его мать все больше гаснет и это наполняет его странным чувством отчаяния. Безысходности. Тем не менее, сам не зная почему, Аластор подыгрывает ей, робко улыбаясь в ответ.       — Привет, — он отвечает ей шепотом, вставая на стул, чтобы дотянуться до пакетов и начать помогать вытаскивать продукты на стол, которые его мать позже убирает в холодильник и шкафы. — Он спит, — Аластор добавляет, ловя каждое ее движение. То, как руки перестают трястись и то, как она лишь молча кивает в ответ.       — Тогда будем тише, да? — ее голос всё еще ласковый и приятный, когда она говорит с ним так, будто бы это какая-то игра, а не жестокая реальность, в которой Аластор чувствует себя как загнанное животное в клетке. Обращается с ним так, будто бы он все еще ничего непонимающий ребенок. Аластор не знает, чего бы он хотел сейчас больше: чтобы он действительно был невежественным ребенком, которого заботили бы только игры и сладости, или чтобы его мать наконец-то перестала притворяться, что он ничего не слышит и ничего не видит. Она прекрасно знает, сколько всего происходило у него на глазах, но отказывается обсуждать это. У него после каждого раза остается только горький вкус во рту. Сегодня тоже. Воспоминания только вызывают тошное чувство, и он тяжело сглатывает, аккуратно садясь на место. Пакеты остаются на столе, чтобы не издавать лишнего шума.       Пока Аластор возвращается к еде, хотя уже с потерянным аппетитом, его мать отходит на несколько минут. Возвращается она уже в домашней одежде, держа в руках свою потрепанную годами сумку, которую осторожно ставит на стол и начинает в ней что-то искать.       — Я купила тебе кое-что, — она тихо говорит, не поднимая взгляда. Губы поджаты и Аластор чувствует странное напряжение от этого, но решает ничего не говорить. Его мать спустя несколько секунд находит то, что искала, доставая небольшой карманный блокнот и карандаш. Она протягивает их ему и нежно улыбается. — Я бы хотела, чтобы здесь ты писал всё, что думаешь и чувствуешь, хорошо?       Аластор молча смотрит на эти предметы несколько мгновений, прежде чем кивнуть и осторожно взять их. Он ждет от нее каких-либо еще объяснений, но его мать молча уходит готовить ужин.       Аластор помогает ей.

***

      Его мать никогда не объясняла ему почему попросила об этом. Никогда не читала его записи, не спрашивала о них и, в принципе, никогда не поднимала эту тему, пока он сам не начинал об этом говорить. Аластор, честно, долгое время не мог понять зачем ему это, но только с возрастом к нему пришло осознание, которое каждый раз заставляет его скрипеть зубами и метаться между ненавистью к мужчине и нежностью к матери. Этот простой предмет вызывал в нем столько противоречивых чувств и самое ироничное то, что их он также записывал в эту же простую записную книжку. За столько лет он успел исписать и купить несколько новых, но каждую Аластор хранил у себя в тумбочке. Это было не на память, ведь он никогда не перечитывал их, но и выкидывать было жалко. Так что они продолжали лежать там и пылиться.       Сам не зная почему, Аластор продолжает следовать совету своей матери. Может, потому что особо ничего не изменилось с того времени. Конечно, теперь он не находится в присутствии ублюдка, которого называли его отцом, и он мог спокойно говорить все, о чем думал и чувствовал, правда продолжалось это недолго. Его затянуло в эту темную кровавую спираль и небольшой блокнотик стал его единственной отдушиной. То, что он не мог рассказать даже Рози, хранилось в неряшливых буквах и запятнанных красным страницах. Бессвязное безумие, на которое даже ему иногда было противно смотреть.       Но сейчас на одной из чистых страниц было только одно слово — «Люцифер». Карандаш завис в воздухе и Аластор раздраженно топал ногой, пытаясь зацепиться хоть за одну мысль к этому имени и продолжить. Ничего не было. Он не мог понять как один человек мог вызывать в нем столько эмоций, но в то же время оставлять его голову абсолютно пустой.       Или же нет.       Аластор быстро пишет слово «Тепло», слегка дрожащим почерком, слишком сильно надавливая карандашом, когда ставит точку.       Люцифер — это тепло. В голове кружится эта мысль и он не знает, что думать насчет этого. Это не имеет никакого смысла и, если честно, Аластор даже не может понять, что он имеет в виду под этим. Какое тепло? Рози тоже теплая, как и Мимзи. Вокс, кажется, тоже, хотя Аластор не особо часто его касается. В принципе, они живут в южной части Луизианы, здесь должно быть тепло в это время года. Тем не менее, его не покидает чувство, что от Люцифера исходит другое тепло. Такое знакомое, будто бы Аластор уже ощущал это раньше, но никак не мог вспомнить. Это начинало даже раздражать, когда он хмурился, опуская взгляд на страницу блокнота.       Тепло как от-       Аластор резко захлопывает блокнот, прежде чем успевает закончить свою мысль, переводя дыхание. Это было бы ужасно грубое сравнение. Он никогда бы не поступил так со своей матерью, и никто не сможет даже близко к ней стоять, даже Люцифер со своей дурной теплотой и яркостью. Ему совсем не нравится мысль о том, как они могут быть похожи. Что он мог бы узнать нового соседа Рози поближе и увидеть в нем еще больше сходств с родным ему человеком. Что Аластор мог бы заменить эту пустоту после того случая когда-       Это совсем уже плохо. Он резко встает, пиная стул подальше от себя и с громким хлопком ударяет руками о стол. Крепко стиснув зубы, Аластор делает глубокий вдох и прислушивается к звукам вокруг. Тиканье часов, слабый ветер снаружи, капающий кран. Выдох, и он выпрямляется. Он сам не понимает от чего так резко взъелся, но это не было чем-то необычным в последние дни. Вокс действовал на нервы, он так хотел от него избавиться, но не мог, не тогда, когда Люцифер пришел, весь взволнованный и обманутый Мимзи, а затем пытался с ними познакомиться. Аластору хотелось рвать на себе волосы от этого отвратительного чувства. Он никак не мог понять почему ему не все равно и почему бы ему просто не откопать еще одну яму в лесу для нервного блондинчика. Это, безусловно, решило бы все его проблемы, но сама мысль вызывала только горький привкус во рту, и он отбрасывал этот план на потом, только чтобы снова всё повторилось.       Чувствуя, как эти мысли скоро сведут его с ума, Аластор почти выбегает из дома, прихватив с собой коробку печенья чисто для приличия. Он знал, что мог бы пойти в гости к Рози с пустыми руками и она ничего не сказала бы на это, но Аластор считал, что это крайне неприлично, особенно если в какой-то момент он начнет ей жаловаться. Лучше задобрить свою подругу чем-то сладким перед тем, как мучить её своими проблемами. Хотя ему очень хотелось бы отрицать тот факт, что Люцифер — точнее то, как он занимал его мысли в последнее время — был проблемой. У Аластора нет проблем, совсем. У него есть отличная работа, близкая подруга и прекрасный план, как медленно избавить этот город от отбросов.       У него точно нет никаких проблем, и Люцифер никак этого не изменит.       Дорога до дома Рози ощущается быстрой и почти незаметной для него. Он уже давно знает этот путь наизусть и мог бы прийти сюда с закрытыми глазами или в кромешной тьме. Учитывая то, как часто Аластору приходилось идти сюда ночью, в последнем он был полностью уверен. Он встает на чужом пороге и легко стучит пару раз, припоминая, что звонок так никто и не починил. Это должен был сделать «близкий» друг Рози, но вот его нет уже несколько недель, а полиция разводит руками. Упс. Аластор не может заставить себя испытывать чувство вины по этому поводу, разве что только из-за дверного звонка.       Аластор сам его починит, решает он, снова аккуратно стуча в дверь. Проходит несколько секунд, прежде чем он собирается снова постучать, потому что Рози явно не спешит открывать, но его перебивает громкий крик из соседнего дома.       — Рози ушла! — этот невыносимый голос заставляет Аластора поморщиться и с отвращением повернуться, глядя на старушку, что выглядывала из окна своего старенького дома и ухмылялась. Она явно знала, как сильно бесила его. — Либо жди тихо как пес, либо проваливай!       Аластор считает про себя до десяти, напоминая себе, что он уже несколько лет не попадается полиции не для того, чтобы средь бела дня убить бедную старушку. Выдавливая явно раздраженную улыбку, он отвечает Сьюзан, самой отвратительной соседке Рози, с максимально возможной вежливостью. То есть, никакой.       — Вам рекомендую того же! — и, прежде чем она успеет затянуть его в очередной спор об ужасных манерах и того, как раньше было лучше, Аластор буквально сбегает, поспешно уходя от дома Рози. Ее явно сейчас нет, так что стучаться бессмысленно. Он может попробовать прийти позже. Может, вечером? В это время она всегда дома и готова принимать гостей. Сжав коробку с печеньями в руках, Аластор хмурится. Или не стоит. Возможно, к тому времени он сам сможет разобраться в чем дело. В конце концов даже эти несколько минут дали ему передышку от навязчивых мыслей. Давно он так не выходил из себя.       Но теперь Аластор может с уверенностью сказать, что проблема не в нем, а в Люцифере. Это блондин вызывает в нем странные ощущения и мысли, которые совершенно ему не свойственны. И пусть Аластор пока не может понять в чем дело, но он разберется. Здесь должно быть какое-то разумное объяснение этому. К тому же это тепло…       Он снова встряхивает головой, оглядываясь, чтобы понять куда он пришел. Аластор не особо обращал внимания куда идти, лишь бы подальше от Сьюзан и ее ворчания, но, кажется, достаточно далеко. Естественно, Аластор узнает это место, ведь знает этот город прекрасно, учитывая то, что он родился и вырос здесь. Просто здесь ему особо часто не приходилось бывать, даже в детстве. Небольшой парк с озером, где находились всего несколько скамеек и обычные полевые цветы. Ничего особенного, место тихое и приятное только в первый раз. Здесь слишком скучно чтобы приходить сюда чаще, даже Аластор не особо мог найти здесь что-то хорошее. Слишком открытая местность для его дел, но слишком скудно и пусто для общения с Рози или Мимзи. Есть места и получше.       Тем не менее, сейчас это место хорошо подходило, чтобы отдохнуть и насладиться спокойствием. Аластор шагает дальше, идя по небольшой тропинке, которая ведет к озеру. Вокруг никого, но вдалеке он может слышать детские радостные крики, и, кажется, пару взрослых голосов. Ну, кроме семейных пар, здесь никого ожидать и не стоило. Он сворачивает влево, уходя дальше от них. Сейчас ему хотелось бы тишины во время своей неожиданной прогулки, чтобы вечером прийти к Рози с отличным настроением и без нужды рассказывать ей о своих переживаниях. Аластор действительно надеялся, что к вечеру он сможет избавиться от этого противного тревожного чувства в груди. Он уже рассказал Рози почти всё о себе, но есть вещи, которые ему хотелось бы оставить только для себя. Возможно, проблема с Люцифером будет именно такой.       Тем временем, голоса постепенно стихают, его хватка на коробке расслабляется и Аластор выходит к берегу озера, оглядываясь. Здесь на удивление тоже никого. Он думал, что хоть кто-то из детей будет плавать, несмотря на знак с запретом на это. Обычно здесь такое игнорируют, да и никто не жалуется. Но, возможно, сегодня Аластору хоть в чем-то повезло и он сможет насладиться этим местом в одиночестве. Идя ближе к пруду, он обходит большое дерево и застывает, смотря на него.       Там, прямо под деревом в его тени, сидел Люцифер с глупой улыбкой на лице.       У Аластора появляется резкое желание разбить чью-то голову этой самой коробкой, да вот вряд ли получится. Но он стискивает ее в руках, что аж крышка почти трещит, и только тогда он замечает, как блондин перед ним напрягается и замирает. Даже не оборачиваясь, Люцифер, кажется, его заметил. Они стоят в тишине, слушая лишь ветер и…       Уток?       Аластор делает шаг вперед, с любопытством склоняя голову набок. Действительно, утки. Причем их было довольно много, но он даже не замечал их до этого момента. Некоторые столпились вокруг протянутой ладони Люцифера, которая была наполнена зерном, другие же просто плавали или ходили рядом. Это выглядело даже немного странно, но, возможно, у него просто есть свой подход к животным. Не то чтобы Аластора это волновало, хотя зрелище было достойным. Обычно местных животных пугали маленькие дети, которые стремились их схватить или слишком настойчиво покормить хлебом. От Люцифера же исходило необычное спокойствие, которого Аластор совсем не ожидал. Он тут же ругает себя, думая, что эта мысль слишком глупая. Не мог же блондин целыми днями ходить нервным и пугливым. Видимо, даже у него бывают тихие моменты.       — Ну, здравствуй, — Аластор решает первым заговорить, видя, как блондин был слишком занят птицами вокруг себя. Тот, как он уже успел предположить, вздрагивает, с трудом сдерживая крик. Возможно, ему немного жаль, особенно учитывая то, как Люцифер снова начинает вести себя как обычно и всё волшебное спокойствие проходит, но Аластор не извиняется. Было бы невежливо молча уйти даже не поздоровавшись, особенно когда Люцифер его уже заметил, так что он лишь надеется, что сам блондин подведет к концу разговора как можно скорее.       — О, это всего лишь ты… — Люцифер делает глубокий вдох, когда резко оборачивается и смотрит на Аластора. Он собирается встать, но утка запрыгивает Люциферу на колени, и он замирает. Люцифер переводит взгляд с утки на Аластора и обратно, и выглядит так, будто бы стоит перед сложнейшей дилеммой в его жизни. Аластор может видеть колебание в его глазах, когда он в итоге тяжело вздыхает и не пытается встать, начиная осторожно поглаживать перья утки кончиками пальцев. Та, кажется, довольно крякает и Аластор щурится на этот звук. Почему-то у него складывается впечатление будто бы утку предпочли ему, но не решается спросить об этом прямо. Возможно, Люцифер просто не хотел пугать бедное животное, особенно если это такое редкое и необычное поведение для них.       — Всего лишь я, — Аластор кивает, делая еще несколько шагов ближе, но держа приличную дистанцию. Несколько уток убегают от него подальше ближе к стороне Люцифера. Он бы даже не обратил на это внимания, но тихий смех сложно не услышать и Аластор поднимает бровь, смотря на блондина.       — О, прости, — Люцифер машет руками, глупо улыбаясь. — Они просто так боятся обычных… — он замолкает. Притупляет взгляд, будто бы пытаясь найти подходящее слово, прежде чем осторожно продолжает. — В общем, всех боятся. Утки довольно пугливые, да, — он заканчивает с нервным смешком, отводя взгляд и рассеянно поглаживая перья.       — Я заметил, — Аластор кивает, смотря на бегающих и крякающих вокруг птиц. — Но для таких как ты это, кажется, не проблема, да? — и наклоняется вперед, вглядываясь в чужое лицо. И Аластор может покляться, что на секунду увидел там, глубоко в чужих глазах, страх. Такой страх, который он привык видеть у своих жертв, когда они понимали, кто именно стоит перед ним. Почему-то от этой мысли сейчас ему совсем не радостно. Аластор не хотел бы заставлять испытывать такое невинных людей. Насколько Люцифер невинный он еще, конечно, не был уверен, но не стоит судить кого-то пока нет причин, не так ли? Более того, у Аластора всё больше складывается впечатление, что их истории могут чем-то быть похожими.       Возможно, Аластор мог бы быть таким же, если не выбрал бы путь жестокости, а решил начать новую жизнь. Купить старенький домик где-то в маленьком городке и кормить уток днем. Милая жизнь для милых людей, которые смогли сохранить в себе то хорошее, которое другие пытаются забрать.       В общем, жизнь совсем не для него. Для таких как Люцифер — конечно. Смотря на него никаких вопросов или сомнений, не возникает. Он из тех, кто нашел в себе силы уйти от своего прошлого и проблем, и не прекращает пытаться, даже если сейчас ему сложно. Аластор может увидеть это в каждом его нервном вздрагивание и испуге в глазах. Но он никогда не скажет ему о том, что прекрасно понимает это чувство.       И что ему, возможно, немного завидно, что тот достигает того, о чем Аластор даже мечтать уже не может. Не с тех пор, как впервые задумался о том, куда прятать труп.       — Слушай, — Люцифер прерывает его мысли и, кажется, Аластор впервые слышит хоть намек на резкость в его голосе. Блондин хмурится, что выглядит только комично на фоне крякающих уток, и ничего, кроме смеха, не вызывает, но Аластор сдерживается из приличия. Он лишь склоняет голову набок, показывая, что слушает. — Я не знаю почему ты продолжаешь говорить такими загадками, но, если ты уже обо всем догадался, — Люцифер опускает взгляд, его пальцы слегка дрожат, когда он осторожно берет утку и ставит ее на землю, чтобы подняться. Он подходит ближе и Аластору инстинктивно хочется сделать шаг назад, но остается на месте. Когда обычная светская беседа перешла в это? Люцифер выглядит даже немного раздраженным, но Аластор совершенно упустил момент, что стало этому причиной, поэтому он решает выбрать самый простой путь.       Честность. Конечно, это ему не свойственно, но сейчас он действительно не мог понять, что происходит. Был ли у блондина очередной приступ паники или же Аластор что-то упустил?       — Понятия не имею о чем ты…       — Хватит! — Люцифер перебивает его, поднимая взгляд, и там видно раздражение вперемешку со страхом. Аластору становится не по себе от этого, и он мог бы поклясться, что температура вокруг поменялась. Возможно, стало немного холоднее, а возможно ему лишь кажется. — Я уже понял, что ты в курсе, не за чем притворяться невеждой, — он яростно всплескивает руками, подходя все ближе. — И твои странные «намеки», — Люцифер закатывает глаза, делая воздушные кавычки. — Просто… чего ты хочешь теперь?       И наступает тишина. Аластору кажется, что он может буквально почувствовать всю ярость Люцифера, которая так незаметно появилась из, казалось бы, обычного раздражения. Но теперь у него в голове что-то щелкает и непроизвольно его лицо смягчается, когда он делает шаг ближе. Если он сегодня не поговорит с Рози по душам, то, видимо, это будет Люцифер. Утреннее воспоминание мелькает в голове, вызывая мурашки по коже, но это только подталкивает его действовать.       Аластор знает, что его мать не прошла бы мимо в такой ситуации. Он тоже не станет, особенно когда от него напрямую требуют ответа.       — Да, я знаю, — он кивает, и вся злость в один момент покидает Люцифера, заменяясь чуть ли не животным страхом. Он застывает, смотря на Аластора так, будто бы у него еще была надежда на какое-то недоразумение или ошибку. Он не может сказать, что сейчас происходит в чужой голове и, если честно, не хочет. Аластор просто прекрасно знает, что какие бы там ни были мысли, они будут слишком схожими с его, когда Рози подняла ту же тему несколько лет назад. Ему все еще неприятно вспоминать тот разговор, но оно стоило того. Конечно, он мог бы просто дождаться Рози и отправить Люцифера к ней и жить со спокойной душой, зная, что помог, хоть и косвенно. Тем не менее, блондин выглядел как олень в свете фар и если Аластор сейчас отступит и бросит эту тему, то он сбежит. Наверное, какое-то внутреннее садистское желание не хочет позволить ему спокойно уйти или же он действительно хочет помочь. Это не особо сейчас волновало Аластора и, игнорируя как Люцифер еще сильнее напрягается, он делает еще один шаг вперед.       — Ты… — Люцифер тяжело сглатывает и оглядывается, словно ища пути для побега, прежде чем снова взглянуть на Аластора. — Как? Что меня выдало? — его голос звучит почти отчаянно, когда он обхватывает себя руками и Аластор морщится от этого зрелища. Он мог бы посмеяться, учитывая, как забавно утки продолжают бегать вокруг Люцифера, будто бы чувствуя его беспокойство, но сейчас не время. — Я же…       Люцифер резко замолкает, его глаза расширяются от какого-то осознания, и он нервно смеется, качая головой.       — Ну, конечно, это от темпе-       — Дыши, — Аластор перебивает его, не желая стать свидетелем очередного приступа паники. Он поднимает руки, но чисто для вида. — Успокойся. И это было не так уж и сложно понять, учитывая то, как ты вздрагиваешь от каждого шороха и движения, — Аластор молчит несколько мгновений, отводя взгляд на озеро и вздыхает. — Мне знакомо это чувство. Можно сказать, мы похожи.       Когда он снова смотрит на мужчину, последнее, что он ожидает увидеть, это полное недоумение. Люцифер смотрит на него так, будто он сейчас несет пьяный бред, как какой-то уличный бродяга, который сумел втихую достать пару бутылок.       — Я к тому, что понимаю, когда у тебя не самые лучшие родители, — Аластор продолжает с легким раздражением от этого взгляда, который становится снисходительным. У него возникает желание встряхнуть блондина и прошипеть, что это он должен так смотреть, а не наоборот, но держит себя в руках. Он, скрипя зубами, говорит дальше, ведь Люцифер все еще молчит. У него есть жестокое желание спровоцировать его на какую-то реакцию, но он быстро отказывается от этого, решая просто прямо спросить. — Я буду грубо предполагать, но ты ведь просто сбежал от своей семьи сюда, не так ли?       За несколько мгновений недоумение и снисходительность быстро пропадают с лица Люцифера, заменяясь абсолютным пониманием, а затем, к удивлению Аластора, облегчением.       — Слава небесам, — он шепчет на выдохе, опираясь на колени и хрипло смеется. Прежде чем Аластор решает подойти ближе, Люцифер выпрямляется и ярко ему улыбается. Почти так же, как в их первую встречу. — Да, ты прав. Я, не оглядываясь, бежал от своей семьи.       Смотря на бегающих вокруг уток, глупую улыбку Люцифера и неожиданное тепло, которое Аластор смахивает на солнце, ему почему-то не особо в это верится. Ситуация была абсурднее некуда и не такой реакции он ожидал.       — Я просто так рад что ты это понял! — Люцифер быстро вмешивается, немного паникуя размахивая руками. — Сначала я подумал: «О, нет, теперь он знает!», но теперь я считаю, что это так хорошо поделиться таким… — он мнется, пытаясь подобрать слово. — Таким… грузом… тяжелым. Верно! Я очень тебе благодарен, — он хлопает в ладоши и смотрит на Аластора так, будто он его спаситель.       Аластору невероятно сложно в это поверить и теперь у него появляется острое ощущение того, что здесь что-то не так. Будто бы он упустил какую-то важную деталь или где-то ошибся, но не мог точно понять этого. Единственное, Аластор точно был уверен, что блондин нагло врал сквозь свою «милую» улыбку и это вызывало раздражение. Не то чтобы именно Аластор мог его за такое осудить и, тем более, он даже не знал причины для такой лжи, но неприятный осадок остается. Возможно, тот просто не хочет, чтобы ему лезли в душу, и он готов это принять, но это все равно не избавляло его от всех вопросов, которые крутились у него в голове. Аластору хотелось бы сейчас просто узнать правду и больше не мучить себя мыслями о Люцифере и жизни до приезда сюда. Не гадать, придется ли ему добавить в свой список жертв еще одно имя, если кто-то решит «проведать» блондина из его семьи. Но тот не давал ему никаких подсказок и уж тем более ответов.       — Хочешь покормить уток?       — Прости? — Аластор глупо моргает, вырываясь из потока мыслей.       — Давай кормить уток. У меня есть зерно, — Люцифер взмахивает рукой, указывая на пакет, который остался рядом с деревом. Пакет был наполнен зерном, но завязан, потому птицы безуспешно клевали его. Он быстро хватает его и протягивает Аластору, предлагая взять немного.       — Боюсь, они не особо рады моей компании, — Аластор усмехается, отодвигает пакет от себя подальше. — Лучше ты сам.       — Давай, нужно начинать с чего-то маленького! — Люцифер настаивает, беря в руку немного зерна и садится на траву. Вокруг него тут же собираются утки, начиная клевать и довольно крякать. — Смотри, еда им важнее, чем… — Люцифер задумчиво мычит. — Внутренний… холод?       — Что ты имеешь в виду? — Аластор щурится в ответ, но приседает рядом на корточки, внимательно осматривая птиц. Они были слишком заняты едой в руках Люцифера, так что даже не пытались убежать подальше.       — Я про… — Люцифер вздыхает, прежде чем чуть более грубо впихнуть пакет Аластору. — Просто попробуй, давай. Ты почувствуешь себя лучше от хорошего дела и тебе станет теплее под лучами сегодняшнего солнца!       Чужая речь, которая, как он понял, должна была подбодрить его, вызывала только сомнения и вопросы в странной формулировке, но он решает не задавать вопросов. Слишком устал от этого и не то, чтобы ему часто выпадал шанс спокойно покормить уток. В конце концов, именно за этим Аластор сюда и пришел в первую очередь — спокойно прогуляться и расслабиться. И забыть про Люцифера, конечно, но эта задача оказалась слишком сложной на данный момент. Он берет небольшую горсть зерен в руку и протягивает вперед. Животные не спешат к нему, все еще слишком занятые Люцифером, но только до тех пор, пока у него не заканчивается еда. Только после этого утки начали потихоньку идти к нему и сначала осторожно, а затем смелее и смелее начать клевать. Это чувство было щекотным и у него было желание сжать ладонь, но Аластор терпел, наблюдая за ними.       — Вот видишь! — Люцифер рядом чуть ли не пищал от радости, смотря на происходящее с блеском в глазах. Аластор расслабляется от этого. Значит он все делает правильно, это уже хорошо. Хотя кормить уток в принципе не должно быть сложно.       — Держи, — Аластор свободной рукой протягивает ему коробку печенья. — Я все равно не любитель сладкого.       Люцифер замирает на несколько секунд, прежде чем взять коробку и открыть ее, беря шоколадное печенье и откусывая его со слишком большим наслаждением.       — Как я и говорил, тебе это пойдет на пользу! — он говорит с набитым ртом и Аластор отворачивается, морщась. Это вызывает лишь смех с чужой стороны, который он старательно игнорирует. — Тепло, не так ли?       Он предпочитает не упоминать того, что единственное тепло здесь исходит только от Люцифера, что заставляет его только сильнее ощутить собственный необъяснимый холод.       Аластор молча кивает в ответ.

***

      Люцифер чувствует легкое головокружение, когда идет обратно домой. Время уже близилось к вечеру и солнце постепенно начинало садиться. В тени дерева становилось только холоднее и, когда все зерно закончилось, а печенье было съедено, они разошлись. Первые несколько минут, идя одной дорогой, Люциферу показалось, что Аластор наверное направляется к Рози, но на развилке он вежливо попрощался и ушел. Люцифер не чувствовал по этому поводу облегчения, но и тревоги тоже. Это было… ничего. Будто бы он просто попрощался с обычным знакомым, которого наверняка встретит еще завтра. Но осознание всего произошедшего сегодня быстро настигает его, и он хочет поскорее прийти домой и лечь спать. Люцифер испытывал невероятную радость, когда понял, что Аластор ничего не знает. Его предположение, конечно, было диким, но он согласен притворяться бедным сбежавшим парнем, если это значит, что никаких проблем с небесами он не вызвал. Он не хотел терять свою свободу здесь и, что более важно, боялся представить, какое наказание может понести. Он уже ошибся один раз с людьми, еще в самом начале их существования. Теперь, прекрасно зная, насколько серьезны дела, наступать на те же грабли Люцифер не хотел.       Наверное, именно поэтому он сейчас испытывал некоторые сомнения по поводу своего внезапного решения. Он на ходу достает из сумки свернутое письмо от своего брата, написанное просто отвратительным почерком. Ему искренне жаль каждого новенького в небесном совете, которому приходится учиться различать его буквы. Даже он сам спустя столько лет не всегда может с первого раза правильно прочитать, но письмо было достаточно простое и короткое. «привет люцик солнце моё как там дела надеюсь все хорошо я немного почитал в разных книжках про это (нет я не кричал на адама чтобы он перерыл весь рай совсем нет) и это значит что ты чувствуешь плохих и хороших людей (холод — грешники, теплые — хорошие. от некоторых ты ничего не чувствуешь и это значит что их жизненно важные выборы еще впереди). пожалуйста избегай плохих людей и береги себя! Михаил М.»       Люцифер тихо смеется, перечитывая письмо. Забавно то, как Михаил мог одновременно быть главой небесного совета, но при этом абсолютно пренебрегать всеми формальностями. По крайней мере он делал это до тех пор, пока ему кто-то не ткнет этим в лицо, но обычно надолго это не помогало.       Но улыбка пропадает, когда он снова думает о самом содержании письма. Холод от грешников. Он вздрагивает, вспоминая каждый момент рядом с Рози и Аластором. Теперь это имеет хоть какой-то смысл, но, на самом деле, ничего не объясняет. Увы, Михаил не указал какие именно грехи на такое могут повлиять. Было ли это чем-то крайне жестоким? А может вынужденной мерой? Грехи, которые можно искупить, считаются? В таком случае Люцифер мог бы помочь. Раз уж он остался здесь, то мог бы принести пользу, и Аластор не казался неисправимым грешником, которому закрыт проход в Рай. Если бы он постарался, то, возможно…       Люцифер поднимает взгляд к небу. Он прекрасно знает, насколько правила строгие и что ему не следует самовольничать. Из этого, как показала практика, не выходит ничего хорошего. Но разве может ли желание помочь быть грехом, а попытка исправить — преступлением? Несмотря на весь холод от Аластора, он сегодня сделал несколько шагов вперед, показав Люциферу, что все не так просто, как описал его брат. Он вздыхает, сворачивая и убирая письмо обратно. Он действительно может постараться и если у него получится почувствовать чужое тепло, то он сможет смело сообщить о своем успехе Михаилу.       Это будет самым лучшим решением, а пока что Люцифер решает молчать.       Заходя в дом и тихо закрывая за собой дверь, Люцифер удивленно моргает, когда замечает включенный свет на кухне. На секунду его охватывает страх, прежде чем он напоминает самому себе, кем он является. Но это никак не помогает ему с тревогой и он, тихо отложив сумку в сторону, осторожно шагает в сторону кухни. Там слышен шум открывающихся шкафов и посуды, чужие тяжелые шаги из стороны в сторону. Люцифер хмурится, подходя ближе, прислоняясь к стене и осторожно заглядывает внутрь.       Затем он замирает, смотря на того, кто ворвался в его дом.       — Адам! — его крик это что-то между раздражением и облегчением. Во-первых, это не убийца и не вор, а всего лишь его друг. Ну, голодный друг, который, видимо, уже успел съесть большую часть того, что было в холодильнике. Во-вторых, он понятия не имеет, почему Адам не стал сообщать ему о своем прибытии заранее. Хотя взгляд на его пыльную одежду многое объясняет. Михаил, наверное, заставил его посетить каждую библиотеку, что аж дошел до тех мест, где можно было найти единственную грязь на небесах. Люцифер не знает забавляться этому или сочувствовать.       — Наконец-то, — Адам ворчливо отвечает, откусывая яблоко. — Тебя так долго не было, что я уже подумывал пойти на твои поиски. Где ты пропадал? — он смотрит с легким подозрением и у Люцифера чувство, будто его поймали на чем-то незаконном, что было совершенно не так.       — Познавал людской мир, — вместо этого он просто отвечает, пожимая плечами. — Тут есть утки! Ты бы их видел, они так отличаются. У них нет столько глаз и-       — Да, да, да, — Адам машет рукой, затыкая Люцифера. Он подходит ближе и внимательно осматривает его несколько мгновений. — Не верю, что спрашиваю это, но ты в порядке?       Люцифер удивленно моргает. Думает над этим вопросом, затем хмурится. Потом снова удивленно смотрит на Адама.       — Конечно я в порядке. В чем дело?       — Даже не знаю, — Адам разводит руками. — Может, потому что я целый день провел в местах, о существовании которых даже не подозревал чтобы найти информацию про температуры тел людей для ангелов?       — Мне кажется или ты злишься?       — Ты еще спрашиваешь?!       Люцифер виновато улыбается, хотя ему сложно скрыть веселье в его глазах. Адам наверняка это заметил, потому что он закатывает глаза и фыркает.       — Ладно, мне плевать, — Адам говорит, идя в гостиную и плюхаясь на диван. — Не то чтобы у тебя могли быть проблемы, верно? — он бормочет это скорее для самого себя и у Люцифера появляется жестокое желание подразнить его за явное беспокойство, но он прикусывает язык и садится с другой стороны. — И ночую я сегодня здесь, кстати, — Адам невзначай бросает, поудобнее устраиваясь на мягком диване и прикрывая глаза.       — Стоит ли мне спрашивать почему? — Люцифер поднимает бровь, уже предполагая возможные варианты. На данный момент самое вероятное это Михаил. Возможно, Адам боялся, что тот продолжит закидывать его работой, как только поймет, насколько хорошо он на самом деле может справляться со срочными заданиями. А, возможно, ему просто надоела Лют, что также иногда случалось.       Адам неожиданно долго молчит, слегка нервно покачивая ногой, прежде чем развернуться на диване лицом к спинке.       — Просто нужно хорошее место перед завтрашним днем, не бери в голову.       Ответ звучит немного грубо, но Люцифер решает не давить и молча кивает. Это был третий вариант, о котором он часто забывает. Где-то раз в год Адам ведет себя крайне странно рядом с ним.       Он не задает вопросов, но в глубине души знает, что здесь есть нечто большее. Но разве хороший друг не будет терпеливо ждать пока ему достаточно доверятся, чтобы все рассказать? Поэтому Люцифер ничего не говорит, вздыхая. Он откидывается назад с другой стороны дивана и переводит взгляд на окно, где видно лес. Слишком темно чтобы разглядеть что-то кроме силуэтов деревьев и листвы, но это придает только более мрачную атмосферу. Удивительно как мир менялся с наступлением ночи. Это вызывало неприятное чувство беспокойства, которое он быстро смахивает, закрывая глаза.       Когда Люцифер снова просыпается никого рядом уже нет, но он отчетливо слышит странный шум снаружи.       Почему-то он уверен, что на этот раз это не Адам.