Весна на Крайнем Западе, за рекой Океан

Как-то раз занимался рассвет,

И, ведомый таинственной силой,

Бог всех мёртвых наткнулся на след,

Что привёл его к девушке милой.

Т. А. Билецкая

      Чуя Накахара — принц, сын японских правителей, не оправдавший их надежды. Все его детство родители были рядом, одаривая мальчика заботой и добротой, обучая его техникам боя, правительственным переговорам, дипломатии. Но все это резко прекратилось, когда оказалось, что их сын — Омега. Прошла первая течка, так сказать, половое созревание. А на кой черт правителям Омега? Наследник должен быть альфой, это даже не обсуждалось.       Каково было лишиться всей любви, всего внимания так резко? Очень больно. Юный Накахара не понимал, что он такого сделал, Из-за чего родители так спонтанно от него отвернулись. Он продолжал тренироваться, обучаться фехтованию, много читал, учил разные языки, и когда приходил к родителям со своими успехами, он лишь лишний раз выслушивал их упреки. А ведь так хотелось похвалы. Он был упрям, и это позволило ему продолжать обучаться, но все равно чувство несправедливости и непонимания не оставляло его.       Он сбегал из дворца, гулял, знакомился с простыми рабочими, мог даже не ночевать дома. Естественно, родители еще сильнее злились, ругали и наказывали. Но хотя бы так он получал их внимание…       Родители не справлялись с юношей. Не справлялись с его характером и нравом. А Чуя лишь подливал масла в огонь. Когда возраст достиг того, что они могли выдать его замуж, то родители его сразу воспользовались этой возможностью. Правда, безуспешно. Этот наглый мальчишка попросту сбежал за день до свадьбы на недели две.       Естественно, жених был просто в бешенстве от такого неповиновения, а родители были опозорены. Ох, какое же жестокое его ждало наказание… Но Накахара был рад, что остался свободным. Он предпочел такую участь, предпочел наказание, чем несчастливый брак. А ведь в мечтах он хотел найти любимого человека… И жить счастливо. Из личных воспоминаний Чуи Накахары. Ему было тринадцать лет, за три года до основных событий. 17хх 6 апреля. …Мне принесли тогда лишь маленький его портрет, сам я суженного своего не видел. Это был пятый муж, с которым меня сватали. Помнится, сказали, что это важный военный деятель. Но я не хочу… Не хочу выходить замуж. Папа не слышит меня, ему бы поскорее выдать меня за кого-то. Их воле я подчиняться не стану! Сбегу! О Боги, сколько мне придется это терпеть? Сколько раз мне нужно будет вот так вот постыдно сбегать?..       Тогда Накахара не знал, на что способны его родители. 17хх год 23 апреля. …Я сбежал. Это было не легко, но явно легче дальнейшей жизни с незнакомцем. Ох, страшно будет возвращаться домой. Отец опять устроит голод, поставит домашний арест, запретит читать книги. Зато я останусь чистым! Моя мечта останется со мною и когда-нибудь я найду свое счастье!.. 17хх год. 28 апреля. …Отец был очень зол и холоден. Дал мне пощечину прямо на глазах прислуги, а мама и глазом не повела. А ведь раньше она меня ласкала, лелеяла, любила… Они так легко отвернулись от меня тогда… …Затем он отдал приказ увести меня. Я не знал зачем, такое было впервые… …Двое людей в какой-то казарме сняли с меня верхнюю одежду вывели во двор. Отец уже был там. Я уже понимал, какое наказание меня ждет… Меня привязали за руки к столбу. Я не переставал смотреть на отца, что невозмутимо смотрел на меня. Свист. По моей спине скользят розги и все тело охватывает боль. Я сам не замечаю, как начинаю кричать… Отец не изменился. Я отчаянно пытаюсь двинуться, но ноги с трудом достают земли. Кожа будто горит и уже с легкостью рассекается с третьего удара. Но я не стал кричать о прощении, я просто кричал. Я виноват, да… Но извиняться не буду…       Это был первый раз, когда Чую наказали подобным образом. 17хх год. 8 сентября. …Я вернулся во дворец и сразу же меня проводили к отцу. В этот раз он был особенно краток и просто решил сразу отдать приказ о моем наказании… …Число ударов было увеличено, да и сам мой «палач» сменился. Этот бил куда сильнее… Мне было страшно и больно, а еще и холодно. В конце я уже был совсем никакой, помню только, что меня волокли под руки. В сознание я пришел на следующий день, а толку? Отец посадил меня на домашний арест, а лекарям приходить ко мне запретил. Я не знаю, что хуже — само наказание или обрабатывать потом эти раны. Некоторые еще с прошлого раза гноятся… …Мне так не нравятся эти шрамы. Я и так изуродован веснушками, а теперь еще и шрамы. Отец думает, что такого меня вообще еще смогут взять в жены? Отец вообще думает обо мне? Мне кажется, он даже наслаждается процессом моего наказания… Ненавижу.       И как видите, такое наказание было далеко не последним в апреле. Сентябрьские странички были размыты слезами, эту запись мы смогли расшифровать. Но что уж? Много вод утекло с тех пор. Сейчас Чуе уже пятнадцать.       Родители Накахары принимали гостей. Чуя не знал толком, но похоже, что из России. Знал только, что в последнее время между двумя державами складывались весьма неплохие дружеские отношения.       Чуя изучал и учил русский язык года два, и он давался ему легко. Кроме произношения. Иногда он мог запутаться в каком-нибудь сложносочиненном предложении или фразеологизмах. Но неплохую основу имел.       У Чуи не было возможности и взглянуть на заграничных гостей, не было возможности и узнать причину этого визита.       Как оказалось, его сосватали с императором российской империи, и об этом он узнал через пару дней, после отъезда гостей. Эта новость была для него шоком. — Только попробуй сбежать, бездарный ты мальчишка, только попробуй! — кричал на него отец, схвативши его за плечо. Он поволок его к Чуиным покоям. Чуя слегка скорчил лицо из-за боли. Наверняка потом останется синяк. — Ты. Ты! Если бы ты знал, как ты потрепал мне нервы! Если бы ты знал, как тебе повезло, что я до сих пор тебя не казнил! Тебя берет в жены сам император и только посмей меня опозорить! Да многие только мечтать об этом могут! Честное слово, если сбежишь, если это снова повторится, я найду и лично тебя казню! Понял меня? Понял?!       Накахару привели в его же покои и опрокинули на пол. Бедный омега зажался в угол, уставившись на разгневанного отца. — Ты выйдешь за него! Я запру тебя здесь, посидишь без еды, подумаешь над своим поведением! Так бы и выпорол тебя розгами, только вот, боюсь спина твоя не заживет к свадьбе. Повезло тебе, — у Чуи и так с прошлого раза спина не зажила. Да там от кожи лишь мясо осталось…       Отец, выругавшись, покинул покои, закрыв двери на ключ. Через час окна принца были заколочены, как отец и обещал, Чуя просидел без еды три дня. Благо, у него хотя бы были в покоях пару кувшинов с водой.       Три дня… Три дня прошло с того времени и его покои наконец-то отворили. А для чего? Родители собрались в Россию, на свадьбу, и куда же без самого Чуи? Его вещи уже были собраны.       Дорога предстояла долгая. Выезжали они весной, где-то в начале апреля, чтобы успеть к октябрю месяцу, к месяцу венчания Накахары с Императором Российским. Единственное, что Чуя знал о нем — так это его имя, фамилию и отчество. И ничего больше. Всю дорогу, Накахара угнетал себя сомнениями, корил себя за трусость и за свою трусость, осуждал за то, что не оправдал ожиданий родителей, и что судьба теперь за это его наказывает. Но самое ужасное — он возненавидел себя, тех же самых родителей, будущего мужа и весь свет. Он буквально запугивал сам себя тем, что представлял — каким будет его муж. Он же Император… Наверняка низенький озабоченный и жирный старичок, желающий себе молоденькую красивую и послушную жену, чтоб и в постели ублажила и в жизни не возражала. Чтоб куклой стала фарфоровой в его покоях.       А между тем, в пути в дороге, Накахаре исполнилось шестнадцать лет. Ну и что с того? С его воспитанием о столь юном возрасте и не скажешь. Сдержанный, немногословный, совсем не балованный и не озорной. Другим быть он и не знал как. Он и игр привычных нам не знал, разве что в салочки удавалось порой с детьми слуг сыграть, не более. И то им такое быстро запретили и маленький Чуя остался один. Кроме образования ему ничего и не ведомо.       У Чуи просто не было выбора. Либо замуж, либо смерть… Сейчас он простым наказанием не обойдется. А если попытается сбежать в России? Но он там совершенно никого не знает, а для выживания нужно найти работу… Только вот, чтобы устроиться на работу, необходимо разрешение от родителей или от мужа. Обязательно от Альфы. Омега уже отчаялся… Прибыв в Россию, он не произнес и слова, а ведь пробыл там уже целую неделю. Родители лишь удивлялись с того, каким он стал покладистым. Ожидали от него чего-то       …Не зря же это затишье перед бурей? Только вот никакого подвоха нет.       Накахаре было попросту некуда деться от своей судьбы, которую для него выбрали родители. Всю эту неделю, они провели в подготовке свадьбы. Платье, фата, все должно быть наилучшее. Все-таки, за императора выходит!       А Чуя из гостевых покоев не выходит… И выглядит темнее тучи. Темной, мрачной тучи… Кажется, чуть что, и рванет ливень с грозой. Только вот, когда ожидать от него этого выплеска? А ведь необходимо когда-нибудь поплакать… День свадьбы. На нем завязывают корсет потуже, чтобы красивее выглядел, заплетают прическу, надевают платье, фату длинной до пола… А после везут в карете к церкви. Все-таки, именно там проводился обряд венчания.       Да, он безусловно красив, утонченные черты лица, мягкие локоны волос, подобные языкам пламени, выразительные голубые глазки, ровная спинка и чертовски нежная белая кожа. Совсем-совсем как фарфоровая куколка. Только вот, щеки и губки бледные, а глаза опустошенные. Разве что боль заполняет эту пустоту. Корсет, который пережал его торс, не позволял ему полностью вдохнуть свежего воздуха, отчего он и был бледен, да и спина ужасно болела. Незаживающие раны давали о себе знать. Его грустное лицо закрывала фата…       Отец ведет его к алтарю, вот-вот, и Чуя уже станет женой… Вот-вот, и все его мечты, надежды разрушатся. А на глазах и слезинки нет… Нет и сил на что-либо. Да даже на то, чтобы жить дальше…       Но ведь он мог сбежать! Мог избежать этой участи! У него были возможности, но почему он ими не воспользовался? Он же был так негативно настроен против этого брака. Что поменялось? Он побоялся смерти от рук отца? Навряд ли. Будь все эти события год назад, он бы так же ярко показал свое сопротивление, он бы сбежал. Но почему сейчас нет? Он просто ужасно устал. Устал от всех этих смотрин, устал от постоянных наказаний, устал от осуждения отца, так и самого себя. Он сдался. Он изменил себе. Он потерял себя. Он давно не чувствовал себя хорошо, постоянные недуги и бессонница… Он опустил руки. Чуя станет никем после этой свадьбы. Его фамилию поменяет, он будет носить отчество неизвестного ему человека, он станет уже не «принцем японским», а — супругой императора российского. И знать его теперь будут только так. Он будет жить среди чужих ему людей, на чужой ему земле, с чужой фамилией и чужим лицом. Кто он?..       Последний шаг. И последний шанс, чтобы сбежать. Только вот, его сразу поймают… Уже некуда бежать. Он поднимает свой взор на императора, во время прочтения речи священника, ожидая увидеть там какого-нибудь низенького жирного старика, но нет. Это вполне молодой мужчина, довольно стройный и высокий. Только от этого легче не стало… — Согласны ли вы связать свою судьбу, ваше Высочество, Федор Михайлович, с этим омегой — Чуей Накахарой? — звонко и четко проносятся слова священника у Накахары в голове. Сглотнув, он вновь посмотрел в глаза императору, а после даже немного вздрогнул, когда услышал ответ о согласии. — Согласны ли вы, Чуя Накахара, выйти замуж за Великого государя, Федора Михайловича?       Волнение подступает. Он ощущает, как кровь приливает к кончикам пальцев. Чувствует страх, боль и отчаяние.       Становится неловко из-за молчания. Взглянув на священника, он тихо и робко говорит «согласен». Но говорит так мягко… Так невинно из-за своего акцента. >>>       Вот и всё. Церемония венчания была закончена. Федор выдохнул, глядя на икону за спиной у священника, мысленно обращаясь к духу брата, за наставлением. Свадьба представлялась ему тяжкой, но необходимой обязанностью перед народом Российским. Невесту он в глаза не видел, да и не очень-то хотел пока. Осталось перетерпеть банкет и бал в честь свадьбы и можно забыть обо всём этом. По крайне мере до недовольства советников о детях. Не говоря ни слова, Федор удалился готовиться в свои покои. Предстоял тяжелый вечер.       Накахаре же предоставили собственные покои, которые были не далеко от покоев Федора. Естественно, он направился именно туда. Некоторое время пути, Чуя следовал за Федором позади, и лишь потом полностью разорвал с ним зрительную связь. Когда он зашел в покои, верная прислуга разбирала его вещи. Чуя вначале даже напугался, но затем лишь тихо вздохнул, вновь натягивая невозмутимую улыбку. Нужно воспроизвести хорошее впечатление о себе. — Ох, позвольте мне разобрать самим. Мне же будет удобнее, если буду знать, где находятся мои вещи.       Долго уговаривать не пришлось. Прислуга покинула покои, а Чуя смог разложить вещи самому. Благо они не добрались до запрятанных бинтов среди тканей одежд, которые были нужны ему для перевязки ран на спине. Они до сих пор не зажили. Время он зря не терял. В спешке, чтобы не опоздать, он полностью снял свой наряд, казавшийся ему весьма нелепым, и нижнюю рубаху. Он, не обмыв раны, поменял бинты, затянул как надо, и снова оделся. Некоторое время он затратил на то, чтобы поправить «макияж». Руки дрожали, а он был на грани того, чтобы не сорваться, не закричать и не расплакаться… Он тщательно замалевывал лицо, шею и плечи, чтобы не было видно ни одной родинки. Веснушки явно были не в моде. Ценилась идеально чистая кожа. И наконец, снова туго затянув корсет и печально взглянув в зеркало, он отправляется на злосчастный банкет, где тоже пришлось несладко….       Рядом с Федором сидели его слуги, важные деятели, друзья, рядом же с Чуей — родители, которые тщательно следили за его движениями и мимикой. Ему было нельзя и спокойно вдохнуть. И ведь, кроме него и его матери, все присутствующие были альфами, что крайне пугало омегу… особенно, когда они были уже не в совсем трезвом виде, да и у каждого дурманящий запах, отвращающий и удушающий. Чуе хотелось поскорее удалиться… но не мог. Сам Федор не очень то любил людные сборища, ещё больше тот не любил сборища, на которых мог легко умереть, а потому был настороже весь вечер.       Накахара как-то зажался весь, с трудом натягивая улыбку. Пристальный взгляд его отца уж очень сильно его пугал, было не по себе, но Чуя держался. Спинка ровная, слабая улыбка, тихий нрав. Как и полагается омеге, просто молча следовать тому, что для него решили родители. Ох, а как мать радовалась, что Чуя наконец-то образумился.       Император скучающе смотрел на своих советников, военных и приближённых его матери. Уже на автоматизме тянул губы в милостивой улыбке в нужных местах их речей, держал осанку и манерно ел, опуская комментарии, в основном состоящие из тонкого сарказма, которые никто кроме ещё трезвого Фёдора не понимал. Неожиданно, чисто из любопытства, он нашёл взглядом свою новую жену. Бледный, куча косметики, на вид не особо отличается от любой другой милой, но глуповатой омеги, что пытались ему навязать друзья матери. Лишь прекрасные волосы цвета восхода невольно приковывали к себе взгляд. Фёдор лишь надеялся, что не пожалеет о своём выборе невесты.       Чуя, хоть и невольно, прислушивался ко всему, что происходит вокруг. Некоторое время он не обращал никакого внимания, просто погрузившись в мысли, но сейчас почему-то прислушался. Колкая шутка Федора, его, теперь уже, мужа, заставило омегу тихо посмеяться, а после удивиться. Неужели все остальные не замечают, как над ними смеются? Глупы? Или не перечат императору? Да как так-то? Тогда бы они изменились в лице, а сейчас и ухом не повели. Прикрыв элегантно своим веером рот, чтобы никто не увидел его раззадоренной улыбки, он огляделся, не заметил ли кто его смеха… благо, отец не обратил внимания, а рядом находящиеся альфы были не в состоянии этого заметить. И все же, вскоре тихий смех омеги повторился вновь, когда Федор выдал очередную «шутку».       Накахара был не так уж и глуп, некоторое образование он имел, да и логическое мышление не отсутствовало.       Фёдор с удивлением посмотрел на смеющуюся омегу. Тот конечно пытался это скрыть, но для Фёдора было это так же очевидно, как и глупость некоторых сидящих рядом подлиз-придворных. Это можно было списать на совпадение, но когда смех повторился снова и снова, Фёдор был вынужден признать, что смеются с него, точнее с его комментариев.       Удивительно, что его «жена» это понял, когда большая часть присутствующих здесь действительно не осознавали о чем на самом деле говорил Достоевский, кроме разве что ближайший приближённых, сидящий поодаль. Фёдор в открытую стал рассматривать Чую.       Накахара старался не смотреть на императора, в основном оглядывался, не видит ли кто из рядом сидящих его смеха, никто ли не смотрит с осуждением. Но все же, вскоре он заметил, как Федор на него смотрит, а Чуя по-прежнему улыбается над его последней шутки. Накахара буквально остепенел, моментально меняясь в лице. Опустив взгляд, выражение его лица вернулось к непоколебимому и совершенно бесчувственному, лишь натянутая слабая улыбка. Стало не по себе… неужели его новоиспеченный муж все время видел его смех? А если он подумает, что Чуя смеется над ним?       Чуя весь оставшийся банкет был на нервах еще больше… многие альфы уже были далеко не трезвы, а в зале обстановка для него все накалялась и накалялась… некоторые даже пытались задать ему каверзные вопросы, отчего омега прикусывал губу, волнуясь еще больше. Но благо, на них отвечал его отец… ну и славно. Чуя ответить бы и так не смог, права такого не имеет.       Каким же было облегчение, когда его родители стали вставать из-за стола. Чуя последовал их примеру. Просто было как-то не удобно покидать банкет первому, а раз стали расходиться — Чуя с радостью сделает то же самое. Тихо попрощавшись и поклонившись, он ушел с места пиршества в свои покои. Похоже, молодой муж был не сильно заинтересован в браке и в омеге вообще… Чуя был этому даже рад, ведь боялся, что его наоборот привлекут к чему-либо…       Чуя время не терял на Родине, родители уделяли ему не так много внимания, а он все хотел его получить. обучался, и приходя с успехами, хотел заполучить похвалы, но нет… лишь возмущения и возражения. Но он не прекратил заниматься, просто перестал говорить об этом родителям, а то еще запретят…       Через некоторое время и Фёдор с усталым облегчением покинул зал, оставаясь в одиночестве. Разумеется «одиночество» императора — это понятие весьма относительное, за дверью всё ещё была охрана, а в шаговой доступности — слуги. Но в целом он наконец-то мог не держать улыбающуюся маску лица и относительно расслабиться.       Направившись в библиотеку при своих покоях, Фёдор с интересом изучил ещё раз, что ему докладывали об императорской семье Японии и об его жене, в частности. Что-то не сходилось описание и рассказы его придворных с тем, что он видел сегодня. Этот омега не только действительно владеет минимум двумя языками, но и достаточно умен, что бы понимать тонкий сарказм.       Сложив переписку обратно в конверт, Фёдор решил завтра перед балом прогуляться в апартаменты своей супруги, чтобы убедится в этом самостоятельно, а заодно обсудить с ним их положение дел.       Просидев весь оставшийся вечер в своих покоях, Достоевский с утра разобрался с большинством запланированных на день дел и пошел к Чуе.       Накахара же, между тем, с самого утра начал подготавливаться. Даже личную прислугу не пустил в покои. Никому он не доверял как на Родине, так и тут… И только когда он перебинтовал спину, накрасился, затянул корсет, он позволил посторонним войти… пообщавшись с прислугой, ему вскоре принесли завтрак. Потрапезничав, он с сопровождением занялся изучением замка, правда успел он пройтись только по второму этажу северного крыла. Почувствовав некий холод, а вернее озноб, он вернулся в покои, где выбрал себе подходящий кардиган. Как раз в это время и пришел его новоиспеченный муж…       Ох, как же внутри он запаниковал. Накахара облокотился о туалетный столик, смотря на вошедшего альфу. По принятым правилам он не имел права заговорить без разрешения, если рядом находится альфа…       Зайдя в покои и заперев за собой дверь, пред этим попросив прислугу оставить их наедине, Фёдор сел за стоящий рядом стол и жестом предложил Чуе сесть напротив, если он хочет. После чего спросил по-русски: — Пришлись ли вам по душе ваши новые покои, супруг мой, иль вас что-то не устраивает?       Фёдор специально использовал более сложные грамматику и слова, что бы проверить уровень понимания, перед тем, как обсуждать более сложные темы.       Чуя, хоть и испугался, когда тот вошел, но поклонился, склонив голову, как и следует при встрече императора. Когда его пригласили за стол, он спокойно послушался, и теперь уже сидел напротив того. —Д-да, Ваше императорское величие, меня все устраивает… Чуя говорил все это с довольно милым, мягким акцентом. Но было ясно точно — понимает он русский довольно хорошо.       Жаловаться на покои Чуе было грешно. Они были действительно роскошными… все-таки теперь он не просто принц, а супруга императора, императрица… — Вы что-то еще хотели узнать.?       Фёдор слегка наклонил голову, анализируя собеседника, пытаясь понять о чем тот думает. Всё же понимание ему это не принесло, слишком расходились его знания с тем, что он видел перед собой. Так что, решив заодно начать с завтра собирать нормально досье на своего супруга, Фёдор договорился сам с собой и отложил этот вопрос. — Да. Мне хотелось бы заранее обсудить с Вами наше дальнейшее сотрудничество. Судя по Вашему поведению на пиру, Вы достаточно умны, что бы понимать меня, но достаточно дерзки, чтобы демонстрировать это столь открыто. Думаю, Вы сможете понять, что делать не стоит, и не доставите нам обоим лишних хлопот в дальнейшем. Или же я не прав? — Фёдор с насмешливой улыбкой посмотрел на Чую. — Извините, я старался не подавать виду, но Вы все-таки заметили… — Чуя поджал губы. Сглотнув, он нервно начал поправлять платье. Общество альфы его крайне напрягало, да и не сказать, что и вчера он был спокоен. Боится?.. Чего? — Правы, Ваше императорское величество, правы…       Чуя не поднимал взгляда. Соглашается, потому что отказать боится или потому, что и вправду понимает? Тот еще и ухмыляется. Накахаре уж совсем не по себе. Что тут пришел узнать? Может это какая-то проверка? Ну не спроста же. А может пришел наказать за вчерашний проступок. может Чуе не стоило вчера смеяться за столом? — Похвально, что Вы старались. Уверяю Вас, помимо меня это мало кто заметил. Но впредь стоит быть осторожнее. Фёдор поднял глаза к потолку, строя мысленный план беседы. — Тогда, раз Вы согласны, поговорим подробнее. Признаюсь честно, для меня этот брак — чисто политический, ничего сверх поддержания образа на публике я от Вас не жду. Однако к достоверности этой легенды я отношусь достаточно серьезно. Во-первых, Вам необходимо креститься. Императрица Российской империи не может быть иноверцем. Во-вторых, никакого отступления от этикета на публике. Я найму Вам учителей по языку и манерам, чтобы удостоверится в этом. Вижу, что вы уже многому научены, что, признаюсь, не может не радовать, но всё же предпочту перестраховаться. В-третьих, предупрежу сразу, заподозрив в измене, будь то государственная или супружеская, — казню незамедлительно. На этом всё. Если есть какие либо пожелания, то готов выслушать. Всё же нам обоим будет куда проще и лучше, если мы не будем страдать от нашего вынужденного брака. — С этими словами Фёдор с ожиданием посмотрел на Чую, отслеживая его реакции на каждый из пунктов.       Накахара все время сидел ровно, а его лицо было невозмутимо. Хорошо уметь скрывать эмоции — это хорошо… но вот все же молчать о том, что думает — он точно не будет. Чуя долгое время грел это чувство злости внутри себя, и как бы ему ни было страшно, но всему есть предел. Он устал притворяться, устал быть простой бездушной куклой. Тот и сейчас не брезгует колкостями, а ведь пред ним жена сидит! —Мгм. Разве верование в бога не должно быть по своему желанию? Но даже так, я не против, если это так необходимо. Просто хотя бы просветить думаю стоит. Это же не просто так сделано, и крестятся уж точно не для формальностей, а исходя из внутренней веры. Во-вторых, если Вы считаете, что это так необходимо, то давайте. Хотя глупо полагать, что принц не знает этикета и норм. Чуя так открыто говорил о глупости предположений императора, хах. Точно не из робкого десятка. Но с другой стороны — чуть надави, и он вряд ли что скажет… стоит ему лишь вспомнить отца…       Фёдор на первый взгляд ни сколько не изменился в лице, лишь ухмылка стала будто не такой искусственной. Более настоящей, пропитанной искренним весельем. Фёдор конечно предполагал, что омега не так прост, как его все хотят видеть. Но то, как он без сомнений начал в открытую ему противостоять действительно изумляло, как встреченное экзотическое животное.       Достоевский редко встречал умных омег. Последней была его мать, серый кардинал, что тайно управляла не только его жизнью, но и жизнями отца и брата. Умён ли его новый супруг так же, как и прошлая императрица? Это может в равной степени значить благо для Фёдора и возможный конец династии Достоевских… Фёдора охватил азарт от возможных перспектив, комбинаций и риска. — Что ж, в таком случае я поясню. Вы были бы правы в своём утверждении, если бы речь шла только о вопросе Вашей веры, то я бы действительно хотел, чтобы Ваш путь к Богу был осознанным. Но христианство в этом смысле сильно отличается от привычного Вам синтоизма. Крещение императрицы в нашем случае — это не вопрос веры, это вопрос политики. Многие дворяне недовольны нашим союзом с Вашей страной. Часть из них всё ещё имеют влияние и власть, оставшиеся от времён, когда правил мой предшественник. Жест того, что императрица принимает культуру и религию своей новой страны, их успокоит на достаточно долгий срок, что бы я мог убрать их с политической доски. — Фёдор сделал паузу, давая время обдумать услышанное.       Слушая его речь по первому пункту, Накахара лишь кивнул головой. Он был согласен с Федором по поводу этого вопроса. Пускай крещение так и будет неискренним. У Чуи все равно нет выбора. А когда-то был? Какой вообще может быть выбор у омеги? Никакой. Просто ситуация такая, в которой Чуя может воспользоваться своим умом и грамотно «надавить» на некоторые аспекты. Но снова же… стоит Федору лишь поднять громкость голоса, сделать взгляд, изменить интонацию, и Чуя задрожит… но это уже тогда будут отношения на основе страха, а не уважения. — Второе. Я уверяю Вас, что я нисколько не сомневаюсь в Вашем знании этикета. Но только Японского. Этикет нашей страны также может сильно отличается от того, к которому Вы привыкли. Было бы чудесно, если бы Вы освоились с возможными подводными камнями дворцового этикета до того, как попадете в неприятности. Не забывайте, прошу Вас, что любой Ваш прилюдный проступок или скандал отразится не только на Вас, но и на мне. И если я готов терпеть Ваше очаровательное хамство наедине, это не значит, что я так же отреагирую на людях. — Последние слова звучали со скрытым предупреждением.       Выслушивая его вторую речь, Чуя тихо посмеялся. Ну правда. Звучало это весьма забавно. — Мне хватило вчерашнего банкета, чтобы узреть — этикет моей родины куда строже, чем Ваш. И вряд ли я научусь чему-то новому. — это уже открытое заявление того, что в России не все следуют нормам этикета. — А если изменять начнете Вы? В супружеском долге. Мне нужно будет смотреть и молчать? А если мне тоже хочется счастья, любви? — Что ж, а это интересный вопрос, — Фёдор усмехнулся, глядя Чуе в глаза. — Технически Вы с этим сделать не сможете ничего. У Вас не права развестись, ровно как и у меня. Но у Вас так же нет и власти как-либо мне ответить. Так что, предположим, я пообещаю Вам компенсацию. В случае, если вдруг станет известно о факте измены Вам, Вы будете вольны безнаказанно отплатить мне за нанесённое Вам оскорбление. Будь то действие или подарок. Разумеется, войну в Вашу честь я не начну, но что будет касаться только нас двоих и будет в моих силах — исполню. Вас устроит подобное, Ваше императорское величие? — Последнее было сказано, будто с насмешкой, но остро чувствовалась разница, между холодными и ядовитыми остротами, что звучали вчера в зале, и весёлой издёвкой. — Компенсацию? Думаете, после такого открытого предательства мне захочется принимать от Вас подачки? Хах. Интересно получается. Вы свою личную жизнь устроить можете в любой момент, а мне что делать? Смотреть на Вас и кусать локти? Меня же сразу: казнить, нельзя помиловать. Так у вас дела решаются… И все-таки, правда, все правители как на подбор — одинаковы.       Фёдор лишь рассмеялся от попытки уколоть его. — Тогда буду с нетерпением ждать Ваше блистание на балу этим вечером. Сможете меня поразить, и я подумаю над тем, чтобы не докучать Вам лишними для Вас занятиями и учёбой. Что же касается подачек, то дело Ваше. Я своих слов обратно не возьму. Хорошего Вам оставшегося дня. После чего, Фёдор спокойно встал и вышел из покоев Чуи. Со спокойным сердцем не увидев никого, кто мог бы подслушать их разговор, Фёдор позвал обратно прислугу и ушёл к себе. — И Вам не хворать.       Как только тот вышел из комнаты, Накахара выдохнул и как-то расслабился. Он сам от себя такого не ожидал, а посему сейчас внутри ликовал. Неужели он смог? Смог выдержать и дать отпор? Самому даже не верилось. Чуя еще долгое время будет привыкать к тому, что он тут не абы-кто, а императрица. Чуя ничем таким не занимался до самого вечера. Не хотелось ничем заниматься       … Этот диалог подбил его из колеи… Но на бал он явился. В красивом, пышном платье с хорошо затянутым корсетом. Бледный, как и требовала того мода       …И ведь, держался он хорошо, улыбался, сплетничал, когда надо, когда надо — смотрел молчаливо, заставляя собеседника пожалеть о вопросе. Все же та дерзость, которую позволил Федор проявить омеге в их диалоге, заставила самого Чую почувствовать себя поувереннее в обществе.