Мëртвая красавица

За этим занятием можно было провести всю жизнь, но Дазай быстро заснул, окутанный тоской по прошедшим дням. С утра он быстро собрался и выбежал из квартиры, на прощание крикнув что-то хозяину. Дорога была не очень долгой, но и короткой еë назвать нельзя. Но вот Осаму уже добежал до этой тропинки, скрытой от чужих глаз кустами и высокой, но жухлой травой. Кажется, на этой тропинке стало больше осколков стекла. Он шёл и осматривался. Деревья стали выше, но листвы не было, всë же сейчас осень, а вот костей прибавилось. Как Дазай и ожидал. Дуб на поляне так и стоит. Он приветливо машет почти что голыми ветвями, как будто подзывает к себе. Осаму не может сопротивляться. *** Лето. Курение никогда не нравилось Дазаю. Запах дыма был очень гадким. Но что он мог поделать? Приходилось терпеть. Сидеть под этим дубом в компании курящего Достоевского и слушать стихи. Его или других авторов. А ещё Фёдор мог читать ему вслух. Осаму всегда нравилось расположиться на ветке дерева и слушать рассказ. *** Но вот он, стоит перед этим дубом, смотрит на него и обводит надпись. Почти не изменилась. Улыбка расплывается на лице Дазая, но он быстро сгоняет еë и осматривается по сторонам. Никого. И ничего. *** Осень. — Блять, Осаму! — Книга захлопывается с громким хлопком и Фёдор зло смотрит на Дазая, а тот только улыбается. — Хватит кидаться жëлудями! Я больше не буду тебе читать, если продолжишь! — С чего ты решил, что это я? — Дазай театрально приложил руку к сердцу и чуть не упал с ветки. — Может, это ветер! — Ветра не было. Был только ты. — Ой, да ладно тебе! — Осаму спускается с дуба и садится рядом с Достоевским, кладя ему голову на плечо. — Не хмурься, морщины будут. — Тц, очень смешно, — Фёдор закатывает глаза, но открывает книгу. На нужной странице. С первого раза. — Ха-ха, продолжай давай, я весь во внимании. *** Дазай осматривает ту самую ветку. Сейчас она, наверное, уже не выдержит его вес, но это и не важно. В кустах послышался треск, будто кто-то пробирается. Осаму резко повернулся на звук, но никого не увидел. Может, это какой-нибудь заяц или лиса. А они тут вообще водятся? Никаких звуков больше не послышалось, поэтому Дазай вернулся к дереву. Он обошёл его и не нашёл ничего. Осаму распинал ботинками опавшие листья, под ними ничего не было. Кажется, всë это было зря. Зачем он вообще пошёл искать его? Дазаю и без Фёдора хорошо жилось. Просто захотел, чтобы всë было как раньше? Он не знал. Лишь съехал спиной вниз по стволу дерева. Одну ногу согнул в колене, а другую вытянул, закрыл глаза и остался так сидеть, пока ветер перебирал его каштановые волосы и забирался под одежду. Как приятно было окунуться в воспоминания. *** Весна. — Как думаешь, мы ещё будем так сидеть? — Дазай лежит головой на ляжках Достоевского, а тот снова курит. — А ты бы хотел? — Хотел, — Осаму вертит в руках дубовый лист и смотрит на голубое небо. — С тобой всегда так спокойно. — Хах, буду считать это комплиментом. — Фёдор тушит и складывает окурок в карман. Он перебирает волосы Дазая и думает. *** Они часто сидели вместе на этой поляне, почти все сезоны, кроме зимы. Зимой было много снега, и делать было нечего. Но... *** Зима. — Меня ждёшь? — Дазай налетает на Фёдора с объятиями и чуть не валит его в сугроб. — Ага, размечтался, — Достоевский спихивает с себя этого придурка и под осуждающий взгляд достаёт из кармана сигарету и зажигалку. — С таким взглядом мне и зажигалка не понадобится. Хватит пялиться, Дазай. — Сколько раз я говорил, что меня это бесит? — Осаму закатывает глаза. — А сколько раз я говорил, что меня твои бинты бесят? 1:1. Они стоят в тишине и каждый думает о своём. С неба пошёл снег, он приземлялся на руки и тут же таял, оставляя после себя капельки воды. Темнело. *** Из раздумий и воспоминаний Дазая вынул голос. Очень знакомый голос... — И долго ты собираешься так сидеть?