Мëртвая красавица

Из раздумий и воспоминаний Дазая вынул голос. Очень знакомый голос... — И долго ты собираешься так сидеть? Дазай резко открыл глаза и посмотрел на источник звука. К нему шёл Летописец. — Ты следил за мной? — Нет. Просто знаю об этом месте, — он подходил ближе и ближе, остановился в одном шаге от Дазая и смотрел на него свысока. Парень поспешно встал на ноги. — У тебя точно какой-то вопрос ко мне. Иначе я не знаю как объяснить всë происходящее. — Ты же не тот, за кого себя выдаëшь? — Осаму смотрел в фиолетовые глаза и не видел в них души. — Ты прав. Но что тебе от меня надо? — Летописец Достоевский улыбнулся. Впервые. Да, кажется, он вообще не улыбался. — Ответ на простой вопрос. Почему ты напиздел мне о том, что ты не ты, и вообще ты сдох, но исчез, к чему всё это было? Плохо придумано, как будто ты не знал, что я приеду тебя искать. И обязательно было сбегать от меня? На тебя вообще не похоже, что же случилось, Фёдор? И что это за прозвище? — Дазай опёрся спиной на дерево и скрестил руки на груди. Он был жутко недоволен ситуацией. Нет, он был зол на Фёдора. — Это четыре вопроса, Осаму. Но, так уж и быть, отвечу на все. Дазай раздражённо фыркнул, но внимательно посмотрел на Достоевского. — Ну, раз уж ты не возражаешь, я начну. Прозвище мне просто нравится. Есть в нëм что-то загадочное. Сбегать от тебя было не то чтобы обязательно, ты бы всё равно меня нашёл, но мне надо было передохнуть? Если честно, я сам не знаю, зачем так сделал. Но мне же нужна была отмазка, вот и придумал что-то. Я не думал, что ты найдёшь меня так быстро, извини, недооценил тебя, — Фёдор рассказывал всë медленно и неторопливо, ведь теперь времени у них много. — Какой же ты идиот... — Осаму закинул руки на плечи Фёдору и поцеловал его. Он целовал его долго, кусался, оглаживал языком ряд ровных зубов и сильнее прижимал тело к себе. Достоевский не отстранялся, оглаживал руками талию и сдавливал еë. Дазай не любил прикосновения, но этих ему не хватало. И отстранившись, он прошептал: — Ненавижу тебя. — Осаму упёрся лбом в плечо Фёдора и засмеялся. — Если честно, я думал, что ты отвесишь мне пощёчину, ну или по-другому ударишь, но не поцелуешь. И что смешного? Обычно парочки после долгой разлуки плачут. — Заткнись, просто заткнись. И мы не парочка, — Дазай поморщился, но отлип от Достоевского, съехал спиной по дубу, достал из кармана Фёдора сигарету с зажигалкой и закурил. — Нихуя себе, ты меня чуть ли не убивал за это, а сейчас сам начал? — Ой, завались. Я всë ещё обижен. — Ты? Обижен? Не смеши. Ты никогда не обижался и сейчас не обиделся. По тебе видно, — Фёдор сел рядом с Осаму, и тот протянул ему сигарету. Они так сидели и курили одну на двоих. Дазай положил голову на плечо парню и прикрыл глаза. Он точно знал, что больше Достоеский не сбежит. Не бросит его, не исчезнет из его жизни. Откуда? Просто предчувствие, ничего больше. Он бы просидел так до следующей жизни, но солнце зашло и Фёдор явно замёрз. Его всегда холодные руки стали холоднее, хотя казалось бы, куда больше? Он погладил Осаму по щеке и опустил руку на шею. От неприятных ощущений Дазай сразу открыл глаза. — Пошли домой, холодно уже. — Ага.. — Осаму поднялся с опавших листьев и взял Фёдора за руку. Сил не было, по Дазаю не видно, но он испытал слишком много эмоций за день. Он не помнил как они дошли до дома и уснули на одной кровати.