Мëртвая красавица

Сил не было, по Дазаю не видно, но он испытал слишком много эмоций за день. Он не помнил как они дошли до дома и уснули на одной кровати. Проснулся Дазай от того, что солнце светило ему в лицо. Нахмурившись и повозившись в кровати, он открыл глаза и обнаружил себя в объятиях Фёдора. Аккуратно высвободившись, он встал, размялся, хрустнул спиной и отправился на кухню готовить подобие завтрака. Подобие, потому что всë, что он умел, это заварить чай или кофе. Быстро отыскав на полках кружки и чай в пакетиках, Дазай поставил чайник закипать, а сам уселся на стул, облокотился рукой на стол и ей же подпëр голову. Кипяток разлит по кружкам, а значит можно идти будить Достоевского. На часах 9:38, должен был выспаться. Всë так же аккуратно Осаму лëг рядом, лицом к парню. Невольно залюбовавшись спящим Фёдором, Дазай пролежал так минут пять. Найдя в себе силы оторваться, он потрепал парня по голове, и тот недовольно открыл один глаз. — Доброе утро, — Дазай улыбнулся. — Доброе... — Вставай, я заварил чай, — с этими словами Осаму поднялся и стянул с Достоевского одеяло. Тот что-то невнятно пробубнил, но сел на кровати. Потянувшись, он пошёл на кухню. Там его и правда ждала кружка с зелёным чаем и Дазай. — У тебя в холодильнике мышь повесилась, чем ты питаешься? — Осаму прищурился и потянулся к своей кружке. — Солнцем. — Ой, не ври. Ты бледный, как смерть. Фёдор закатил глаза, но сел рядом и отпил напиток. Он немного обжёг язык, и парень поморщился. Они так и сидели в тишине. — И что ты собираешься делать? — Достоевский, как может показаться, равнодушно посмотрел на парня, но на самом деле он был очень заинтересован в планах того. — Ммм, не знаю. Вообще планировал вернуться обратно, — Дазай отпил. — Но если ты хочешь... — Хах, нет, не хочу. Я могу поехать с тобой, но оставаться ты тут не будешь. — Ой, злой ты, — Дазай закатил глаза, но тихо посмеялся. — А сам-то, — Достоевский потянулся к парню, остановился очень близко к его лицу и глядя в глаза спросил: — Мне вещи собирать? — Конечно. И поторопись, скоро уедем! — Осаму прикрыл глаза и поцеловал Фёдора. Нежно и медленно, рукой оглаживая щëку парня. Отстранившись, он расплылся в улыбке. — Как скажешь. Фёдор поднялся со стула и не прошло и пятнадцати минут, как он стоял в коридоре с одной сумкой через плечо и футляром с виолончелью. — Негусто у тебя вещей. — Всë осталось там, — Достоевский развёл руками, одной придерживая инструмент. Дазай хмыкнул, быстро обулся и вот парни уже шли по улице в сторону вокзала. Стоя на платформе, Осаму поинтересовался: — Больше не сбежишь? Достоевский прищурился, глядя ему в глаза и улыбнулся. — Ничего обещать не могу, 'Саму.