Ошибка природы

💔💔💔

Тэхён задрал башку и уставился вверх, пытаясь разглядеть последние этажи небоскрёба, теряющиеся где-то под облаками. Стоял, раздумывая о том, что в жизни сколько стоит, какую цену он — Тэхён — может предложить за счастье, а какой жертвовать не готов. И есть ли оно вообще, это счастье. А если есть, то в чём именно оно заключается. В любви? Он понятия не имел, какая она, эта любовь. Истинность — это ещё не любовь. Как оказалось. Оказалось, что это лишь бремя. Никому к чёрту не нужное. Тогда… в деньгах? Деньги у Тэ всегда были, но они лишь покрывали потребности. Тогда… что такое вообще счастье? Где его блять искать? Может и не нужно этого делать вовсе. И так сгодится. — Ай да ладно, похуй… пусть будет, как будет, — он засунул руки в карманы и поднялся по лестнице ко входу. В том, что он делал, он уверен на был. Но он искал понимания, и только к одному человеку на свете мог за ним пойти. Хотел ли он? Ну… наверное, немного всё-таки хотел. Ему было интересно. Да и терять было нечего. Когда начинаешь, бросать на полпути — недостойно. Тэ верил, что однажды в его жизни настанет момент, когда всё встанет на свои места, жизнь приобретёт ясные очертания, станет понятно, как жить правильно, что делать и каким правилам следовать. Однажды появится человек, предназначенный ему судьбой — истинный или же нет, не так уж важно — и станет легко и понятно. Жизнь войдёт в какую-то колею, и Тэ поймёт, кто он такой. Но время шло, а ничего не происходило. Лишь сильнее запутывалось. И чем сильнее Тэ пытался выбраться, только сильнее запутывался. И наконец… просто перестал пытаться. Надоело. До опиздения. — Привет, — Тэ привалился к косяку, остановившись в дверном проёме. — Впустишь? — Входи. Не думал, что захочешь прийти. Но я рад. Это приятный сюрприз, — Кои отошёл в сторону, пропуская Тэ внутрь.

💔💔💔

— Ты… — Чонгук протянул Тэхёну куртку через порог. Тот забрал и принялся натягивать, не сразу попадая в рукава. Мысли путались, как руки путались в одежде. — Ничего не спрашивай. Ни о чём не говори со мной. Ничего не было. За пределами этой квартиры ничего не было, понятно? — он наконец влез, как положено, в свою кожаную куртку и поправил воротник рубашки. — Даже не смотри в мою сторону, когда встретимся. — Если? — Мм? — Тэ непонимающе уставился ему в лицо. — Если встретимся, ты имел в виду, — поправил его Чон. — Нет, Чон Чонгук. Когда. Ты — омега моего лучшего друга. Обидишь его, и я член тебе вырву и тебе же в жопу затолкаю. Понял? Скажешь ему, и я тебя прирежу. Это секрет. Который не должен сделать больно никому… — он покусал губу и внимательно взглянул Чону в глаза, — кроме нас. Скажи, что понял меня. — Я… — Скажи, что понял! — заорал на него Тэ, не давая возможности возразить. — Просто скажи. Иначе я превращу твою жизнь в ад. — Да ты уже это сделал. Я понял, уходи, — Чонгук захлопнул перед ним дверь и закрыл лицо двумя руками. Он всё ещё ощущал отчётливый, насыщенный запах тела Тэ на своих руках. Всё вокруг пахло им — густо, тяжело, пошло. Приятно. Пахло оргазмом, возбуждением. Чон вернулся в комнату, поднял жалюзи и распахнул окно, впуская внутрь с балкона свежий, городской воздух. Усевшись прямо на пол, Гуки закурил, пялясь на собственные босые ноги. Захотелось оказаться в чьей-то власти. Довериться кому-то. Он глянул на часы — почти три утра. Час зверя. Хосок на работе. Кроме него… больше не к кому пойти. Если только не Кои. Но, едва эта мысль посетила голову, как Чонгук вздрогнул и смахнул с себя нахлынувшее наваждение, накрывшее его эффектом присутствия. Наверное, он никогда не освободится от этого человека. Он забыл стоп-слово. Или вовсе его не знал. — Привет. Голос Хосока в трубке звучал так привычно, так близко, словно не было этого липкого марафона на много часов, и будто не прощался скупо и безэмоционально Чон с Тэ недавно на пороге. Может Тэхён прав — ничего не было? — Можно тебя увидеть? — сразу спросил Чонгук, тяжело затягиваясь густым сигаретным дымом. — Конечно, — Хосок улыбнулся в трубку. — Приезжай. Приготовить тебе что-нибудь? Чонгук молчал. Сам себе он пообещал всё о себе рассказать совсем вот скоро, почти сейчас, а в итоге заимел ещё один грязный секрет. Ложь на лжи и ложью погоняет, Чонгук по уши увяз в грязище, и даже вдохнуть не мог. Он молчал в трубку, мечтая во всём признаться. Но было так страшно. Маленькая, грязная потаскуха, испорченная и задавленная комплексами. Кому он нужен? Он даже Тэ не нужен. Слёзы потекли сами и совершенно внезапно. Захотелось кричать во всё горло, лишь бы хоть кто-нибудь услышал. Если бы Чон подумал, то понял, что кричать вовсе не обязательно. Достаточно было просто сказать, и его бы услышали. Но он так запутался, что уже не понимал, какого чёрта вообще вокруг происходит. И ему хотелось лишь одного — чтобы кто-то сказал ему, что делать. Он зажмурил глаза и отчего-то в голове возник образ Тэхёна, подвешенного к потолку. Бёдра и торс опутывали верёвки, очерчивая ягодицы и грудь с торчащими сосками, а во рту шарик, который так выразительно обхватывают влажные губы. — Можешь сделать как обычно? — справившись с подкатившим приступом истерики, наконец спросил Чон. — Ты расстроен? Конечно. Приезжай, я всё сделаю. — Спасибо. Я скоро.

💔💔💔

Тэхён поёжился, ощущая, как ветер просачивается под одежду. Он решил немного пройтись, прежде чем взять такси. Остыть. Пряжка на куртке гремела в такт его шагам и он прислушивался к звону металла. Что это только что было? Почему он с таким восторгом спал с этим парнем? Машинально, сжимая двумя пальцами сигарету, он почёсывал укус на шее, даже не замечая этих действий. Юнги звонить перестал, но Тэ не решался перезванивать. Он не знал, что сказать. Признаться в измене? У него язык не повернётся. Просто сил не хватит. Тэхён так сильно любил Юнги, что безумно боялся стать нормальным. Он боялся, что тот начнёт его предавать тогда, когда он будет с ним честным. Тэхён боялся настоящих отношений, потому что в них не верил. Не верил, но так отчаянно их хотел. Хотел возвращаться домой к тому, кто его ждёт, хотел ложиться в постель к единственному альфе на свете и отдавать ему всего себя. Но боялся, что однажды Юнги просто станет не нужно ничего от Тэ. Просто станет не нужно. И он останется один на один сам с собой. От представления такой жизни у Тэ внутри всё холодело. И теперь, когда он почти решился на этот безумный шаг, что, мать вашу произошло?! Тэхён шагал по полупустым улицам, мусоля влажными губами сигаретный фильтр, и яростно начёсывал укус. — Да ёб твою мать! Почему так зудит?! — он достал телефон и включил фронталку, остановившись у яркой магазинной витрины. — Какого… — он прикоснулся двумя пальцами к покрасневшему укусу на шее, где отчётливо отпечатались зубы Чона. — Охренеть. На метку похоже. Было и впрямь очень похоже. Метки всегда поначалу сильно зудят, а уже потом превращаются к маленький синячок, похожий на отпечаток губ на шее. Но омега не может поставить метку омеге. Это невозможно. Поэтому Тэхён ещё несколько раз грубо выругался, проклиная животную страсть, что возникла между ним и Чоном из ниоткуда, потёр пальцами синяк, и убрал телефон, продолжая раздумывать, как будет оправдываться. Тэ даже и не заметил, как добрался до дома Юнги. Уселся на бордюрчик и вытянул вперёд ноги, качая носками ботинок из стороны в сторону. Закурил, ощущая попутно, как промокают джинсы на заднице, от влажного от дождя бетона. Тэ закурил и принялся вертеть в руках тлеющую сигарету, наблюдая, как тоненькая нитка дыма то и дело рвётся, исчезая в пространстве, а затем снова протягивается вверх, стремясь дотянуться до неба. — Ну… — Юнги резко упал рядом, и Тэ вздрогнул. Он не ожидал его увидеть сейчас, и думал, что тот уже дома. Но Юнги, пьяный и порядком уставший, рухнул рядом совершенно неожиданно. — Что происходит? Что ты мне расскажешь? Ведь есть, что рассказать. Я знаю. Что ты сделал, Тэ? За что будешь просить прощения? Тэхён сидел молча, даже ни разу не вздохнул, не поднял взгляда. Просто таращился на собственные ботинки, да на сигарету, что так и крутил в руках. — Я… — Юнги откинулся назад, упираясь руками в мокрую траву, гладко подстриженную накануне, и закрыл глаза, вдыхая запах влажной земли газончика, — хочу жить нормально. Тэхён в ответ усмехнулся и выстрелил дотлевшим до конца окурком в сторону урны. Не попал. — Тогда тебе нужно выбрать другого омегу, — и, немного помолчав, Тэ добавил: — Наверное. — Ты знаешь, почему я тащу в постель всё, что движется? Тэхён нахмурился брови и повернул к Юнги голову. Не то, чтобы он был готов к откровениям, и он даже боялся их, но всё равно послушно ждал продолжения. — Я так отчаянно хочу быть тебе нужным, Тэ. Я так хочу, чтобы ты хоть раз сказал мне, что я тебе нужен. Хочу, чтобы тебе стало страшно меня потерять. Почему тебе не страшно меня потерять, Тэ? — Мне страшно, — тихо отозвался тот, и сам себе не поверил. — Ты такой лгун… боже… — Юнги закрыл лицо двумя руками, мокрыми от дождевой воды. От него сильно пахло алкоголем и сигаретами, Тэхён, сидя рядом с ним, очень отчётливо ощущал этот запах, и ему стало стыдно и больно. За то, какой он есть. — Скажи мне правду. Скажи, Тэ. — Хён… — Тэ протянул руку и положил ладонь ему на лицо, большим пальцем поглаживая щёку, запустил остальные в волосы, пропитанные запахом ближайшего бара. Он хотел продолжить, но Юнги резко его оборвал, перехватил руку за запястье и притянул к себе. Смотрел прямо в лицо, вдыхал его запах. — Я убью тебя, если ты начнёшь оправдываться. Говори правду. Чья метка у тебя на шее? Чей ты теперь омега? Сказать, что Тэ опешил — ничего не сказать. Он таращился на Юнги, не в силах вымолвить ни слова. А тот глубоко вдыхал его запах, не отрывая взгляда, смотрел прямо в лицо. — С кем ты мне… изменил? — Я… — Тэ запнулся, сглатывая. — Это не метка. Не метка, хён. Не метка… Тэхён всё повторял, словно бы уговаривая сам себя. И хотелось закрыться, спрятаться, и прикрыть рукой шею, где горел огнём яркий укус. — Очнись, Тэ, — Юнги рассмеялся. — Ты кому-то принадлежишь. Ты мне не просто изменил. Ты меня… бросил. — Нет. Нет! Нет, хён! Нет… — Тэ вырвал из его хватки руку и обеими руками обхватил за шею, крепко прижимая к себе пьяное тело. — Прости. За всё прости! Не говори так. Прошу, пожалуйста. Я… давай всё исправим. Давай вместе, хорошо? Давай вместе… — он принялся целовать его в лицо, куда попало, не выпуская из рук его голову. Целовал, не давая произнести ни слова. — Давай вместе всё исправим. Я и ты. Будем вместе. — Я люблю тебя, Тэ… — Юнги крепко зажмурил глаза, поддаваясь импульсивным, горячим поцелуям, что сыпались на него жадно и бесконтрольно. — И я… и я тебя, хён. Люблю… Тэ не врал, он говорил, признавался, и сам прекрасно понимал, что не врёт. То, что случилось с Чоном — не любовь. Это не любовь, и даже не симпатия. Это что-то животное, злое, неправильное. Тэ этого человека не любит, и не может любить. Им даже не положено друг друга любить. А хён… его Тэ любит. Любит и готов ради него на всё. Ну… или почти на все. «Ошибка. Я ошибся. Больше не буду… не буду…» — сам себе врал Тэхён. Ошибка или нет, но он сделал то, что сделал. И этого уже не изменить, сколько ни давай обещаний, сколько ни клянись в любви — уже не изменить произошедшего. Тэ не остановился вовремя, и теперь он уже ничего не исправит. Ни он, ни кто-то ещё. Никто не исправит.

💔💔💔

— Ты только… ни о чём не спрашивай, ладно? — Чонгук наблюдал, как Хосок уже совсем привычными движениями затягивает узлы, опутывая верёвки вокруг его рук и торса. Словно бы Хосок делал это всю жизнь и этот навык был с ним всегда. — Конечно. Всё будет хорошо, не бойся. Чонгук прикрыл глаза, пропуская через кожу внутрь тела трение жёстких верёвок. Хосок взял не мягкие, кожаные, а простые. Они жёстче, и если неаккуратно с ними обращаться, то останутся ссадины и ожоги. Но Чону раньше всегда нравилось. Нравилось, как боль втирается в кожу, и как нервные окончание реагируют, заставляя сердце с содроганием замирать. Приятно и больно отдаваться кому-то в руки, всем телом ощущая эту власть. С закрытым глазами Чонгук на секунду представил, что руки, касающиеся его тела, обвивающие его верёвками — руки Кои. Уже почти забытые, но в этот самый момент такие необходимые. Сукин сын Кои знал Чона, как никто. Знал, что тот захочет обратно. Знал, что для этого рано или поздно появятся причины. Он приучил Чона к себе, привязал его. В этом, впрочем, есть особый смысл. Люди крайне редко встречают кого-то, кому могут полностью доверять, кто знает все твои пределы, кто ни за что не причинит тебе вреда больше, чем ты того сам позволишь. Это похоже на любовь. Только по-настоящему. Что-то реальнее любви. Крепче. И Чону отчаянно захотелось туда вернуться, там он ощущал себя безопасно, там ему было привычно. — Молчишь, — Хосок положил руки ему сзади на шею и надавил, нагибая вниз головой. — Это хорошо, значит о чём-то думаешь. Я считаю, что поразмыслить есть над чем. И если ты это сделаешь тоже, не только я, то это же… — он затянул на запястьях Чона тугой узел, перемахнул несколько раз концы верёвок вокруг предплечий, методично опутывая тело, которое было напряжено чуть сильнее, чем обычно, — хорошо. Хорошо будет, если мы с тобой… — Хосок наклонился и поцеловал Чона за ухом, рукой осторожно смахнув в сторону прядь волос, — придём к одному и тому же решению. Я парень добрый и терпеливый. Но ты же понимаешь, что всегда и у всего есть предел. И у меня… — он резко натянул почти идеально связанные узлы, — и у тебя тоже. И у тебя тоже, Чони. Детка… Чонгук стоял на коленях на жёстком полу, наклонившись и упираясь головой в ковровое покрытие, слушал его слова, а внутри что-то холодело. Он хотел прийти куда-то, где найдётся для него место, для него и для его лжи, но сейчас, пока боль от впивающихся в нежную кожу верёвок проникала глубоко внутрь, он внезапно ощутил себя в ловушке. — Не нужно ничего говорить, хён. Ничего не говори, пусть всё будет, как всегда. Пожалуйста. Дай мне возможность подумать, мне это нужно. Если ты не хочешь… — Нет, нет, Чони, — Хосок провёл руками по всему его телу, цепляя пальцами верёвки, сжимая лопатки, перебирая рёбра одно за другим. Остановился, когда коснулся бёдер, и долго смотрел на упругую задницу. — Я тебя ждал. Хорошо, что ты пришёл. Чонгук чувствовал, что что-то не так. Не как всегда. Не потому, что ему паршиво, а потому… что видимо паршиво Хосоку. И это, очевидно, вина Чона. От него за милю несло чужими феромонами. И он не смог их смыть, как бы не старался. Он даже не заметил, что от него пахнет иначе. А вот Чон Хосок заметил. Он очень обстоятельный и спокойный парень, совсем не любит конфликтов, но ещё он был немного разочарован… он бы хотел, чтобы Чон чуть больше доверял ему, но выходило, что тот лишь сильнее закрывался, отдавая своё тело и полностью ограничивая доступ к сердцу. «Есть кто-то, кого он хочет больше. Есть кто-то, кто сделал его таким. Есть что-то, чего я дать ему никогда не смогу. Но… я будто вижу его всего насквозь. Он старается изо всех сил, прячет, закрывается. Но если я ему нужен, он всё расскажет. Я заставлю его сказать.» Хосок понимал, что между ними совершенно ничего общего. Но они друг другу не совсем никто… Они связаны истинностью, чувствует ли это Чон или нет, но Хосок чувствует полностью. И он бы не хотел упускать это, лишаться настоящего чувства, которого сейчас нет, но в будущем всё возможно. Чонгук закрыл глаза, подумал о том, что было бы, если бы он был нормальным. Куда бы он пошёл, в чём бы забывался, если бы потребовалось и стало тяжко. И был бы он Хосоку нормальным истинным, если бы не его прошлое. Да и настоящее тоже. — Почему тебе больше нравится играть, чем строить реальность? Почему игры для тебя важнее чувств? — Хён, я… — Тихо, тихо, — Хосок запустил пальцы Чону в волосы и с силой надавил ему на голову, прижимая лицом к полу. — Это же риторический вопрос. У тебя нет для меня ответов. Но… однажды они могут появиться. И я хочу, чтобы это случилось как можно скорее. И как можно комфортнее для тебя. Сперва Хосок покрутил в руках кожаный кляп с красным шариком, но потом отложил его в сторону, вытянул из петлей джинсов ремень, сжимая в руках пряжку, чтобы не гремела, и перетянул им рот Чона, туго затянув его на затылке. Жёсткая кожа больно натирала в углах губ, растягивая рот, и слюни текли прямо на пол, оставляя под лицом Чона мокрое пятно. Он ощущал, как Хосок ладонью надавливает ему между лопаток, заставляя выгнуться, чтобы удобнее перевязать тело, и гибкий позвоночник поддавался, отзываясь на любую манипуляцию. Мысли потекли плавно, принимая отчётливые формы, нервоз утекал сквозь боль в суставах, и Чон глубоко вдохнул. «Я столько раз обещал быть честен… а в итоге трахнул какого-то парня. Парня, которого даже ненавижу. Я его не выношу, но я его трахнул. И трахнул бы снова, если бы была возможность. С ним что-то не так. Со мной что-то не так. И я должен это исправить. У меня нет права поступать по-сучьи с хёном. Он принимает меня таким, какой я есть. Ради меня… он…» — Спасибо, что доверяешь мне. Чон Чонгук. Хосок опустил руки Чону на живот, пальцами лаская углубление пупка. Сжимая в руках обнажённое тело, полностью подчиняющееся ему, Хосок при всей полноте контроля хозяином положения себя не ощущал. Играть было весело, пока это перестало напоминать игру и стало больше похоже на побег. Полноценный побег от реальности. — Знаешь, Чони. Меня немного бесит… — Хосок больно пальцами сжал зажимы, что повесил Чону на соски, когда тот удивлённо застонал. Он ведь никогда не видел, чтобы Хосок бесился, и не имел ни малейшего представления, как это выглядит. Оказалось — никак. Это вообще невозможно вычислить. — Бесит, что ты доверяешь только тогда, когда тебе удобно. Только немного бесит. Но ты над этим подумай. Он пристегнул к обоим зажимам по цепочке и протянул холодные кольца стали вдоль всего тела Чона, перекинув их через плечи. Со связанными за спиной руками, лицом в пол, стоя на коленях, Чонгук ощущал, как тянет за цепи Хосок, натягивая до предела нежную кожу, как он пальцами сжимает до боли ещё мягкий член, намокающий от вытекающей смазки. И Чон не знал, как будет дальше, не знал, что он с ним будет делать, но ему нравилось это неведение. Так думалось куда лучше. Хосок большим пальцем прикоснулся к влажному, липкому сфинктеру, немного помассировал его и резко протолкнул туда небольшой, овальный вибратор. Несколько таких шариков легко поместились внутри один за другим, и Чон изо всех сил старался сдерживать своё тело, сдавливая в груди стон и сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. «Ах боже. У него выходит всё лучше. Это хорошо. Чёртов Кои на самом деле мне больше никогда не будет нужен… Ни Кои. Ни Тэхён. Никто. Только хён.» Сталкивая на периферии боль и удовольствие, уже не отличить одно от другого, всё перемешивается, становится единым, и тело в восторге реагирует, отзываясь молчаливым криком на любое действие. Чон счастливо закрывал глаза, тяжело дышал, ощущая, как внутри шарики вибрируют, стимулируя упругие мышцы. В такие моменты страх уходил, сомнения уходили, правильным казалось только то, что здесь и сейчас. И решения принимались легко, и, казалось, жизнь поддаётся, как поддаётся тело манипуляциям, и с ней можно справиться — кем бы ты ни был, каким бы ты ни был. Грязь, похоть, власть — всё в одном вязком комке смешивается воедино, и это очень, очень похоже на любовь. Всё вокруг похоже на любовь, кроме самой любви. Поэтому её так сложно отыскать. — Но я справлюсь. Справлюсь, Чони. Милый… я буду стараться ради тебя. И ради себя, — Хосок говорил негромко и его голос доносился до ушей Чона через шум собственного учащённого дыхания. Стоило немного напрячься, как верёвки сильнее впивались в кожу, сдавливая тело, как голодная змея. Руки, связанные за спиной, приятно ныли. Чон натёр колени о ковровое покрытие, и они горели. Как горело сердце внутри от прикосновений. Нельзя стать прежним. В такие моменты Чон отлично понимал, что вернуться нельзя. Он уже… такой.

💔💔💔

— Как ты тут? Тэхён моментально поднял голову на голос. Они с Юнги, сидя прямо у дома, молчали, стараясь привести мысли в порядок, но голос вернул их в реальность. — О, ты пришёл, — Юнги заулыбался, глядя снизу вверх. — Что?.. Кто ты такой? Кто это, хён? — Тэ переводил взгляд с Юнги, на стоящую над ними фигуру и обратно. В полутьме ещё не разгоревшегося утра он не узнал подошедшего. Только запах казался знакомым, но Тэ не мог вспомнить, откуда. — Это? — Юнги ткнул пальцем вверх. — Это мой приятель. Мы познакомились в баре. Тэхён растерянно вытаращился на Юнги. Он ровным счётом не понимал, что происходит, и тем более не ожидал, что Юнги притащит с собой домой кого-то ещё. И позволит подслушать их разговор. — Ты… подслушивал? Стоял тут рядом и слушал всё, что мы говорим? — Тэхён нахмурил брови, уставившись на незваного гостя. Но гость был званый, Юнги позвал. Только Тэ не понимал, почему. — Не узнаёшь меня? — Кои улыбнулся. Скромно, словно девица на свидании вслепую, и Тэхён прищурился, соображая и обрабатывая информацию. — Какого чёрта? Что ты тут делаешь? Боже, вы что, знакомы? Как это вообще случилось… — Тэ начинал злиться и не совсем хорошо понимал, почему. Ему не нравилось то, что происходит. Ему не нравился пьяный Юнги, не нравился этот парень с розовыми волосами, не нравился Чон Чонгук с его волнующим запахом, не нравился… он сам. И всё, что он делал и чувствовал. Всё начало казаться бессмысленным, бессмысленно было искать путь к примирению. И с Юнги и с самим собой тоже. Даже с самим собой. Захотелось всё бросить. Глядя на этого человека перед собой, захотелось всё бросить. Тэхён резко поднялся, отпихивая от себя руку Юнги, цепляющуюся за ворот его куртки. — Скажи, что ты тут делаешь, пока я не ушёл, — он слегка наклонился к Юнги, всё ещё сидящем рядом на бордюре. — Быстро рассказывайте, какого хрена. — Не хами, Тэ. Виновен ты, а не я. — И что?! — Тэ закипал. — Ты приволок его преподать мне какой-то урок? Так я его не понимаю, хён! Чему я должен сейчас научиться?! Но вот что я понял, хён… — он наклонился к Юнги совсем близко, — вот что понял. Тут нет жертв. Ни ты, ни я не жертвы. Что… блять… происходит? — он резко выпрямился, ухватил Кои за ворот футболки и подтащил его ближе. — Кто это? Почему с тобой? Почему сейчас? Мстишь мне за что-то? Мстишь за то, что я изменил? Но ты об это… не знал. Не знал, чёрт… — он отпустил Кои и закрыл лицо руками, пальцами надавливая на глаза. — Тэхёни… ты столько вопросов задал сейчас мне. Мне и хрен знает ещё кому, — Юнги не без труда поднялся на ноги, отряхивая джинсы, положил руку Тэ на плечо и резко притянул его к себе, прижавшись губами к уху. — Но не задал ни одного самому себе. Думаешь ли ты вообще хоть иногда? Ты пришёл сюда из чьей-то постели, с чужой меткой на шее, воняешь, как дешёвая потаскуха, и признаёшься мне в любви. Ты ДЕШЁВАЯ потаскуха, Тэ. Попробуй доказать мне обратное. Слова Юнги иногда сложно было разобрать, но Тэхён хорошо понял всё, что тот сказал. Сперва он растерялся, но почти сразу пришёл в себя. Отпихнул от себя Юнги, внезапно стало противно. И все признания, упрашивания и мольбы начали казаться тошнотворными и жалкими. Ненастоящими. — Да пошло оно… — Тэхён цокнул языком и усмехнулся, отходя на пару шагов назад. — Пошли вы оба. Не знаю… не знаю, какого хера ты тут вообще делаешь, — он ткнул пальцем в сторону Кои, — но пошёл ты тоже. Я хотел бы быть нормальным, — Тэ обернулся к Юнги и выкрикнул ему почти в лицо: — Но я такой, какой есть!!! И другого меня уже не будет… — словно немного поразмыслив, Тэ схватил обеими руками Юнги за лицо, пальцами сжимая голову, и лбом прижался к его лбу. — Протрезвей, хён. Тогда я снова с тобой увижусь. Тэхён хотел что-то ещё сказать напоследок, прежде, чем уйти домой. На душе было максимально паршиво, прямо мерзко, и он бы не хотел вот так в ту ночь расставаться. Но ему нужно было обо всём подумать. Ответов он всё равно бы не получил. Не от пьяного Юнги и этого парня с обворожительным взглядом, так внимательно следящим за каждым движением Тэ. Тэхён уже почти ушёл, развернулся спиной, наплевав на укоризненный взгляд Юнги, но моментально, в долю секунды свет померк, и мысли исчезли. Очнулся Тэ под сердитый шёпот. — Тронешь его ещё хоть раз, и я тебе башку снесу. Никогда не трогай моего омегу. — Это не твой омега. Взгляни на его шею. Он тебе не принадлежит. — Нет, принадлежит. У тебя есть истинный? — Нет. — Значит ты не знаешь, как это. А я знаю, я чувствую. Когда он рядом, и когда его нет, — голос и речь Юнги становились более связными, видимо, происходящее его слегка привело в чувство. — Я его не просто люблю. Я ДОЛЖЕН его любить, потому что ближе у нас никого нет. Он мой истинный, и я ОБЯЗАН его любить. А ты трогать его больше никогда не смей. — Если он сам не попросит. — Айщ, откуда ты такой взялся?! — Ты сам меня позвал. Ты думал… — Кои присел на корточки возле кровати, и Тэ ощутил на своём лице его дыхание. Он был очень и очень близко. Он него приятно пахло, и его голос был удивительно мелодичным. — Думал, что я приду, расскажу твоему омежке, какой он плохой мальчик, и уйду? Я по-твоему что, семейный терапевт? Ты ничего обо мне не знал, и всё равно привёл меня с собой. ТАК ты заботишься о своём истинном омеге? Тэхён не спешил открывать глаза. Он чувствовал родной запах дома Юнги и запах его самого, которым пахла его постель. Тэ решил послушать, что ответит Юнги. И ещё Тэ подумал, что, пожалуй, этот парень — полный психопат. Но он не похож на тех, кто иногда попадался Тэ в его работе, типа того альфы в отеле, которого вырубил Кои. Он похож на того, кто может доставить много проблем, но с ним всегда можно договориться. И может быть, это будет выгодным союзом. Так тогда подумал Тэ, хоть ничего и не знал о Кои. — Ты… для чего вообще рассказал мне о нём и том парне? Что ты хотел? — Признаться… От тебя — ничего. И даже от твоего омеги — ничего. Но теперь может быть и хочу. Мне интересно, — Кои протянул руку и кончиками пальцев дотронулся до волос Тэ, касаясь волнистых прядей. — Что ты делаешь? Нравятся мои прикосновения? Последнее было адресовано Тэхёну. Он вздохнул и резко поднялся. — Что… чёрт… — Тэ усмехнулся, потёр ладонью шею, где Кои ударил его, чтобы его вырубить, и принялся стаскивать с себя одежду. Куртку, гремя пряжками и замками, рубашку, расстёгивая пуговицы одну за другой, джинсы, стягивая по очереди штанины, и дойдя до трусов, Юнги жестом остановил его. — Ты что, мать твою, делаешь? — Вы оба чего хотите? Делайте, что хотели и отвалите. Я больше не хочу в этом участвовать. Сейчас… что? Ты… — он обернулся к Кои, — хочешь меня? Тот в ответ усмехнулся, прищурив один глаз. — Хочешь?! — заорал на него Тэ, и тот, состроив скептичную рожу, неопределённо покачал головой. — И да, и нет. Но одно я хочу совершенно точно, — он взглянул Юнги в лицо. — Хочу чтобы вы двое прекратили собачиться и кое-что для меня сделали. Не надо так напрягаться. Вы хорошая пара, и я вовсе не хотел вас разлучать. — Поэтому меня вырубил?! — Тэ злился. — Ну да, — как ни в чём не бывало пожал плечами Кои. — И потому что ты очень болтлив. Я и сейчас хочу это сделать. Снова. Кои примирительно улыбнулся, Юнги пальцами потирал уставшие, ещё пьяные глаза, а Тэхён, стоя посреди спальни в одних трусах, находясь на грани нервного срыва, бешено таращился на двух альф, то на одного, то на другого. В таком положении Тэ оказался впервые. И он не мог понять, где именно свернул не туда, что попал в такое стрёмное говнище. Два альфы и один раздетый омега в одной комнате — явление само по себе не особенно приятное, и чаще всего сопряжено с изнасилованиями, но Тэ вовсе не ощущал себя уязвимым. И даже от незнакомца Кои не чувствовал угрозы. Ситуация даже… в некотором роде заводила его. Просто он не сразу это понял. — Это какой-то бред, — Юнги поднялся с кресла и помотал башкой, отчего та тут же закружилась, и он прикрыл глаза рукой. — Хватит. Тэ… чёрт тебя дери, оденься, мать твою… — Ой, нет, что ты. Не надо, — Кои замахал руками. — Не торопись. Подойди-ка, — он поманил Тэ рукой. — Не бойся, за всю жизнь я ещё ни разу никому не причинил вреда просто так, если они того не просили. — Считаешь, кто-то может хотеть, чтобы ты причинял им боль? Это бессмысленно. — Теперь мне хочется верить, что однажды ты придёшь ко мне за этим смыслом. Давай, не бойся. Твой альфа ничего нам за это не сделает. Ведь ничего плохого не случится, — Кои взглянул на Юнги и улыбнулся ему. — Правда ведь? Тэхён не спеша подошёл к нему. Он хотел взглянуть на Юнги, но сам не понял, почему этого не сделал. Наверное, боялся, что тот разозлится. Боялся УВИДЕТЬ, как тот разозлится. Кои сидел на краю кровати, и, когда Тэ подошёл, кивнул на пол. — Встань на колени. — Что? — Просто сделай. Не задумывайся над причинами. Просто сделай. В этом весь смысл. Мин Юнги довольно быстро оказался рядом и крепко ухватил Кои за горло, поворачивая его к себе лицом. — Не смей с ним так говорить. Вставай… — он потянул его на себя, стаскивая с кровати, но тот его остановил, перехватив за запястье. Стройный и даже худенький Кои был всё-таки альфой в полноценном смысле этого слова. — Подожди. Не агрессируй зря. Не надо нервничать, вы оба такие… всегда на взводе. Попробуйте хоть раз отпустить это… попробуйте отпустить ситуацию. И может быть… — он крепко держал Юнги за руку и улыбался ему в лицо, — какие-нибудь ответы придут сами. Что скажете вы оба? А? — Чушь собачья… — начал было Юнги, но Тэ его перебил. — Может и не такая уж чушь, а, хён? Сколько мы вместе? И что с нами теперь? Разве нам вообще есть, что терять? Если я сейчас уйду… мы оба пожалеем, что не сделали всё. Для нас с тобой. Разве нет? Тэхён испытывал чувство вины за свою измену. Но ещё он чувствовал, как внутри боль колет сердце, стоит ему вспомнить горячие прикосновения Чона. И он не знал, что это. Он знал, что его истинный сейчас рядом, он его чувствовал. Но что же тогда такое может быть между двумя омегами? Он не предполагал даже примерно. И вдруг Кои прав, чтобы получить хоть какой-то ответ, нужно позабыть все вопросы… стоит попытаться. Всё равно больше нет никаких вариантов. Кроме бесконечного сожаления. — Послушай его, Мин Юнги. — А тебе от этого какая будет польза? — Юнги устало вздохнул, опускаясь на край кровати рядом с Кои. — Никакой, кроме удовольствия, — Кои, всё ещё удерживая его за руку, легко и ненавязчиво провёл по запястью и сцепил с ним пальцы. — Чувствуешь? Всё хорошо. Давай, Тэ. Не бойся, встань на колени. Тебе не придётся делать ничего, чего бы ты сам не захотел. Клянусь. Тэхён вытянул руки вперёд, медленно опустился на колени и коснулся пальцами их колен — Юнги и Кои. Положил ладони им на бёдра, глядя снизу вверх по очереди каждому в глаза. — Вот… ничего страшного не происходит. Закрывайте глаза, когда кажется, что вы не правы, и прикасайтесь друг к другу. Касайтесь. Чтобы захотеть большего. «Что-то было в его жизни, что он стал таким странным. Невозможно понять, о чём он думает. Может, если я доверюсь ему, то станет понятнее…» — Тэхён руками гладил бёдра двух альф. Одного из них он знал лучше, чем кого-либо в этом мире. Или же думал, что знал. А второго не знал вовсе. Но их тела были одинаково горячими. Мышцы Юнги напряжены были чуть сильнее, Тэ чувствовал, и ему захотелось это изменить. Он просунул руки им между ног, пальцами поглаживая оба напряжённых пениса, и ощутил, как Юнги сжал его ладонь бёдрами. Тогда он просунул руки выше, дотягиваясь до пуговиц на штанах. Прикрывая глаза, Тэ казалось, что он понимает, о чём говорил Кои. Приятно было ощущать… ничего, кроме пустого возбуждения. И может быть, Тэхён всё время нуждался именно вот в этом… чтобы кто-то позволил ему просто чего-то хотеть и позволить себе делать, что в голову взбредёт. Просто как получится. Получить удовольствие ради удовольствия. Не думать о причинах и тем более о последствиях. Забыть, что ты существуешь на самом деле и позволить себе просто быть. Немного страшно, но если прислушаться, можно услышать, как дышит рядом Юнги. Ничего не случится, пока они вместе. Тэхён подумал было, чем это отличается от дурного, как шквальный ветер, секса с другим омегой, которым он буквально недавно грязно согрешил, но отбросил это вопрос так же, как решился отбросить все остальные. Чем-то отличалось и это было очевидно. А ответ... он придёт позже. А если не придёт, то значит и вопрос этот был не нужен. Ёбнутая, больная философия в тот момент устраивала всех троих. Кои поймал его руку, прижал ладонь к своему животу, и Тэ ощутил через одежду, какое горячее у него тело. Как равномерно и тихо бьётся сердце в груди. Тук. Тук. Оно такое чужое, но такое спокойное, как водная гладь на озере по утру. И Тэхён невольно сжал руку в кулак, будто пытаясь пальцами поймать хоть один удар тихого сердца. Но Кои осторожно разжал его пальцы и прижал ладонь к губам. Тёплые, немного влажные. Когда он прижимал ладонь к себе сильнее, целуя нежную кожу, Тэ чувствовал его брекеты, они слегка впивались в мягкую ладонь. Странное ощущение, чужое, но приятное. Тэхён взглянул на Юнги. А тот смотрел на него в ответ. Сильнее прижал его руку у себя между ног, и Тэ заметил, как он тяжело выдохнул. Словно перехватив его выдох, Тэ быстро расстегнул молнию на его джинсах и просунул руку под резинку трусов, прикасаясь пальцами к горячему, напряжённому члену, сдавленному одеждой. Тэ пока ещё ни разу не испытывал ничего подобного, и наверное он должен был бы испугаться, но страха не было. Хоть совсем рядом и сидел совершенно незнакомый альфа, хоть он и целовал его руку, просовывая пальцы в рот, и от него незнакомо пахло, а он даже не платил денег — секс с этим человеком не пугал Тэ. «Видимо, я и впрямь потаскуха…» — но это тоже его не напугало. Расслабиться оказалось куда проще, чем Тэ думал. Может оттого, что Юнги тоже чувствовал себя свободно, может оттого, что Кои оказался чувственным ровно настолько же, насколько была нежна его внешность. А может даже и больше. Его губы мягко обхватывали пальцы Тэ, один за другим, и его язык был таким нежным, мягким, тёплым. Было странно, что Юнги рядом, пока какой-то парень облизывает Тэ руки, но может быть было куда страннее, что этот парень был рядом, пока Тэхён ласкает пальцами горячий стояк Юнги. Стыдно не было, было приятно. Кои отпустил руку Тэ, уселся позади Юнги, обхватил руками его за шею и потянул назад. — Иди сюда, — тихонько шепнул он ему прямо в ухо, и Тэхён видел, как несколько волосков прилипли к его влажным губам. Юнги подвинулся назад и повернул голову к Кои, раскрывая рот для поцелуя. Никогда прежде Тэ не чувствовал возбуждения, думая о том, как его альфа целует кого-то ещё. Никогда прежде, до того момента. Ни ревности, ни злости, голое влечение. Не к чему-то конкретному, а просто похоть. Без контекста. Он поднялся с пола, влез Юнги на руки, и его колени упёрлись в колени Кои, что сидел позади. Руками Тэ обхватил его голову, жадно запустив пальцы в розовые волосы, и тот сделал в ответ то же самое. До мистического хорошо было прижиматься всем телом к горячему торсу Юнги и обнимать руками их обоих — Юнги и Кои — целующихся совсем рядом. Слушать, как чавкают их губы и языки, ощущать, как смешиваются их запахи — сладких апельсинов и водных лилий, кувшинок и чего-то ещё, чего Тэ не знал. Тэхён прижался к уху Юнги, выдыхая возбуждённое «аах» каждый раз, когда, инстинктивно двигая бёдрами, ощущал, как его член чуть подрагивает. — Разденься, — зашептал он, хватая губами его ухо. Волосы Юнги лезли в рот, но это заводило. Тэ просовывал язык ему в рот, продолжая шептать: — Разденься тоже. Давай я помогу… позволь помочь. Тэхён немного приподнялся, руками опираясь на плечи Юнги, позволяя ему раздеться и наблюдая, как Кои стаскивает с него футболку. Юнги поднял руки вверх, разрешая себя раздевать, а Тэ продолжал стягивать с него джинсы вместе с трусами. Не спеша они освобождались от одежды, и Тэ глубоко вдыхал каждый раз, когда Юнги губами попутно касался его тела, и внимательно наблюдал за Кои, когда тот целовал его плечи, плечи Юнги, его спину и шею под волосами, осторожно убирая пряди в сторону. Руками он проводил по всему его телу, добирался до рук Тэ и сцеплял с ним пальцы, притягивая ближе к Юнги, заставляя к нему прижиматься, чувствовать его обнажённое тело под собой. И Тэ, сидя на нём верхом, тёрся о его обнажённый стояк, руками обнимая за шею Юнги и сидящего позади незнакомца, который с нескрываемым интересом смотрел Тэ в глаза через плечо Юнги. Иногда, когда Тэхен немного наклонялся, их лица оказывались прямо друг напротив друга, и Тэ видел в его глазах цветные линзы. Глаза в глаза. Пока тот не скрылся у него за спиной, шире раздвигая ноги Юнги и устраиваясь между них, попутно оставляя на обнажённых плечах Тэ прохладные поцелуи, которые ветерком пробегали по всему телу, рассыпаясь колючими мурашками. «Наверное, его глаза на самом деле карие… вот бы хоть раз взглянуть…» — подумалось Тэ, прежде, чем он наклонился, чтобы поцеловать своего альфу. Глубоко, чувственно, попутно стаскивая с себя совершенно ненужные трусы, ему нравилось молчание, что окружало их троих. Нравилось, как Кои языком влезает в их поцелуй ему через плечо, и как они оба ему отвечают. Нравилось, как бьётся собственное сердце, ударяясь внутри о грудную клетку в ответ на прикосновения пальцев, что рассыпались по всему телу. Отклоняясь назад, Тэ немного выгибал спину, подставляя своё тело под руки, что забирались ему подмышки, пальцами ласкали углубление пупка и сжимали торчащие от возбуждения соски. Хотелось сильнее ощущать близость. Говорить не хотелось вовсе, да этого и не требовалось. Даже у Кои спрашивать ничего не хотелось. Лишь бы он оставался тут, рядом, продолжал целоваться, продолжал пахнуть своим запахом. Обхватив ладонями лицо Юнги, Тэ взглянул ему прямо в глаза, высунул язык и облизал губы, пошло влезая в рот и кусая губы, сперва ласково, но чем дольше, тем больше остервенения сам ощущал в своих укусах. — Трахни меня. Давай сегодня будем вместе… иначе… Ловко развернувшись к Юнги спиной, Тэхён уселся прямо на его член, немного наклонился вперёд, и двумя руками развёл ягодицы, упираясь мокрым от вытекающей смазки сфинктером в плотный стояк Юнги. Привычный член казался горячее и больше, чем обычно. В гон он становился очень большим, но у Юнги гона сейчас не было, потому Тэ был приятно удивлён, что он такой здоровенный. Кои, неожиданно наклонившись, обхватил Тэ за талию, провёл руками по пояснице, очерчивая округлые формы задницы, дотронулся до упругого сфинктера и засунул внутрь сразу два пальца, отчего Тэхён сразу запрокинул голову с тяжёлым стоном, всем телом подаваясь вперёд. — Тихо, тихо… — шептал Кои, свободной рукой обхватив член Юнги и лаская его по всей длине, от основания до головки, которая упиралась Тэ в растянутый пальцами анус. — Мы ещё ничего не сделали. Просовывая пальцы глубже Тэ в анус, Кои слушал, как он тяжело дышит, выдавливает из груди тихие всхлипы. Юнги обеими руками обхватил свой член, вместе с рукой Кои, и, переплетая с ним пальцы, неспешно ласкал себя, кусая губы в ожидании. Лёжа на кровати, он выгибал спину, упираясь плечами в собственную постель, на которой много раз ебал Тэ — но теперь всё было иначе. В его постели они всегда были вдвоём. А теперь всё совсем по-другому… и это так сильно будоражило, что даже на крики не хватало сил. Словно под наркотой. Немного растянув податливый анус Тэ, Кои, сжав в руке мокрый от смазки пенис Юнги, резко насадил на него упругую задницу, не вынимая пальцев, чтобы почувствовать, как тугие мышцы обхватывают член. Словно сам привыкая, Кои немного посидел, двигая пальцами внутри и слушая, как в воздухе нарастает напряжение, учащаются сердцебиения и срываются на стон и плач дыхания. — Мне с вами неожиданно хорошо, — он вытащил пальцы из ануса Тэ и обеими руками сжал его ягодицы, помогая медленно двигаться верхом на члене и попутно целуя плоский животик Тэ, поднимаясь выше, кусая за соски, и снова опускаясь, губами ловя выпирающий бугорок внизу живота, когда Юнги входил глубже. — Поднимись, — Тэхён коснулся его висков, провёл кончиками пальцев по розовым локонам, спускающимся на стройные, острые плечи, схватился за швы на футболке и потянул вверх, заставляя Кои подняться и встать на колени, чтобы заглянуть ему в лицо. Стоя на коленях у Юнги между ног, Кои обнял сидящего на его члене Тэ за шею и глубоко поцеловал, цепляясь у него за спиной за пальцы Юнги. Вместе они ласкали его лопатки, проводили вверх-вниз по позвонкам, словно тактильно разговаривая друг с другом. Тэхён даже не спросил, почему Кои не раздевается. Но, блуждая руками по его худенькому телу, захотелось больше. И Тэ рывками принялся его раздевать, словно мечтая содрать с него кожу и добраться до наглухо запертого сердца. Это, скорее всего, вовсе невозможно. — Пахнешь немного странно… — шепнул Тэ ему в лицо и, освободив его член из джинсов, с удивлением не обнаружив на нём трусов, резко наклонился, ощущая, как внутри сместился член Юнги. — Хён… — он повернул голову назад, — трахай меня изо всех сил. Глубоко… Он подвинул бёдра, усаживаясь глубже, заставляя Юнги подвинуться навстречу, и наклонился ещё, губами касаясь головки члена Кои. Его стояк прямо перед лицом казался очень красивым, хотя, вероятно, он был совершенно обычным. Но сама ситуация, всё их положение заводило, запах общих феромонов, плотно повисший в просторной спальне, окутывал всё тело, и Тэ чувствовал, как он оседает в лёгких. Пенис перед его лицом иногда подрагивал, и Тэ губами прикоснулся к набухшей головке, обхватив её и дотрагиваясь кончиком языка до узкой дырочки уретры. На вкус Кои был почти такой же, как на запах — нежный, лёгкий, похожий на лепестки цветов. Тэ понравилось и он полностью протолкнул в рот головку, посасывая её и лаская внутри языком. Обсасывал долго, на касаясь руками, как леденец. Кои подвинулся немного вперёд и стащил с себя наконец футболку, обнажая проколотые соски. Как у Чона. Глядя сверху вниз, он наблюдал, как Юнги двигается, не торопясь, равномерно качая бёдрами, то и дело приподнимаясь, входя в анус Тэ до самого конца, на что Тэхён реагировал сдавленным стоном, не выпуская изо рта член Кои. — Ты красивый, — Кои погладил Тэ по голове, перебирая пальцами волнистые волосы, коснулся уха, проводя по самому краю, и заправил за него непослушные пряди, открывая для себя след укуса на шее. О чём Кои думал в тот момент, только одному ему и известно, но он некоторое время пристально смотрел на темнеющее пятно на молочной коже, а потом улыбнулся. Тэхён этого не видел, он не поднимал на него взгляда, со всей силы ухватив его за талию, он, опустив голову, проталкивал его член себе в рот, заглатывает глубже и глубже, пока тот не оказывался в горле, и останавливался ненадолго, пока не переставало хватать воздуха. Слюни, вперемешку с вытекающей смазкой, текли на постель, расползаясь по простыням влажными пятнами. Тэ нравилось чувствовать себя мокрым почти везде. Чужие руки касались его лица, размазывая липкую жидкость, а сзади, бешено сжимая в руках упругие ягодицы, Юнги толкался членом в уже растянутый анус, всё агрессивнее двигая бёдрами. Тэхён, руками обнимая чужое тело, ощущая, как внутри двигается и разбухает всё сильнее твёрдый член, отсасывал с таким воодушевлённым остервенением, что ему казалось, он вот-вот задохнётся от возбуждения. И меньше всего он хотел останавливаться, и не хотел, чтобы эти двое останавливались. Поэтому он со всей дури впивался ногтями в узкие бёдра, оставляя на светлой коже следы царапин. Лишь бы не отпускать, только бы он не ушёл, не оставил их двоих снова с их проблемами, нервными поцелуями, лживыми клятвами и вымученными улыбками. Пусть Мин Юнги и дальше жадно руками хватает влажные от пота и смазки бёдра Тэ, слушая, как тот ртом чавкает, облизывая чужой член. Где-то далеко назревал рассвет, совсем чуть-чуть посветлело на окраине города, но в самый центр, где город застроен небоскрёбами, торговыми центрами, жилыми башнями, рассвет ещё не доставал. Улицы по-ночному прохладные и тёмные всё ещё освещены фонарями, не позволяющими городу спать. Никогда. Спать тут — непозволительная роскошь. Можно пропустить мимо жизнь. Может быть, Тэхён выбрал себе такой недостойный путь, потому что боялся однажды ощутить внутри пустоту, и изо всех сил пытался заполнить её опасными, грязными связями, деньгами, беспорядочным трахом, из раза в раз заканчивающимся одинаково — молчаливым душем у себя дома, где так тихо, что мысли глушат чувства. А так хотелось чувствовать… так, блять, хотелось… А теперь этого ничего не было. Ни денег, ни душа, ни грязи. Был он — Тэхён — его тело, живущее своей, животной страстью, голодная пустота, пожирающая каждое прикосновение, каждый жаркий поцелуй, каждый толчок в потное, сладкое тело. Задница легко и приятно принимала внутрь горячий, пульсирующий член, сжимая его внутри мышцами, отчётливо чувствуя, как он набухает от возбуждения. И тут, впереди, перед лицом Тэ незнакомое тело, худенькие бёдра, плоский живот, хорошенькие соски, украшенные штангами, и розовый, гладкий пенис, от которого бегут выпуклые, соблазнительные венки. И хотелось лизать его, заставлять дрожать, напрягаться, собирать внутри готовность вот-вот взорваться оргазмом. Хотелось заставить его кончить, и чем больше, тем лучше. Так, чтобы обладатель этого волшебного органа захотел ещё, и ещё. Захотел бы кончать вместе. Слушая тяжёлое дыхание и развратные звуки поцелуев. Но Кои сам прервал его. Схватил руками за голову и стащил со своего члена. — Тихо, детка. Иди сюда, — он подвинулся ближе, обеими руками обнял его и принялся целовать, прижимаясь губами к шее, заглядывая через плечо и глядя на Юнги. И тот смотрел на Кои в ответ, улыбнулся и прикрыл глаза, будто говоря, что там внутри и впрямь очень хорошо. Кои поманил его рукой, заставляя сесть. Он протянул руки и помог ему подняться. Они оба обнимали Тэ, что оказался посередине между ними, и было здорово целовать его со всех сторон, попутно запуская пальцы друг другу в волосы. — Выполни его просьбу, — тихо шепнул Кои, глядя Юнги в лицо через плечо Тэ. Уселся ближе, удобнее, и ощутил, как член упёрся Тэ между ног, в мягкие яички. Там жутко мокро, горячо и если опустить руку, можно почувствовать, как растянут тугой сфинктер твёрдым стояком. Кои гладил Тэ пальцами между ног, слегка сжимая яички, касаясь до предела набухшего пениса и ощущая, как тот в руке пульсирует, истекая тёплой, сладко пахнущей смазкой. — Трахни его, как он просил, Юнги. Чувствуешь, как он течёт? Безумно приятно. Тепло… — он прижался губами к уху Тэ, целуя его жадно и с языком. — Так тепло, что хочется больше. Сколько раз ты уже кончил, детка? — Не знаю… — отозвался Тэ, обвивая руками его за шею, шире разводя в стороны ноги, позволяя нежным рукам ласкать себя, и усаживаясь плотнее на член Юнги, который сзади прижимался к нему грудью. И Тэ чувствовал, как они прилипают друг к другу. Он изо всех сил сдерживал голос, но когда Кои коснулся пальцами его до предела возбуждённой головки, мокрой, покрасневшей и гладкой от постоянного оргазма, сдерживаться уже было невозможно. И Тэ, запрокинув голову, затылком упираясь Юнги в плечо, закричал, ногтями впиваясь Кои в плечи. — Я не знаю!!! Боже! — ему начало уже казаться, что у него течка, потому что секс за последние сутки стал смыслом его существования, и каждый раз это было на грани эйфории, не человеческой, а какой-то болезненно животной. Сладкой, тяжёлой, томной и где-то недоступно-тоскливой. Тэхён хотел ответов. В тот момент, сидя между двумя альфами, ощущая, как в растянутый, казалось бы, до предела анус медленно пролезает ещё один член, у Тэ ответов никаких не было. Он вовсе позабыл, что где-то споткнулся и искал помощи. Ответы придут позднее. А пока он счастливо стонал, стараясь угомонить свой организм, заставить его притормозить. Но тело реагировало само, на толчки, что в экстазе становились всё несдержаннее, и на давление, что нарастало внутри. Теперь два пульсирующих члена, в скользкой смазке обтираясь друг о друга, толкались внутрь, доставая до самой чувствительной мышцы. Как это случилось? Было ли больно? Ах, Ким Тэхён. Кажется, что больно было всегда. И так больно, что уже и не замечаешь... — Тесно, боже! Как много… — Тэ кусал губы, и где-то в тот момент, когда в очередной раз два стояка упёрлись одновременно внутри в сходящую с ума от стимуляции простату, внезапно загорелся на шее укус ледяным огнём. Тэхён о нём не помнил, он вообще ни о чём не помнил, но как только вновь кончил, тот отчего-то дал о себе знать. «Это не метка. Это не может быт метка, хён ошибся. И Кои ошибся. Всё ложь… пусть это всё будет ложь…» — Тэхён зажмурил глаза, агрессивнее двигая бёдрами, насколько позволяли ему два потных, липких тела, что сжимали его с двух сторон. Стискивал внутри себя скользкие, горячие члены, ощущая, как они растягивают его до предела. Удовольствие на грани кошмара. Тэхён так заботился о своём теле, и вот теперь два альфы, засунув в него свои половые органы, ебут его одновременно, заставляя задницу сходить с ума. Больно и приятно. Такого Тэ не чувствовал никогда, и не имел ни малейшего понятия, к чему это приведёт. — Ещё? — Кои обхватил губами маленькое, нежное плечо, лаская его языком, ощущая, какое приятное на вкус это тело, что дрожало у него в руках, и снова взглянул Юнги в глаза. Тот протянул руки, обхватив шею Тэ, и запустил пальцы в розовые волосы, сжимая ладонями голову Кои, притянул его ближе и поцеловал через плечо Тэ. Он чувствовал, как внутри, в горячей, тесной заднице о его пенис трётся чужой член. И это бешено заводило. До такой степени, до которой Юнги заведён никогда не был. К этому… легко привыкнуть. Очень легко. Удовольствие заглушало все остальные чувства, мысли, ощущения. Мир исчезал, растворялся в одном сплошном, бесконечном оргазме. Жизнь остановилась в моменте, застыв в просторной спальне, наполненной каким-то потусторонним количеством смешанных между собой феромонов — влажный, пошлый запах, какого и в борделе, в котором работает Тэ, не встретишь. Пахло густо, сладко и тяжело, до одурения приятно. И тело Тэ было похоже на тело во время течки, дрожало при каждом сдавленном в груди стоне, текло, заливая бёдра Юнги и Кои смазкой. — Хорошо… — Тэхён до самого конца уселся на оба члена и повёл бёдрами, ощущая, как они внутри смещаются, скользкие трутся друг о друга. — Кончите друг на друга? — Я, если попросишь… — Кои приблизился к его лицу и облизал от подбородка до лба, собирая капельки пота, выступившие на кремовой коже, — я кончу так, как скажешь. Ты только наслаждайся. «Наслаждайся… Конец уж недалёк. Наслаждайся… Пока ещё живёшь. Пролетят года Не заметишь как. Наслаждайся… Конец уж недалёк…» — моментально пронеслись строчки у Тэ в голове. Неспешно протекли слова в мозге и застряли где-то на периферии сознания. И растаяли, оставив после себя лишь тоскливый дымок, как напоминание о том, что Тэхён ещё жив. С этим невнятным чувством Тэ, не принимая никаких решений, просто действуя по наитию, несколько раз приподнялся и опустился, ощущая, как растягивается в движении сфинктер. «Наслаждайся» — Тэ принялся двигаться, в бешеном темпе забываясь в скачках на членах, оставляя себя самого где-то за пределами этой комнаты. — Внутрь не кончайте, — простонал Тэхён, ощущая, как по всему его телу рассыпаются поцелуи, сопровождающиеся жадными укусами. Кои и Юнги целовались, и в какой-то момент Кои накрыл губами укус на шее Тэ, несколько раз лизнул его, отчего Тэхён вздрогнул и прикусил губу. Это только сильнее завело хорошенького альфу, и он принялся лизать и обсасывать и без того истерзанную Чоном и Юнги шею. Это словно подстёгивало Тэ, и тот двигался быстрее, жаднее сдавливая внутри себя оба пениса, будто пытаясь высосать из них всё, что скопилось. И Тэхёну это нравилось, нравилось слушать, как эти двое целуются через его плечо, как они тяжело дышат и их дыхания сбиваются, срываются. Нравилось, как они переглядываются друг с другом и улыбаются друг другу. «Хён улыбается. Я слышу.» — у себя за спиной Тэхён этого не видел, но чувствовал. Знал. И он продолжал двигаться, зная, что доставляет ему удовольствие, какого у них на двоих ещё ни разу не было. А теперь он чувствовал, что они ближе, чем когда-либо, хоть они и не наедине. — Хён, потрогайте меня вместе. Вдвоём! Пожалуйста… Тэхён чувствовал, как его собственный стон превращается в плач, срывается на истерический крик, смешивающийся с тяжёлыми вздохами Юнги позади. Каждое его протяжное «ааххх» прямо в ухо Тэ приближало их к восторженному завершению. Потому Тэхён ускорялся, доводя двоих под собой до обморочного закатывания глаз каждым движением своего тела, каждым вздохом и стоном. — Тэ… — Юнги зашептал ему в ухо, — я тебя люблю. Люблю… — Но…? Это «люблю» внезапно словно выдрало Тэхёна из комы, вернув в паршивую реальность, откуда он так отчаянно бежал. Эта реальность… ему была не нужна. Он её не хотел. Осознание накрыло ровно в тот момент, когда Кои резко буквально в последний момент стащил его с члена и, повалив на кровать, вжал в матрас, нависая сверху. — Не торопись… время ещё есть… «Наслаждайся» Кои выпрямился, обнял руками Юнги за талию, упираясь лбом в его затылок, и обхватил руками член, пальцами лаская его по всей длине. — Я закончу. Закрой глаза, — шепнул он ему в ухо, продолжая надрачивать налитый кровью стояк. — Ты настоящий альфа, Мин Юнги. Приятно с тобой рядом находиться. Даже мне. Он говорил медленно, надавил пальцем ему на головку, по кругу стимулируя маленькую дырочку и заставляя возбуждённый член набухать сильнее. Тёр до тех пор, пока Юнги, обессилено нависнув над Тэ, не кончил ему на живот, заливая спермой пупок, низ живота, всё ещё твёрдый член, не готовый останавливаться, и выступающие рёбра. Юнги тяжело дышал, упираясь руками в мокрую от пота, слюней и спермы постель, и, слегка раздвинув ноги, ощущал, как Кои осторожно трахает его между бёдер. И он позволил это сделать. Никогда до того ничего подобного с ним не случалось, но в этот раз ему хотелось. Ему нравилось, как длинные локоны щекотали его лопатки, когда Кои наклонялся, и как от него пахло, очень неоднозначно, похоже на омегу, но совсем не по-омежьи. Кончал Кои медленно, наклонившись над Юнги, прижавшись к его спине грудью. Дышал ему в затылок, нагревая кожу под волосами влажным дыханием. Его волосы струились по плечам Юнги, и Тэ, лёжа внизу, наблюдал, как раскачиваются розовые локоны. «Красиво» Наслаждайся. Конец уж недалёк.

💔💔💔

Чонгук рассматривал в зеркало ползущие вдоль всего тела ссадины, и во рту ощущал странный привкус чужих феромонов. Он чувствовал запах и вкус зелёного чая с тех самых пор, как впервые поцеловал Тэ. Там на перекрёстке, под проливным дождём, когда пальцы путались в мокрых, волнистых волосах. Они целовались, чёрт знает почему, и с тех пор Чон всё время слышит где-то рядом сбивчивое, растерянное дыхание и мягкий, пошловатый запах. И даже когда Чон пришёл к Хосоку, чтобы отделаться от этого эффекта присутствия, это снова вернулось, стоило лишь остаться наедине с собой. — Одиночество убивает? — сам себя спросил Чонгук. В соседней комнате спал Хосок, уставший после смены в баре и поздней ночи с Чоном. И Чон внезапно представил себе их разговор. Представил, как оправдывается, объясняется, пытается выпросить понимания и может… прощения? И стало тошно. Что он делает? Почему лёг в постель с тем парнем? Почему не может перестать о нём думать, и если всё так серьёзно, то почему продолжает мучить Хосока, который с ним честен и искренен? Чон Чонгук чувствовал себя мерзко со всех сторон. И единственное утешение — в боли и подчинении — лишь на мгновение послужило отдушиной. Всё время хотелось вернуться к Кои, потому что он всегда знал, как правильно обращаться с чужим сердцем, чтобы оно замолчало. Чтобы смолкли эти крики отчаяния и боль безысходности. Он знал. Потому Чон его ненавидел. Гуки вернулся в комнату, присел на край кровати и наклонился к Хосоку. Пахло по-родному. Так пахнут истинные, самый приятный запах. И Чон никак не мог понять, какого же хрена вместе с этим ласковым, правильным запахом он до сих пор чувствует присутствие Тэ. Едва ли не во всём, что окружает. Даже… в самом себе. — Хён, — Чонгук поцеловал Хосока в висок, прижимаясь губами к тёплой коже и вдыхая запах его волос. Тихо, тепло и спокойно рядом с ним. Но где-то кроется несоответствие, и Чон пока не понимал, где. — Я уйду ненадолго, но вернусь через пару часов. Окей? — Обещай, — тихо пробубнил в подушку Хосок сквозь сон. — Поклянись, что вернёшься. Где-то очень глубоко внутри, наравне с благословением (или проклятием?) истинности, Хосок чувствовал рядом с Чоном некую тихую тоску. Тоску по несбыточному, не случившемуся, но такому необходимому. Одно от другого неотделимо, и он понимал, что вместе со счастьем нерушимой связи придётся принимать и все нездоровые аспекты жизни твоего избранника. Избранника, которого ты не выбирал. — Клянусь, — Чон целовал его тихонько, спускаясь с лица на шею. — И когда я вернусь… мне нужно кое-что сказать. Ты только дождись. Если бы Чонгук набрался смелости и сказал прямо, куда собирается и почему отметины на теле вовсе его не смущают, вряд ли он бы смог позволить сам себе вернуться сюда, в постель, где его ждут. Он бы не смог так поступить с Хосоком. Но вот… пока он не знает, пока Чон не сказал, есть шанс, что груз вины и ответственности за неё будет не так невыносимо тяжел. Вывалившись из дома Хосока на улицу, Чонгук поморщился. Солнца не было видно за плотными облаками, кучкующимися над городом, но Чон всё равно поморщился, словно вампир, выбравшийся из гроба. Ложиться под какого-то незнакомого мужика вот именно в тот момент совсем и совсем не хотелось, голова была забита до отказа, но жить на что-то нужно. И вариантов у Чона пока не так уж много оставалось. Привыкая к сексу с незнакомцами, начинаешь воспринимать эти связи не как секс, а как работу. Как кофе за барной стойкой сварить, или газеты разнести. Просто работа, за которую платят деньги. Просто деньги другие, не те, что платят там, где кофе и газеты. Привычка. Работа-привычка. И это ничего… всё это ничего, пока не появляется настоящий смысл к жизни. Появляется что-то, что заставляет хотеть жизнь, а не просто существовать ради денег. И вот тогда возникшая дилемма разрывает на куски, в лоскуты режет сердце. Чёртовы противоречия, не позволяющие просто быть, а заставляющие быть для чего-то. И это полнейший отстой. Ёбаное говнище. Жить ради смысла. Поскольку смысл убивает. — Давай по-быстрому, — Чонгук поёжился, усаживаясь удобнее в машине незнакомого альфы. — Закончим раньше, сделаю тебе скидку, так что уж постарайся расслабиться. Он расстегнул свою кожаную куртку, по очереди стащил один рукав за другим, и медленно закурил, не поворачиваясь лицом. Не хотелось видеть чужие глаза, в которых всегда одно и то же — похоть и ноль здравого смысла. Наверное, в жизни Тэ и Чона был когда-то период, когда они считали, что проституция — полнейшее днище, недостойно, грязно и мерзко. Когда-то давно. Но иногда, в очередной раз, как вот сейчас, засовывая чей-то член себе в рот, Чон думал, что лучше так. Пусть лучше альфы приходят к ним, кому можно заплатить деньги, и уходят довольные и расслабленные, чем бродят по барам и клубам, в поисках, кого бы в приступе агрессивной похоти зажать в углу и выебать против воли. Аморально… ах, как все боятся этого слова. Страшно стать кем-то, кто находится в общем пользовании, но если при этом иметь достаточно мозгов и ментальной выдержки, можно однажды осознать, что вопреки своей позе на коленях с пенисом во рту, смотришь на мир сверху вниз. Только любить ты уже нормально никогда не сможешь. Понятие любви теряется, границы стираются, размываются, перестаёшь понимать, где та черта, которую ты уже давно переступил. И хочется к ней приблизиться, может быть… даже вернуться, но ни черта не видишь. Сердце слепо. Ослепло, забрызганное чужой спермой. Тэхён был так близко, даже прикоснулся к этой грани, куда так страшно было возвращаться. Но… когда долго вглядываешься в бездну и всякое такое… Он уже не был уверен, нужно ли ему это, и самое главное… хочет ли он этого. Хочет ли этой нормальной жизни, хочет ли быть… не тем, кто он теперь есть. Кем он стал, и кем привык быть. «Пусть они лучше приходят сюда, чем идут ебать тех, кто на то согласия не давал.» — они оба, сами того не зная, каждый раз напоминали себе, почему они те, кто есть. Связало ли их именно это, или же что-то ещё, о чём история умолчит, не важно, важно, что всё же что-то связало. И эта связь огнём горела на шее у Тэ, причиняя беспокойство, тревогу и боль неверного выбора. Получив свои деньги, Чон поморщился, гипнотизируя экран телефона, и шмыгнул носом. — Отвези меня обратно. — Эй, это тебе не такси. Вся тачка провоняет твоим омежьим телом. В ответ Чонгук исподлобья уставился на своего случайного партнёра и скептично покачал головой. — Отвези, мать твою. Не еби мозг. Хватит на сегодня траха, — он бесцеремонно влез в тачку и снова закурил, не обращая никакого внимания на нервные замечания и гневные взгляды. Чон честно отработал и считал, что имеет право на некие претензии на уважение. Как бы абсурдно это ни звучало в контексте его профессии. День в самом разгаре гудел заполненными людьми улицами, дымился угольками сигарет, пах свежим кофе, маффинами и машинными выхлопами. Чонгук провожал взглядом снующих туда-сюда людей, останавливаясь на светофорах, курил. Но моментально оцепенел, заметив на углу до боли знакомый силуэт. Он узнал бы Тэ где угодно. Теперь это было так. — Останови, — он резко схватил альфу за руку, вцепившись ему в запястье. Тот, едва удержав руль в руках, принялся материться, сворачивая на обочину. Чон резко выскочил из машины, роняя на кожаные сидения пепел, и побежал к светофору, спотыкаясь на ходу. — Больной психопат… — вслед ему донёсся комментарий, но Чон его уже не слышал. Тэ повёл плечом, поправляя сползающий свитшот. Он забыл куртку у Юнги, ушёл в его кофте, и теперь слегка подмерзал, ощущая, как прохладный ветер забирается под одежду, пробегая по следам укусов и синякам. В руках Тэ держал стаканчик с кофе и как-то безуспешно пытался надеть на него пластиковую крышечку, когда Чонгук резко схватил его за локоть и дёрнул на себя. Горячая жидкость выплеснулась, обжигая нежные, тонкие пальчики, и Тэхён слегка вскрикнул. — Спятил?! Убить меня решил? — он гневно метнул взгляд Чону прямо в глаза, но, осознав, кто перед ним, с неестественной ему покорностью замолчал. Растерялся немного от неожиданности. Чонгук был ему сейчас очень невовремя. — Слишком часто я тебя вижу в последнее время. Что-то не так с этим миром… — он обречённо вздохнул. — Я тоже так сперва подумал, — Чонгук заговорил, сам не понимая, что несёт. — Но что, если это имеет смысл. Ты… ведь не можешь отрицать, что это что-то значит. Не можешь. Тэхён в ответ молчал. Даже в глаза ему не смотрел. Не острил, не язвил, как делал всегда. Только тёр рукавом свитшота Юнги свою руку, облитую кофе, словно это имело жизненно важное значение. Тёр и тёр, не поднимая взгляда, опасаясь сдаться, опасаясь в ужасе осознать правду. Ту правду, которую он ещё не знал, но чувствовал и не понимал природу её возникновения. Ошибка. — Ничего не выйдет, — Тэхён тихо пробубнил себе под нос, сам не понимая, о них двоих ли он говорит, или же только о себе самом. — Ты… — Чон вдруг опустил голову ему на плечо, упираясь лбом в острую кость, — ужасен. Ты самый ужасный человек из всех, с кем я знаком. Ты злой, капризный и лицемерный. Но я думаю о тебе. Всегда. Ты же знаешь это, так? — он повернул голову и наткнулся взглядом на укус на шее, замаскированный другими отметинами, но всё ещё выглядящий свежим и налитым прилившей кровью. — Твоя работа, — вздохнул Тэ, заметив его замешательство. — Ты что, альфа? Прикидываешься омегой? Но как? — Ты и сам знаешь, что это не так. Чувствуешь же. И у меня для тебя нет ответа, как и у тебя для меня. Но не отрицай… что между нами… — Да! — Тэ чуть толкнул его, отступая на шаг. — Я знаю, чувствую, и ты чувствуешь! Но это неважно! — он кричал, потом схватил его обеими руками за ворот куртки и притянул к себе, заглядывая в лицо. — Неважно… — Тэхён зашептал. — Потому что это невозможно. Между нами ничего не будет. Так не бывает. Не бывает… — он ощущал, как тяжестью накатывают на глаза слёзы. — Что за чёрт? — Не знаю. — Что за чёрт, Чон Чонгук?! — Не знаю! Но, — Чон внезапно обнял его за шею, прижимая волнистую голову к себе, пряча у себя на плече готовое разреветься лицо, — если не торопиться, то может ответ придёт? Может стоит… немного… дать этому шанс? Говоря всё это, Чонгук сомневался. Допускал возможность, что этот самый шанс, о котором он говорил — лишь отчаянная попытка разобраться в своей паршивой жизни, найти себе угол в этом непростом мире. Даже пусть это будет не так, как бывает у всех. Ведь он… не влюблён. И это лишь нездоровое влечение, противоестественное, сбой в системе, лишняя хромосома. Ошибка. На самом деле он считал, что использует Тэ, потому что того желает его тело. Он искренне считал, что это всё ещё ничего не значит, кроме того, что их связывает постель. Их тела тянутся друг к другу, всё усложняя, но сердце молчит. Кажется… молчит… Чонгук прислушался к биению собственного сердца в груди. То в ответ размеренно качало кровь по организму, отсчитывая вдохи — от текущего к последнему. — И что ты скажешь хёну? Как объяснишь? Ты… сказал ему, кто ты? Сказал, что ты шлюха, затянутая в кожу и ползающая перед клиентами на коленях? Сказал? — Тэхён со всей силы прикусил губу, стараясь не выпускать слёзы. — Нет, — признался Чон. — Скажи ему, — Тэ отстранился, прикрывая рот ладошкой и вытирая пальцами нос. — Скажи ему, признайся во всём. И тогда поступи так, как он скажет. Он умнее тебя и меня вместе взятых. И он… знает лучше. — И ты… ты тоже его послушаешь? — Чонгук не отпускал Тэ, держал его обеими руками за плечи, чтобы тот внезапно не вздумал сбежать. А сам себе думал, что признайся он Хосоку во всём, ничего не изменится. Теперь будет Тэ, который тоже о нём не всё знает. И Чон не знал, что и он о Тэ совсем ничего не знает. Они вместе повисли в петле, и болтались в ней, барахтаясь в воздухе, беспомощно цепляясь за ничто. Над пропастью во лжи. — Просто скажи ему. Ради него самого. Хотя бы. Если ты не совсем уж мразь и хоть что-то к нему испытываешь. Скажи. — А как же секрет? Тэхён открыл было рот и почти уже произнёс: «Меня убивает боль от этих секретов. Сводит с ума, пронзает сердце насквозь. Я больше так не могу. Я… не продержался и суток. Я слабак и предатель, и мне хуёво от осознания самого себя… Я ужасен.» Но не сказал. Вслух сказал лишь: — Нет никакого секрета, Чон Чонгук. Тэхён бросил стаканчик со свежим кофе в ближайшую урну и быстро, не оглядываясь, зашагал прочь, натягивая на руки рукава вязаной кофты, которая так приятно пахла его альфой. Он возвращался домой пешком. Ушёл, ничего не сказав Юнги. Кои вообще уже не было, видимо он не спал, просто ушёл, ни с кем не говоря и не прощаясь. Прощания — это что-то из нормальной жизни, какой ни у кого из них не было. Так что никто и не обратил внимания. С Юнги в одной постели просыпаться, а потом смотреть ему в глаза, говорить с ним и выяснять отношения, Тэхён готов не был. Теперь, после этой ночи, он, кажется, вообще уже не был готов к этому… никогда. Не был уверен, что ему это нужно. Что эта жизнь вдвоём — для него. И имеет для него смысл. Эта ночь и впрямь что-то значила, что-то изменила, подсказала. Осталось лишь сформулировать это для себя. И тут, блять, попался на дороге Чон Чонгук. Ужасно, жутко невовремя. — Пора бы всё это к херам закончить. Знать бы способ, — бормотал сам с собой Тэхён, роясь в карманах джинсов в поисках ключей, стоя у своего дома. Он и не заметил дороги, что прошёл пешком. Даже не понял, что шёл всё это время пешком. — Когда решишься, приходи. Я всегда буду тебя ждать. Тебя и Чона. Тэхён на секунду замер, но тут же обернулся. — Я мог бы догадаться, что ты с ним знаком. Ты просто не мог взяться в моей жизни из ниоткуда. Вы оба… — Тэ замотал башкой и резко рассмеялся, опустив руки, — были созданы, чтобы разрушить мою жизнь. — Я не давлю. Просто пришёл тебе вернуть вот это, — Кои протянул куртку Тэ, которую всё это время держал в руках, и на которую Тэ не обратил никакого внимания. — Клянусь, ничего такого. Было хорошо. Ты приятный парень и чувственный омега. Но я просто пришёл вернуть куртку. Извини, что взял. — Ой, — Тэхён саркастично скривился. — Тащился сюда из-за куртки? — Да я живу совсем рядом. Ты не знал, — Кои улыбнулся, кивнул куда-то в сторону и впихнул куртку Тэ в руки. — Я пошёл. Пока. Тэхён проводил его взглядом, рассматривая панамку в бананах и волосы, спускающиеся из-под неё на спину в белой толстовке. Переоделся. Тэ не очень хорошо понял, что это было, только сжимал в руках куртку. Он и не знал, что тот ушёл в ней. Думал, что забыл её у Юнги, и был растерян. Они… живут рядом. Вот уж повезло… Теперь будто бы бежать некуда. Словно ловушка захлопнулась. Поднимаясь в лифте до своего этажа, Тэ слышал оповещение, но ему не хотелось даже знать, кто пишет. Так и добрался молча до своей двери, вплыл в пустую, одинокую квартиру и, впервые за долгое время ощутив себя наедине с самим собой, закрыл глаза, глубоко вдохнул и опустился на пол, привалившись спиной к стене. Слёзы, которые удачно копились внутри всё это время, потекли сами, и сдерживать их смысла не было никакого. Тэ запрокинул голову, ударившись затылком о косяк, и зажмурил глаза, ощущая, как крупные капли побежали по щекам. Без истерик, психозов и отчаянных завываний Тэхён неспешно выпускал из себя накопленную тяжесть, позволяя слезам течь по лицу, стекать на подбородок и капать на взятый взаймы свитшот. Усталость накатила, как лавина, словно Тэ не спал целую вечность. От него пахло пошлым трахом, спермой и слюнями, но он наплевал. Залез в кровать и зарылся в подушки, стараясь спрятаться там, как ребёнок прячется от вымышленных монстров. Разница лишь в том, что монстры под кроватью не существуют, а жизнь вот она, и она порой куда хуже чудовищ. Он так и не посмотрел, кто ему написал. Просто забыл. Очень устал и с непривычки болела задница. Прежде, чем уснуть (или вернее сказать, забыться сном), Тэхён вспомнил сказанное Юнги «Я тебя люблю», и ему показалось, что он всё решил. Сам не понял, как пришёл к этому, но, как и сказал Кои, пришёл. «А чего хочешь ТЫ сам, Ким Тэхён?» — осталось висеть в его телефоне непрочитанное сообщение.

💔💔💔

Чонгук качал в руке стакан, наблюдая, как плещутся на самом дне оставшиеся несколько глотков. Напиваться он не планировал, но по пути к дому Хосока здорово распсиховался и забрёл в первый попавшийся бар. Он хорошо понимал, что Тэ прав — рассказать нужно. Нужно во всём признаться, но очень эгоистично и по-скотски он боялся терять свой выигрышный билет. А Хосок этим билетом был совершенно наверняка. Они встретились и их связь в момент стала очевидной. Использовать её как запасной вариант или что-то вроде резерва было, конечно, делом паскудным, но Чон очень боялся остаться совсем один. Потому что тогда для него дорога одна — Ниияма Коичи. А этого Чон не хотел. Очень сильно не хотел. Этого Чон — боялся. — Проблемы? — девушка-бармен подлила ему ещё порцию виски в стакан. — За мой счёт. Выглядишь дерьмово. — Угу. Что… делать, когда не видишь перед собой ориентиров? Как жить, не понимая, для чего тебе эта жизнь? — На улицу глянь, — девушка кивнула на окно, и Чон обернулся. Там мимо бара по тротуару проходили люди. Ничего особенного не происходило, просто люди, мужчины, женщины, альфы, омеги. Всё, как всегда. — И что? — Чон вернулся к своему стакану. — Не думаешь же ты, что уникален? Все люди одинаковы. — Это не ответ, — Чонгук пожал плечами. — А я и не говорила, что дам тебе какой-то ответ, — она рассмеялась. — Просто ты уж… слишком сильно убиваешься по непроизошедшему. Не думаешь? — Скорее, по произошедшему… — вздохнул в ответ Чонгук. — Да. Наверное, мои проблемы в масштабе — чушь собачья. Но на паршивость в сердце это никак не влияет. Тошно. — Ну да, знакомо. — Вот как? И что же ты сделала? — Чон с интересом, слегка пьяно уставился ей в лицо. Наверное, на его месте любой мечтал бы, чтобы кто-то в точности объяснил, что и как нужно делать, как именно поступить, но так не бывает. Шаблонов никто не создавал. Ситуации могут быть похожи, но то, что однажды сработало для одного запросто может не сработать для другого. Ситуации похожи, а люди все — отличаются. Так то. — Бросила всё и поселилась тут. В ожидании, когда придёт лучшее решение, — бармен улыбнулась. — Ответа у меня нет. Решить можешь только ты. — Ну… и на том спасибо, — Чон усмехнулся и залпом допил остатки своего виски. Разговор показался ему бессмысленным, потому что у него не было времени ждать лучшего решения. Ему ответ нужен был прямо сейчас. Но в одном она была права… Наверное, он немного преувеличивает. Драматизирует. И всегда можно… просто всё бросить и уехать куда-то, где его никто не знает. Да, там у него не будет истинного, там он будет совсем один. Но ведь в том и смысл… один — значит не придётся за кого-то нести ответственность. Нести ответственность за чьи-то чувства. Чьи-то разбитые мечты, надежды. Сердца. Чонгук положил руку на грудь и прислушался к биению своего сердца. В отчаянии и страхе перед одиночеством оно глухо ухнуло несколько раз, истерично дёрнувшись в груди, и провалилось куда-то вниз, расплываясь там тяжким облаком. Он думал, что встреча с истинным автоматически будет означать любовь, он всегда так думал, но всё только стало сложнее со временем, и чем дальше, тем сложнее. И теперь Чону начало казаться, что он в какой-то дурной комедии, где никогда не будет счастливого финала. Селя-ви. Расплатившись за выпивку, Чон посидел ещё пару секунд за стойкой, прикрыв глаза и пропуская через себя воспоминания. Что же… ему хочется? Кого ему хочется? Он вскочил со своего места и выбежал на улицу, едва не сбив прохожего. Решение? Да к чёрту, пусть будет всё так, как будет. Как получится. Лишь бы решиться сказать… Хватило бы смелости. — Хён! — Чонгук влетел на второй этаж над баром, где жил Хосок. Тот от неожиданности вздрогнул, выронив из рук ботинок. — Хён, — Чонгук уселся перед ним на пол, сложив руки на коленях, и уставился снизу вверх ему в лицо. — Мне нужно сказать, иначе я сойду с ума. Ты только… только не делай сразу поспешных выводов. Пообещай. — Ты пил? — с сомнением прищурился Хосок. — Да. Да, немного, — торопливо заговорил Чон. — Но это ничего. Я давно хотел сказать, но не хватало духа. Ты… ты наверняка меня возненавидишь и больше не захочешь видеть, но… господи, не верю сам, что это говорю… может быть, это и будет верным решением. Может быть, я такой тебе совсем не нужен. Хосок слушал его сбивчивую речь, и его лицо расслаблялось. Он ждал, когда Чон соберётся с силами. Хоть он и не был уверен, хочет ли знать эту правду о нём, что тот скрывает. Чонгук, не вставая с колен, говорил о себе. Рассказывал о том, кто он такой, как таким стал, зачем, и почему не бросил. Рассказал о Кои и их непростых взаимоотношениях, которые сейчас внушали ужас. Но… не рассказал о Тэ. Не повернулся язык. Хотя изначально хотел, думал, что раз хватило смелости признаться во всём остальном, хватит и на это. Но он ошибся. — Что… что ты сейчас скажешь? — с надеждой во взгляде смотрел Хосоку в лицо Чон. Он и не надеялся на прощение, и не ждал, что тот примет его таким, какой он есть — лгуном и лицемером. Предателем. Но вдруг… может быть… он позволит ему остаться. Просить кого-то терпеть бесконечные измены — нечеловеческое хамство. Но у Тэ получалось совмещать. Плохо, но получалось. Вдруг и у Чона получится. — Я скажу, что люблю тебя. И что-то подобное предполагал, — он немного помолчал, задумчиво рассматривая лицо Чона. Протянул руку и убрал прядь волос с его лба, заправляя её за ухо. — Если ты уйдёшь, если бросишь то, чем занимаешься, это… выполнимая просьба? Чонгук молчал. Для него выполнимой просьбой не было даже рассказать всю правду. Что уж речи вести о том, чтобы бросить своё занятие и жить, как все. Он о таком и не думал. Это Тэ, Тэхён думал. А Чонгук никогда. — Тогда… — Хосок улыбнулся, наклонился к нему и поцеловал в висок, осторожно прижимаясь губами, — подумай немного над своими приоритетами и… приходи. Другого выхода у тебя нет, Чони. Тебе придётся ко мне прийти, ведь всю жизнь ты так жить не сможешь. Подумай над этим, закрой свой гештальт и приходи. Хосок поднялся, потрепал Чона по волосам и вышел из квартиры, оставив Чона в шоке одного. Тот ещё некоторое время сидел на полу, ощущая, как болят колени, натёртые ковровым покрытием. Он бы никогда не подумал, что Чон Хосок будет с ним так холоден. Он ожидал гнева, обвинений, призыва к совести и чувству собственного достоинства… Но не так. Словно бы речь шла о решении, что съесть на ужин. Что-то надломилось внутри, какая-то невидимая трещина расползлась и превратилась в пропасть, и вместе с этим пришло внезапное, но очевидное осознание: здесь никто и никого не любит. В этом мире, в котором Чон поселил сам себя — никто и никого не любит. Это просто иллюзия, наваждение, навеянное истинностью, которая лишь усложняет жизнь. Не даёт трезво взглянуть на происходящее. Чонгук видел Хосока совсем иным. Что уж там… все, чёрт побери, видели Хосока совсем иным. Скорее всего, он и сам видел себя иным, пока не встретил своего истинного. Эти встречи с судьбой меняют людей, и не всегда в лучшую сторону. Даже, наверное, чаще всего в плохую сторону — делают людей жадными до чувств, жаждущими единоличного обладания теми, кто им принадлежит. И это не совсем уж несправедливо. Ведь истинные и впрямь друг другу принадлежат. Просто у них есть выбор, принять этот факт или же отказаться от него. Но жизнь этот выбор не особенно упрощает. — Чёрт… и как быть дальше то… только хуже всё стало, — тихонько прошептал сам себе Чонгук, хорошо понимая, что на самом деле это не так. Осталось лишь, как и сказал Хосок, закрыть гештальт. Принять решение. Лишь принять окончательное решение. Немного посидев на полу в одиночестве, Чонгук поднялся и, не заходя внизу в бар, чтобы не видеться с Хосоком, вышел, направляясь домой. Единственное решение, которое он принял в тот день, это пойти вечером на вечеринку, чтобы слегка расслабиться. За целый день он и без того уже рассказал столько, сколько наверное не рассказывал никому о себе за всю жизнь.

💔💔💔

Чонгук мрачно таращился на двоих целующихся прямо рядом с ним. Просто смотрел, как они лижутся, не обращая внимания на окружающих. И казалось, что вот так просто всё у людей и должно быть. Ну… то есть, хотелось бы, чтобы было просто. Ничего, кроме поцелуев. Хорошо бы было так. Жаль, что так не бывает. Мысли текли вяло, слегка пьяно. В руке тлела сигарета. Курить не хотелось, просто привычка. И не хотелось признаваться, но тут, среди толпы людей становилось до опиздения одиноко. Давно ничего подобного Чон не испытывал. Хотелось чьей-то близости. Кого-то обнять, и чтобы обняли в ответ. Чтобы испарилось в этих объятиях одиночество и печаль. Чтобы можно было рассказать… и тебе поверили, тебя послушали. Что-то, чего не получить в положении на коленях со связанными за спиной руками. Жаль, что до сего момента только это и помогало справляться с апатией и решать проблемы. Жаль… что ничего другого у Чона никогда не было. И жаль, что в переломный момент его жизни ему встретился именно Кои. Очнулся от своих полумыслей полувоспоминаний Чонгук, когда ощутил знакомый запах. Посреди наполненного различными феромонами зала он ощутил тот самый запах, который уже не отпускал, стоило лишь раз его ощутить. Чон сразу обернулся в поисках его обладателя. Тэ стоял в стороне, почти в самом углу. В чулках в сетку, шортах и распахнутой шёлковой рубашке, демонстрируя плоский живот и стройную талию, украшенную цепочкой. Он с кем-то говорил, поправляя волосы, падающие ему на лицо. Чонгук смотрел на него, развернувшись вполоборота, и стало как-то легче на сердце. Просто глядя на него, вот такого, каким он был — выряженным, как потаскуха. И вёл он себя по-сучьи, и держался, как сучка, но… взгляд на него ощущался, как масло на блинчик. Приятно мягко становилось внутри, тепло и сладко. Тихо, нежно. Хотелось прижаться к его животу, вдохнуть пошловатый запах, закрыть глаза и забыть обо всём на свете. Лишь бы он оставался рядом. Сперва Чон хотел позвать его, поговорить с ним. Может… прикоснуться к нему. Но потом заметил неподалёку Юнги, и передумал. С Юнги связываться совсем не хотелось, и без того головной боли хватало, и Чон уселся поудобнее, так, чтобы особенно не светиться, но чтобы хорошо было видно Тэ. Кто-то, с кем тот разговаривал, улыбался ему, прикасался к его руке, дотрагиваясь до обнажённого закатанным рукавом локтя, наклонялся и шептал что-то на ухо. И всё это неприятно зудело у Чона под кожей, словно нервные окончания реагировали на всё, что происходило с этим омегой, странным образом так возбуждающим и тело и сознание. Очень похоже на ревность, о которой Чонгук, впрочем, мало, что знал. — Зачем мы здесь? — Тэхён шепнул Юнги на ухо, отделавшись от случайного знакомого, имени которого и не помнил даже. На таких тусовках обычно встречались те, с кем Тэ пересекался несколько раз, чьих имён он и не помнил, и даже откуда они были знакомы не помнил тоже. Но его помнили, и приходилось притворяться. Хотелось быть со всеми хорошим. — Мы ненадолго. Выпьем, расслабимся и уйдём, — Юнги покрутил в руках сигарету, которую ещё не успел прикурить. — Разве ты не любишь такие места? Тэ молчал. Он никогда не думал о том, любит он или нет эти сборища. Просто приходил и вёл себя так, чтобы не чувствовать за самого себя стыда. Но теперь ему стало казаться, что это совсем чужая жизнь. — Я на минуту, — не ответив на вопрос, Тэхён развернулся, но Юнги ухватил его за локоть. — Ты куда? Сбежишь? — Нет. Нет, обещаю. Только блевану и вернусь, — он усмехнулся, заставляя Юнги расслабиться, и зашагал в сторону коридора, привлекая чужие взгляды стройными ногами в чулках. Поспорить сложно, зрелище впечатляющее. И возбуждающее. Тэ осмотрел себя в зеркало, слушая, как кто-то кому-то в туалетной кабинке отчаянно отсасывает. «Рановато начали… ещё и часа не прошло. Везёт кому-то…» — думал Тэ, сам не понимая, чему именно завидует. Наверное, простоте ситуации. Просто отсос, за которым ничего и никого нет… такого с Тэхёном не случалось уже давно. Последний раз ещё до встречи с Мин Юнги. Он уже собирался выходить, развернулся, поправляя ворот рубашки, как чужая рука, зажав ему рот, резко втащила его в кабинку. — Тихо, тихо, только не ори… — Чонгук прижал его к стене и приложил палец к губам. — С чего бы это мне орать… — недоумённо приподнял брови Тэ. — Кто же тебя знает, ты любитель эпатажа, — Чон улыбнулся и, заметив готовность Тэ что-то ответить, тот же перебил его: — Я сказал. Сказал хёну, кто я. Всё рассказал, и про Кои тоже. — И про меня сказал? — Тэхён пытливо смотрел ему в лицо своими большими, тёмными глазами, умопомрачительно сияющими в тусклом свете ламп. Ким Тэхён и его голос — шелест листьев, Ким Тэхён и его шлюший запах, Ким Тэхён и его ключицы, в ямках которых прячется тёплая тень. Его нежные волосы, в которые так приятно запускать пальцы, его руки с тонкими пальцами и браслетами на стройных запястьях. Он сводил с ума, и, глядя на него, Чон даже подумал, что он просто, как все остальные, попал под безжалостное обаяние. Но проблема была в том, что эти чувства не уходили, когда уходил Тэ. Оставались под сердцем, прорастая в органы, словно рак. — Нет. Про тебя не сказал. Считаю, что будет неправильно, если я приму на себя все удары. И за тебя тоже. Пойдёшь со мной, и будешь рядом. Тогда расскажу. — Это… справедливо. Я виноват. Тоже, — неожиданно для Чона согласился Тэ. — Пойдём. Он потянул Чона за руку, но тот его остановил. — Поцелуй меня? Тэхён молча обернулся к нему. Смотрел со смешанными чувствами, у него на лице было написано, что он вот прямо в этот момент принимает едва ли не жизненно важное решение. Словно спорит у себя в голове сам с собой. Или в сердце? Чон ждал, но, заподозрив в его взгляде готовность возразить, сам схватил его за голову и, прижимая к стене, жадно поцеловал. Не выпускал его из рук ни на секунду, сжимал пальцами скулы, целовал бешено, влезая языком в рот, под звуки чьего-то минета в соседней кабинке. Сперва Тэхён никак не реагировал, просто стоял, как вкопанный, соображая, что происходит. Но его тело всё сделало за него. Отзываться на поцелуи хотелось. Хотелось ловить губами настойчивый язык, сжимать его зубами, заставляя Чона улыбаться сквозь поцелуи, и улыбаться самому. Как-то этот поцелуй внезапно показался им обоим совершенно настоящим, отличным ото всех остальных, хоть фактически в нём ничего нового не было — затраханный туалет какого-то клуба, где собрались дорогие кокаинщики, извращенцы и прочие приятные личности, с которыми обычно имели дело Тэ и Чон. Всё, как всегда, кто-то кому-то сосёт совсем рядом, а может, там уже происходит что-то другое, или даже зашёл уж кто-то другой, и всё окружающее ничем не отличалось от повседневности, к которой эти двое привыкли, но почему-то именно этот поцелуй согрел внутри замёрзшие сердца. — Не отпускай, — вдруг зашептал Тэхён Чону на ухо, обхватив руками его за шею. — Может ли быть у человека… два истинных? — Никогда о таком не слышал, — Чонгук руками вытянул края рубашки из шорт Тэ, попутно расстёгивая ремень. Цепочка на талии приятно позвякивала, когда он задевал её пальцами, и ему нравилось проводить ладонями по тёплому, гладкому телу, забираясь под лёгкую одежду. Да, Чонгук тоже об этом думал, думал, что с ними случилось что-то, чего обычно с людьми не случается, но это так сильно его пугало, что он отгонял эти мысли. И хотелось только и думать, что о влажных губах, которые так честны сейчас перед ним. Рядом с Тэ хорошо, и поцелуи с ним вызывающе горячи. — Ну и ладно… плевать… плевать. Ты не отпускай… — Тэхён расстёгивал одну за другой пуговицы на белой рубашке Чона, стягивал её с напряжённых плеч и целовал их, обхватывая губами, лаская нежную кожу языком. Тело Чона, сладкое на вкус и запах, возбуждало своим теплом, на которое внутри Тэ что-то отчётливо отзывалось. Рядом с ним хотелось оставаться. У него в руках, чувствовать на себе его дыхание. Слушать его шёпот. Чон и не хотел отпускать. Не собирался отпускать. Волновало сбивчивое дыхание, оседающее на лице и шее, и где-то в груди давила на органы по ошибке созданная новенькая связь. Этого не должно было случиться, потому что такого не бывает, но отчего-то случилось. И никто не даст ответа, отчего. Что же оставалось? Выбор был. Был. Можно было рвануть с места и, сломя голову, броситься прочь, схватившись за голову. Бежать подальше от всего случившегося и самих себя, пытаясь в побеге забыть и забыться. А можно было поддаться, остаться где-то тут — меж двух огней, медленно сгорая под тяжестью чувств, о которых они ничего не знали. И то и другое — так себе варианты. И сердца рвались в клочья. Увязая всё глубже куда-то в нездоровую, болезненную связь, Тэ больше не хотел делать какой-то выбор, принимать какие-то решения. Они оба… оба просто-напросто не привыкли этого делать. Не научились жить реальностью, поселившись в картонном замке, который теперь разваливается в бурю. И отчаянно цепляются за разломанные остатки, стараясь выстроить счастье на костях. Но так не бывает. Время упущено. Некогда учиться любви. — Ты… что будешь делать, если Хосок тебя бросит? — Тэхён шептал, стараясь не выдавать себя несдержанными выдохами. Всем телом подавался вперёд, пока Чон стаскивал с него струящуюся по плечам рубашку и попутно целовал ключицы, руки. — Да ничего не буду, — Чон ни сейчас, ни потом не собирался с Тэ откровенничать. Не собирался открываться, искать утешения или помощи. Он хотел получить от Тэ столько, сколько тот может ему дать и сколько потребует его собственное сердце. Но он как-то не задумался, что душа и сердце тоже будут требовать, и что ему делать, если им… Тэхён откажет? Ведь у него тоже есть истинный, и он может захотеть остаться с ним. Или вообще… ни с кем. О чём всё чаще и задумывался Ким Тэхён. — Не боишься остаться один? — Тэхён наклонил голову, позволяя себя целовать в шею. И Чон целовал, восторженно хватая губами светлую кожу, украшенную нечаянной меткой. Они связаны. Не по своей воле, совершенно случайно, но так крепко, что руки дрожали при каждом прикосновении к нагретой разгорячённой кровью коже. — Я и так всегда был один. А ты? — Чон резко опустился на колени, попутно стягивая с Тэ шорты, и взглянул на него снизу вверх, положив руки ему на бёдра, ощущая кожей рельефные кружева чулок, от которых, спрятанные под шортами, тянулись изящные подвязки к прозрачным трусам в сеточку. — Ты не боишься быть одиноким? — он прикоснулся пальцами к на глазах напрягающемуся члену, касаясь осторожно намокающей головки. Тёплое, мокрое пятно расплывалось на невесомой ткани, и Чон тёр его, размазывая по всему стволу. — Ах… — Тэ запрокинул голову, глухо ударившись о тонкую перегородку между кабинками. — Ну ты даёшь, чёрт… — И всё же? — в голове у Чона мысли смешивались, путаясь и превращаясь в кашу, пока он смотрел на выпирающий из тонких трусиков член. Прямо у него перед глазами, он казался самым красивым, что только видел в своей жизни Чон Чонгук. Включая себя самого, связанного багровыми верёвками в совершенно безумных позах. Тэ казался ему красивее всего на свете. — Я… очень боюсь остаться совсем один. Это тяжело… — Тэхён запустил пальцы в волосы Чона, сжимая в руках пряди. Он ощущал, как его дыхание холодит намокшее бельё, и это бешено заводило. До такой степени, что становилось всё равно, где они сейчас, ждёт ли их кто-то, и что за этим всем последует. Было хорошо только потому, что Чонгук тихонько прикасался пальцами, стимулируя пенис лишь лёгкими движениями, и дышал прямо на него. И то, что Тэ говорил, он не очень то контролировал. Чон смотрел на синяки на бёдрах, оставленные чужими пальцами, и внезапно представил, что было бы, будь лишь у него одного возможность оставлять на этом теле отметины. Эта мысль так завела его, что он прижался губами к бархатистой, упругой коже внутренней стороны бедра и бешено присосался, со всем невыраженным безумием пытаясь пометить своё. Будто он альфа, которым никогда не был. А Тэхён не сопротивлялся, наоборот, чуть шире расставил ноги, позволяя лизать себя куда попало, кусать и оставлять гигантские засосы, расплывающиеся по бёдрам густыми синяками. — Сейчас будь моим. Что скажешь? — Чонгук оттянул тонкие трусики в сторону, освобождая для себя гладкий, набухший стояк, истекающий смазкой прямо на пол, на который, скорее всего, уже много и много раз кончали совершенно разные люди. — Я… схожу с ума от вида, который у меня сейчас перед глазами. Никогда и ни к кому меня так не влекло. Ты… красивый… очень… Ким Тэхён, — с его именем на губах, Чон осторожно обхватил головку его члена и принялся лизать её во рту, кончиком языка лаская по кругу и глотая текущую жидкую, сладковатую смазку. Лизать его было приятно не только потому, что Тэ божественно пах и был волшебным на вкус, но и ещё и потому, что при каждом движении языка Чон чувствовал, как Тэ вздрагивает, выгибается и тихонько всхлипывает, сдерживая рвущийся наружу стон. Раздвигая руками его бёдра, Чонгук ощущал, как по ним течёт, и размазывал прозрачную жидкость по яичкам и ягодицам, просовывая пальцы между половинок, касаясь тугого сфинктера. — Соси сильнее. Пососи его сильнее… — Тэ закрывал руками рот, тихонько постанывая от удовольствия. — И пальцы… внутрь засунь. Не могу больше терпеть. Сдохну сейчас… И Чон подчинился, крепче обхватив губами ствол горячего пениса, протолкнул его глубже в рот, руками со всей дури сжимая упругие ягодицы и проталкивая пальцы в тугой, мокрый анус, который их тут же буквально всасывал в себя, желая получить больше. Чон сосал, жадно чавкая губами, всё быстрее и быстрее двигаясь, давясь вытекающими жидкостями, шумно сглатывая и доводя этим Тэхёна до исступлённого экстаза. Вцепившись пальцами в волосы Чона, Тэ кончил ему в рот, с восторгом наблюдая, как тот глотает его сперму, закатывая глаза. — Можно мне… — Чон поднялся, ощущая боль в коленях, развернул Тэ лицом к стене и обнял его за шею, сдавливая горло предплечьем и нашёптывая прямо в ухо: — выебать тебя прямо тут? Можно? Пальцы цеплялись за крупную сетку чулок, пока Чон свободной рукой гладил его бёдра и ягодицы, оттягивая сетчатые стринги и просовывая пальцы в анус, растягивая кольцо сфинктера. Спрашивать и отвечать было вовсе не обязательно, но было так приятно произносить это вслух, приятно было горячо дышать в аккуратное ушко Тэ, ощущая, как он всем телом отзывается на ласки и тихим шёпотом отвечает: — Трахни меня так жёстко, как только можно… После прошлого раза, когда в заднице Тэ тёрлись друг о друга сразу два члена, анус всё ещё болел, не мог не болеть, но это никак не отбило желания получить секс с Чоном. Получить с ним вместе тот оргазм, что запланировала им природа. Не иначе. Это ошибка, с которой придётся смириться. Так почему бы не взять с неё всё, что положено? В голове Чонгук моментально представил, как руками опутывает тело Тэ ремнями, стягивает запястья, предплечья, торс, смотрит, как тугая кожа обтягивает стройное тело, заставляя подчиниться. И он не совсем понимал, хочет ли он подчинять, или подчиняться. Хотелось совершенно точно лишь одного — Тэхёна, себе, одному себе, навсегда. Обладать его телом так, как только это возможно. Жадно, бешено, доводя до припадочных оргазмов столько раз, на сколько хватит сил. — Ну ты и потаскуха, — тихо усмехнулся Чон ему в ухо и сразу обхватил его губами, просовывая язык внутрь. — Хуже меня. Это… меня с ума сводит. Почему? Он быстро расстегнул молнию на штанах. Член дико ныл от напряжения, с тех самых пор, как только Чон поцеловал Тэ, и он терпел всё это время, наращивая возбуждение. Кровь, казалось, прилила со всего организма, заставляя пенис всё сильнее твердеть, и стоило головкой прикоснуться к мягким ягодицам Тэ, Чону показалось, что он кончит прямо сейчас, не успев ничего сделать. Целуя влажный от пота затылок под волосами, Чонгук вдыхал густой запах феромонов Тэ, и выдыхал на него обратно свои, обдавая влажным дыханием. Рука сжимала хрупкое горло, заставляя Тэ глубоко и рвано вдыхать при каждом движении. — Потому что… мы с тобой прокляты… — Тэхён засмеялся, но, как только Чон просунул ему внутрь головку, резко проталкивая за ней и весь член, коротко вскрикнул и замолчал, изо всех сил сжимая мышцами плотный стояк Чона внутри. — Не сжимай так сильно… ты чего… — Чонгук обеими руками обнял Тэ за талию, положив ладони ему на живот, и ему подумалось, а бывают ли дети у омег от омег. Он этого не знал и никогда подобным не интересовался. Он ведь не собирался спать с омегой по-настоящему. Но они не использовали резинку в прошлый раз, и в этот тоже. Так как же… — Не бывает, — прочёл в его движениях его вопрос Тэхён. — Я прочитал. Так не бывает. Не останавливайся… двигайся. Быстрее. — Даже если мы истинные? — Чонгук послушно двигал бёдрами навстречу тесной заднице, не совсем понимая, зачем начал этот разговор. Но это всё происходило так естественно, что он и не подумал, что что-то не так. — Мы… я не знаю. Откуда мне это знать… Больше в тот вечер они об этом не говорили. Всё, что касалось этих двоих — это сходящие с ума в бешеном ритме сердца, теряющие нить пульсации, дыхания друг друга, срывающиеся на крики, ласки руками, расползающиеся по всему телу и заводящие и без того возбуждённые до предела организмы, один на двоих оргазм, подкатывающий тяжёлой волной, сводящий с ума, заставляющий забыться. Чонгук трахал упругую задницу, облизывая острые, обнажённые плечи, оставляя на них следы укусов, покрытые своей слюной, и… был безмерно счастлив. По-настоящему впервые за очень долгое и долгое время. Безумно, до звёзд в глазах приятно было сжимать в руках выступающие тазовые кости, агрессивно натягивая до самого конца на свой член податливую задницу, легко и скользко принимающую в себя набухший стояк. Приятно было, опуская руки, касаться влажного, горячего члена, торчащего из тонких, промокших насквозь трусов. — Как приятно, — шептал, просовывая язык Тэ в ухо, Чонгук. — Внутри тебя удивительно тесно, даже не у каждого альфы внутри так узко. Боже… — он застонал, со всей силы сжимая в руках тонкую талию. — У меня сейчас сердце остановится. — Сперва дай мне ещё разок кончить, а потом можешь подыхать, — Тэхён улыбался, кусая губы и упираясь лбом в стенку кабинки. — Шлюха ты дешёвая, Ким Тэхён, — тихо засмеялся Чон, прижимая его к себе. — Ты тоже, Чон Чонгук. — Спорим, я беру больше, чем ты. Ведь я умею то, чего не умеешь ты. Хочешь… я научу тебя? — Чон не мог оторваться от шеи Тэ, всё хватал её губами, сжимал зубами нежную кожу, ощущая, как под ней клокочет, сходя с ума, пульс. Ему нравилось чувствовать жизнь в этом теле, потому что, кажется, оно теперь принадлежало ему. Ведь метка огнём горела, стоило лишь прикоснуться. — И дашь мне тебя трахнуть? — Ух… — резко выдохнул Чон Тэ в лицо. — Может и дам. А ты хочешь? Если хочешь… да. Да. О да… — сама мысль об этом внезапно дико взорвала центр удовольствия в мозгу, добавляя возбуждения и хаоса в уже сходящее с ума тело. — Боже мой, да! — Чон со всей дури толкался в текущий анус Тэ, скользкий и липкий, горячий от трения, туго обхватывающий мышцами напряжённый пенис. — Да! Ещё… ещё! — Тэ, не стесняясь, уже плохо контролировал свой голос и ему казалось, что уже поздно что-то пытаться исправить. Он ошибся ни раз и ни два, ошибся много раз, и исправлять попросту уже нечего. Осталось лишь поддаваться пошлой страсти, которая для них только лишь и осталась… ведь нет им обоим уже прощения. Нет прощения. Потому что нужно было вовремя остановиться. Только стоп-слова никто из них не знал. Потому и пришли оба к грязной ебле в туалетной кабинке, забрызгивая всё вокруг смазкой и спермой.

💔💔💔

Бегло осматривая себя со всех сторон, Тэхён оценил урон как почти критический. Чулки разодраны, бёдра в чернеющих засосах и укусах. Пахло от него так, будто он всю ночь в оргии участвовал. Хотя… это не такая уж и неправда. И вкус жадных поцелуев, сладких, сводящих с ума, во рту осел мягким дымком. После секса с Чоном ощущения были невероятные. Тэ привалился плечом к стене, по которой ещё стекала его сперма, и, застёгивая пуговку на рубашке, уставился на Чона, который морщился, застёгивая молнию на штанах. — Хорошо, что они чёрные и не заметно, как я весь вымок. Ты заставляешь меня течь, как сучку… это проблема, — Чон улыбнулся, коротко взглянув на Тэ. И тот улыбнулся в ответ. Всё не так, всё плохо и неправильно. Но, когда вокруг рушится мир, уже всё равно, насколько глубоки лужи на асфальте. — ТЫ — проблема, Чон Чонгук. И это меня бесит. — Я знаю. Они оба негромко засмеялись, Тэ протянул руку и ущипнул Чона через рубашку за серёжку в соске. Он коснулся его руки, развернулся к двери, запертой на щеколду, но Чон развернул его к себе обратно, схватив за плечо, и поцеловал, заставляя закрыть глаза. Долгий, мокрый поцелуй, от которого вновь закружилась голова. Тэ отзывался на движение чужого языка у себя во рту, и ему жутко нравилось, как Чон пальцами играет с его серёжками в ушах, приятно сжимая мягенькие мочки. — Нравишься мне, — шептал в ухо Чонгук. — И бесишь ужасно. Просто до одури бесишь. Я буквально ненавижу тебя за твоё существование. Но… так хорошо с тобой, что я сам по себе теку, когда ты рядом. Тэхён улыбался, целовал податливые губы, с восторгом облизывая родинку под нижней губой, и никак не мог решиться вернуться в реальность. А она ждала прямо там, за дверью. Ждала всем своим существом.