Разбитый

       Сильные грубые руки перехватывают его где-то под животом, сильно сжимая и притягивая к широкой груди. Одна из них лезет под кофту, проходясь жёсткими мозолистыми пальцами по рёбрам. Он пытается вырваться, но капкан оказывается куда крепче, чем казалось.        — Да что ты, как целка-то? — Раздражённо спрашивают у него, и чужая ладонь оказывается на лице, сжимая и ведя большим пальцем по оставленной на щеке мокрой дорожке от слёз. — Хочешь сказать, что с таким личиком тебя никто до этого не трахал? — Пьяный смех разносится по всему гаражу, со звоном отскакивая от металлических стен. Пространство, кажется, сужается, становится меньше, а страшных людей тут трое, и паника подступает к горлу, застревая там комом.        — Отпустите… — тихо просит Зонтик. Настолько жалобно и тихо его голос ещё никогда не звучал.        — Да ладно тебе. Будет весело, — по шее скользит мокрый язык, оставляя на ней липкую дорожку из слюны, смешанной с дешёвым алкоголем. Шестой замирает и всхлипывает, когда чужие зубы смыкаются на его коже, больно кусая.        Всё та же грубая рука лезет ему в штаны. Ладонь ложится на пах, двигается чуть дальше и надавливает через ткань трусов на промежность. Тело дрожит, перед глазами всё плывёт. Зонтик хочет вырваться, но не может. Силы постепенно покидают его, ноги становятся ватными — на них теперь невозможно нормально стоять. Упасть ему не дают чужие руки, держащие его и одновременно исследующие. Расплывчатые силуэты окружают его, пьяно смеются, иногда звеня бутылками.        В горле застревает хрип. Валет пытается превратить его в крик, но ладонь насильника закрывает его рот, надавливая, и он жмурится от противного запаха табака. Другая рука по-прежнему хозяйничает в его штанах, и с каждым движением сердце начинает биться быстрее, ритмичнее.        В дверь гаража что-то стучит. Зонтик с надеждой поворачивает на неё голову и, слыша, как учащается шум, с ужасом понимает, что это всего лишь дождь.        Он здесь совсем один. Никто ему не поможет.        Страшно.        Как же хочется домой. Там тепло, безопасно , хорошо. Здесь холодно, сыро, пахнет ржавчиной, царит ощущение собственной беспомощности, мерзости, и ни одного знакомого лица.        — Да хватит уже с ним возиться, — слышит он другой голос, и две холодные руки тут же проникают под кофту, задирая её и ведя по худому телу.        Нужно действовать, пока не поздно.        Зонтик собирает последние силы начинает извиваться. Руки хватаются за чужие запястья, держащие его в ловушке. Он царапается, брыкается, вертится, чтобы выскользнуть из захвата, наобум машет ногами. В один удачный момент хватка ослабевает, и ему удаётся выскользнуть из неё. Не теряя ни минуты, он кидается к выходу.        — Держи его! Держи!        Старый массивный засов не поддаётся, и парня снова грубо хватают, поднимая в воздух.        — Отпустите! Не надо! — Кричит он как можно громче. По щекам текут слёзы, а заветная дверь с каждой секундой становится всё дальше и дальше.        — Не рыпайся, — его валят на диван, больно сжимая над головой запястья. Зонтик не сдаётся. Он продолжает извиваться, и тогда второй мужчина прижимает к матрасу его ноги, а первый садится сверху, и парень давится воздухом. Дышать становится тяжелее, а рёбра, кажется, хрустят под тяжестью чужого веса.        — Не надо! Пустите! Пожалуйста! — Рыдает треф. Всё, что ему теперь остаётся, — вращать головой и не оставлять попыток высвободить хотя бы ноги, которые удаётся лишь сгибать. И то с большим трудом.        — Да заткнись ты, — широкая ладонь с табачным запахом снова накрывает его рот. Зонтик дёргается, изворачивается, хватка ослабевает, и он кусает чужой палец. — Ах ты тварь! — Пострадавшей рукой мужчина, не обращая внимания на боль, со всей силы бьёт его по щеке, и шестой замирает, лишь мелко вздрагивая всем телом.        Пощёчина обжигает кожу. Зонтик чувствует её след, и его губы дрожат, предвещая новые рыдания. Он не сразу понимает, что его кофту снова задрали, не замечает холода, будто мелкими иголками касающегося голого тела, и разведённых в стороны ног.        Осознание возвращается вновь, только когда ему удаётся сделать полноценный глубокий вдох, но дать отпор, даже самый слабый, он уже не может.        — Хороший мальчик, — раздается над ухом прокуренный хриплый шёпот, и он закусывает губу, сдерживая болезненный стон, когда его ключицу кусают.        Чужие пальцы ловко расправляются с застежкой штанов, стягивая их с бедер вместе с трусами, а затем всё тело пронзает резкая и острая боль. В него входят сразу на две фаланги, смазывая чем-то холодным и липким.        — Не… надо… — голос сиплый, тихий. Шестой краснеет, хочет избавиться от чересчур неприятных ощущений, пытается свести ноги вместе, но не выходит — чужое тело, сидящее между ними, не позволяет этого сделать.        Его хватают за лицо, заставляя повернуть голову и встретится с чужим жадным и возбужденным взглядом. Этот взгляд пугает, и Зонтик снова чувствует на глазах влагу, размывающую изображение.        Пальцы резко двигаются внутри, выбивая из груди рваные болезненные вздохи, пока мужчина нагибается ниже, желая поцеловать чужие губы. Шестой пытается отвернуться, но не выходит, и его всё-таки целуют. Грубо, с напором, проникая языком в рот. Зонтик снова дёргается, он совершенно не хочет целоваться с монстром, и только за это нежелание получает очередную пощёчину.        Что-то скребёт изнутри острыми когтями. «Пожалуйста… Я хочу домой», — проносится в голове одинокая мысль, и шестой плачет, крупно вздрагивая от рыданий. Мужские грубые пальцы обманчиво-мягко проходятся по его волосам, явно пытаясь немного успокоить, но это не работает. Принадлежали бы эти пальцы другому человеку, тому, ради кого было не жалко отдать свою жизнь, кто способен защитить от этого кошмара, то, может, и помогло бы. Но Куромаку здесь нет, и слёз становится только больше.        — Да харэ уже с ним возиться! — Недовольно замечают со стороны.        — Ладно, ладно, — и Зонтик слышит, как звякает пряжка ремня. Страх накрывает его с головой, и он резко вскакивает, но его грубо хватают за плечи, силой заставляя лечь обратно. Руками шестой упирается, пытается отбиваться, но тщетно. Их опять перехватывают, небрежно хватая запястья и царапая их.        — Нет! Не надо! Прошу! — Кричит он вернувшимся голосом.        — Да ты задолбал, — его снова ударяют по щеке так сильно, что перед глазами сверкают звёзды. — Лежи спокойно, сука! Скажи «спасибо», что я тебе жопу смазываю!        — Да заканчивай возиться с ним, Борщевик. Трахни да и всё. Нечего резину тянуть. Нам тоже поразвлечься хочется, — второй силуэт встаёт рядом. Снова звенит пряжка ремня. На сей раз другого. С чужих сухих губ слетает небрежный смешок. — Ну что, проверим, как ты сосёшь? Небось, ты мастер в этом деле.        — Нет! — Паника накрывает Зонтика одной большой волной. Он смотрит, как незнакомец приспускает грязные джинсы, и с ужасом осознаёт, что худшему только суждено случиться. Оно ещё не прошло.        — Не стоит притворяться. Разоблачать шлюх — моя специальность, — криво улыбается человек, хватая его за бирюзовые волосы.        Зонтик ёрзает, вдруг ощущая, как пальцы Борщевика больно давят внутри на комок нервов. С уст слетает вскрик. Неожиданно. Слишком. Шестой рвано дышит, время от времени всхлипывая и не в силах расслабиться, пока чужие руки сидящего у дивана человека исследуют его тело, иногда грубо сжимая грудь и бока.        — Вот так, умница, — язвительно говорят ему. Мужчина вновь встаёт на ноги, накрывая ладонью бугор, выпирающий из трусов, и жадно облизываясь. А затем он проникает пальцами под резинку и снимает их. — Давай, детка.        — Нет! Стойте! Не надо! Ах! — Вдруг вырывается из груди довольно громкий, но болезненный стон, когда пальцы вновь попадают по простате, причиняя вместе с удовольствием жгучую боль.        — Умница, — усмехается Борщевик.        — Вот как птичка-то запела! Давай, иди сюда, — пальцы сжимаются вокруг шеи.        — Не надо! — Из последних сил кричит Зонтик хриплым голосом, закрывая глаза, и капли слёз быстро сбегают по его щекам. — Пожалуйста!..        — Не надо! — Он резко подскочил, приняв сидячее положение и жадно глотая воздух. Немного успокоившись и придя в себя, валет треф в панике огляделся. Кажется, приснилось.        Он сидел в своей комнате, на своей кровати. На улице стояла тихая и спокойная ночь, мирно поблескивая яркими звёздами на тёмном небе. Из приоткрытого окна тянуло последождевой свежестью. Холодный свет огромной луны проникал в помещение, подсвечивая некоторые предметы.        Зонтик вдохнул полной грудью. Паника начала постепенно отступать, однако ощущение, что по его телу до сих пор скользят чужие руки, как бы изучая, не исчезло. Шестой всхлипнул и вытер со щёк влагу, которую не сразу заметил.        На соседней кровати зашуршало одеяло, и вскоре чей-то силуэт сел на ней, тяжело вздохнув. Зонтик замер и, кажется, даже перестал дышать.        — Ты чего? — Хрипло поинтересовались у него. Глаза снова противно защипало. На сей раз от угнетающего чувства вины. Королю завтра вставать рано, а он его разбудил. Захотелось стать невидимым, провалится сквозь землю, лишь бы не отвечать и не видеть холодные, но такие взволнованные глаза короля.        — Н-Ничего… — тихо проговорил он, надеясь, что его не услышали.        — Не ври мне, пожалуйста, — устало вздохнул второй, взяв с тумбочки очки и надев их. Зонтик сжался. Ему вдруг стало ещё хуже.        — Извини, — валет резко поднялся с кровати. В глазах потемнело, ватные ноги подкосились, и он чуть не упал, вовремя оперевшись на изголовье кровати.        — Э-эй, — в чужом голосе отчётливо слышалось волнение. В следующую секунду Зонтик почувствовал, как его подхватили сильные руки короля. Всё тело тут же напряглось. Да, он знал, что это был Куромаку, видел его силуэт в знакомых домашних футболке и шортах, в которых тот обычно спал, но мозг как назло рисовал картинки из кошмара, делая прикосновения липкими и неприятными.        — Отпусти, пожалуйста, — слабо прошептал шестой.        Куромаку немного замялся, однако выполнил просьбу. Зонтик обнял себя руками и побрёл в сторону выхода.        — Ты куда?        — Сейчас вернусь… Честно.        Валет покинул комнату, закрыв за собой дверь. Постояв несколько секунд посреди тёмного коридора, он направился в ванную.        Тёплый душ помог расслабиться и смыть невидимые руки. Прогнать их, а вместе с ними и странную противную липкость. Зонтик, прислонившись спиной к холодной плитке стены, медленно сел на корточки, обняв колени. Вода быстро стекала по телу, стремительно уносясь в слив. Шестой наблюдал за мелкими бегущими ручейками и бесцельно водил по ним пальцем.        Свет в ванной был холодным, немного тусклым, но даже он невольно приводил в чувства, прогоняя остатки сна и успокаивая. Вскоре Зонтик наконец-то почувствовал себя в безопасности.        «Ну почему именно я?.. — Обречённо думал он, и на глаза снова начали наворачиваться слёзы. — Я же им ничего не сделал…». Зонтик полагал, что подобное можно сотворить с человеком разве что из мести или какой-нибудь неприязни. Либо ему просто не хотелось видеть в людях отрицательное и верить, что просто так никто никому ничего плохого не делает. Но пока что выходило ровно наоборот. Им воспользовались как игрушкой, потому что им так захотелось. Потому что у кого-то алкоголя в организме больше, чем воды, и один огромный недотрах. Противно.        Спустя несколько минут Зонтик наконец-то выполз из душа и, насухо вытеревшись полотенцем и одевшись, вернулся в комнату, как можно осторожнее ступая босыми ногами по холодному полу. Крохотная надежда тут же разрушилась и появилась паника, когда он увидел всё тот же силуэт короля, сидевший на его кровати. А шестой считал, что тот уже лёг обратно и заснул. Нет. Куромаку задумчиво глядел в окно и явно ждал возвращения валета.        Услышав, как закрылась дверь, он обернулся, и в его глазах Зонтик даже в полумраке комнаты увидел волнение, смешивающееся с какой-то болью. Валет сглотнул и подошёл к своей кровати, неловко сев на другой конец.        — Расскажи, — мягко потребовал второй тихим хриплым голосом. Зонтик вздрогнул. Непонятный страх вновь охватил его, заставив трястись, словно осиновый лист.        Зашуршало одеяло, и матрас чуть прогнулся. Валет, не удержав равновесия, наклонился вбок, прислонившись головой к плечу короля. Он задержал дыхание. Мерное тиканье настенных часов заглушал громкий и частый стук собственного сердца. Зонтик не знал, чего хотел больше: убежать, расплакаться или продолжить сидеть так, боясь даже пискнуть.        Но тут страх начал постепенно отступать, стоило тёплой ладони лечь на его спину, начав успокаивающе поглаживать. Дрожь тоже вскоре ушла, и шестой вдруг почувствовал облегчение и неописуемое спокойствие. Знакомое ощущение безопасности вернулось вновь, насовсем прогнав остатки ужасного сна. Ночь снова стала для Зонтика тихой, мирной и безмятежной.        — Ты как? — Поинтересовались у него шёпотом.        — Нормально, — так же шепча ответил он.        Куромаку осторожно обнял его, прижав к себе. Зонтик не сопротивлялся. Только ощутил приливший к щекам жар.        Так они и сидели.        Король не стал допрашивать валета. Ни к чему это было. Трефы нередко прекрасно понимали друг друга без слов. Нынешний момент был не исключением. К тому же, не стоило лишний раз погружать шестого в кошмар — второй умел грамотно расставлять приоритеты и со своим волнением мог пока что подождать.        Зонтик не заметил, как они легли, как Куромаку осторожно накрыл его тем кусочком одеяла, который оказался не придавленным. А нынешней ситуации он был просто рад почувствовать себя в безопасности.        — Всё будет хорошо, — в который раз пообещал второй. Зонтик слабо кивнул. Силы постепенно покидали его, а бережные поглаживая по спине и приятное тепло помогли окончательно погрузиться в сон.

***

       Проснувшись утром, Зонтик не сразу осознал, где находится. Комнату заливал яркий солнечный свет, отчего она казалась немного странной, чужеродной.        Валет закрыл глаза, повернулся на спину, приложив ко лбу ладонь. Тот был слегка теплее нормы. Голова немного гудела, во всём теле ощущалась жуткая слабость. Тем не менее, он всё же нашёл в себе силы, чтобы сесть.        Глаза вскоре привыкли к открытому состоянию. Зонтик огляделся. Кровать Куромаку была бережно и опрятно заправлена, на стуле у рабочего стола не висела его кожаная сумка. Валет встревоженно посмотрел на часы. Десять утра. Ну да. Второй уже как два часа был не дома.        Тяжело вздохнув, Зонтик встал и вышел в коридор. Первым делом решил заглянуть на кухню, чтобы пожелать всем оставшимся дома доброго утра или убедиться, что он один. Последняя мысль исчезла сама собой, едва слух уловил приглушённый свист чайника.        — Всем… привет… — неуверенно улыбнулся Зонтик, посмотрев на сидевших за столом сожителей.        Данте кивнул ему в знак приветствия, а Вару, не отрываясь от телефона, показал пятерню.        Валет треф неуверенно потоптался на месте и ушёл в ванную. Умывание затянулось.        Зонтик довольно долго и бесцельно водил щёткой по зубам, при этом не отрывая взгляда от зеркала. Выглядел он чересчур помято, и синяк на щеке был каким-то чересчур ярким. Хотелось бы знать, почему в образе преобладала сонливость, однако кроме чужих объятий и необычного, но такого родного тепла, больше ничего не вспоминалось.        Щёки вдруг покраснели, рука, державшая щётку, затряслась, а голубые глаза расширились от изумления, став похожими на два блюдца. Неожиданное воспоминание заставило его застыть и на пару минут буквально выпасть из реальности.        — О-о-о, как же неловко… — дрожащим голосом прошептал он, опустившись на корточки, как бы прячась от своего отражения. Сердце застучало в несколько раз быстрее, сильнее, будто готовилось выпрыгнуть из груди. — Я же… Я… Я уснул… с… о, ужас… — губы его задрожали. Было и приятно, и стыдно, и страшно неловко. Он вспомнил, как рука короля гладила его по спине, как вечно холодный и в основном равнодушный второй не скупился на объятия, и внутри всё затрепетало от восторга.        Но тут появились и некоторые вопросы. А зачем? А почему? Что это вообще значило? С чего Куромаку решил так внезапно проявить чувства, как при вчерашнем откровенном разговоре? Зонтик тряхнул головой. Лучше лишний раз не беспокоиться. И всё же, такая забота была приятна, хотя совесть мучила: из-за него Куромаку наверняка не выспался.        — Друг мой, — в дверь ванной постучали. — У тебя там всё хорошо?        — А… — Зонтик тут же отвлёкся от размышлений и поспешил встать. — Д-Да, Данте, всё в порядке, — проговорил он, ополоснув рот с щёткой и выключив воду.        — Хорошо. А то мы уже начали волноваться. Ты тут долго сидишь.        — Уже выхожу, извините.        — Да ничего страшного.        Шаги начали удаляться. Треф облегченно вздохнул.        Переодевшись и причесавшись, он покинул ванную. С Данте он встретился в прихожей. Король бубен надевал ботинки, и Зонтик неуверенно встал у стены. Закончив возиться со шнурками, третий выпрямился и добродушно улыбнулся ему. Треф приподнял уголки губ в неловкой улыбке.        — Ну-с, я пошёл, — кивнул Данте.        — Удачи, — искренне пожелал Зонтик.        — Тебе тоже. Не скучайте, — и он покинул квартиру, закрыв за собой входную дверь на ключ.        — Ну чё, мы одни, — донёсся с кухни голос Вару. Зонтик вздрогнул и обернулся. Зеленушка по-прежнему сидел за столом. Шестой вдохнул-выдохнул, собравшись с силами, и зашагал к плите, по пути стараясь как можно меньше смотреть в сторону пятого. — Не переживай, — тот встал со стула, — я всё понимаю. К тому же, мне пригрозили не самыми приятными последствиями, если с твоей головы упадёт хоть один волосок. А умирать в расцвете лет не очень-то хочется, знаешь ли, — шестой в лёгком изумлении повернулся к нему, встретившись взглядом с зелёными спиралями очков. — Так что постарайся не ронять в течение дня свои волосы по всей квартире, лады?        Зонтик растерянно кивнул. Вару щёлкнул пальцами и, прихрамывая, проследовал к дивану. Усевшись на его мягкой спинке, валет пик пристально посмотрел на трефа, и спирали на его очках сузились. Значит, он прищурился.        — Я буду за тобой следить, — усмехнулся он и упал спиной на мягкий матрас. Из-за спинки теперь виднелись только ноги, но и они вскоре скрылись — пятый лёг вдоль дивана.        Зонтик повернулся обратно к кухонному столу. Он чувствовал себя малость некомфортно рядом с пиковым. Впрочем, никакой угрозы от него не исходило, и атмосфера в доме была сравнима с той, какая царила вчера в ванной. Иными словами, вполне уютно, хотя Вару и понятие «уют» — вещи несовместимые. Пятый привык жить в хаусе и создавать его вокруг себя, и сам он при этом являлся ходячим беспределом. Собственно, треф ждал, чего угодно.        Но ничего так и не случилось. Завтрак прошёл в молчании, даже в тишине. Изредка только ложка стучала по тарелке, зачерпывая размокшие в молоке хлопья. Зонтик ел неохотно и очень медленно. Это был тот самый случай, когда не хочется, но нужно, а порция получилась не очень маленькой, поэтому всё затянулось так надолго.        Бóльшую часть времени треф сидел и строил планы на день — получился один. Квартира требовала уборки, причём тщательной, поэтому он сосредоточился исключительно на ней. Мысленно шестой составил список дел. Получилось довольно много. Впрочем, будет, чем заняться в течение дня.        Расправившись с завтраком и вымыв посуду, Зонтик осмотрелся, думая, с чего бы начать. Летавшая в воздухе пыль на свету была особо заметна. «Точно», — сказал сам себе валет, направившись к окну.        Раздвинув занавески, он приподнялся на цыпочки и повернул ручку. Со стороны дивана послышался скрип, и в следующую секунду туловище трефа крепко обхватили руками, оттащив от окна.        — Так, меланхолик! Путь Айгуль не повторяем, путь Айгуль не повторяем! — Затараторил Вару.        — Я просто хотел открыть окно, — Зонтик пискнул, когда хватка стала крепче.        — Не-не! — Пиковый усадил его на стул и отряхнул ладони. — Я сам, — он подошёл обратно к окну, повернул ручку в другую сторону и потянул на себя форточку. Та открылась, впуская в помещение свежий воздух.        Зонтик растерянно похлопал глазами, наблюдая за тем, как колышутся на ветру занавески и зеленые кудри. Вару повернулся обратно к нему, слегка хмуря брови. Он сложил руки на груди.        — Выкладывай. Что задумал?        — Н-Ничего… — тихо поговорил Зонтик, сжавшись, точно нашкодивший котёнок. Пятый вздохнул. — Я только уборку решил с-сделать… всё равно весь день дома сидим…        — Оу, — пиковый задумчиво почесал голову. — Ты точно не хотел?.. Э… — Зонтик утвердительно закивал.        — Даже в мыслях не было.        — Тогда… Давай я тебе помогу, что ли, — пятый пожал плечами. Шестой улыбнулся.        Было немного странно и необычно принимать его предложение. Вару никогда не любил убираться, что уж говорить о помощи другим в этом деле — он мог только мешать процессу. Однако Зонтик решил не искать подвоха и какого-либо объяснения данному феномену. Он просто встал и направился в кладовку за пылесосом.