Среди деревьев

      — Вставай, — сквозь сон прозвучал мужской низкий голос, отчего яркие сны растаяли без остатка. Шаро устало потянулся, смотря снизу-вверх на Реввена, не особо понимая, что от него хотят сейчас. Несмотря на то, что эльфы могли обходиться без сна больше двух-трёх ночей и чувствовать себя неплохо, парень всё равно ощущал сильную усталость, не столько физическую, сколько моральную — за эти дни он пережил слишком много, и потому сил на переживание собственных эмоций практически не осталось. — Да-да, встаю я, — пробубнил Шаро, когда Реввен аккуратно пихнул его носком сапога по здоровой голени. Он поднялся на ноги, смотря на друга — было видно, что спать тот всё ещё не хотел, а в воздухе чувствовалось напряжение. — Пошли, — едва-едва слышно сказал тот, кивнув в сторону глубины леса. Шаро насторожился, но послушался, медленным шагом следуя за обеспокоенным Реввеном. Они вышли к небольшой полянке, окружённой массивными дубами, которая была покрыта ярко-жёлтыми маленькими цветами, от света которых щипало глаза. Они, будто капли крови от раненого животного, шли между деревьями, собираясь в центре в большую цветочную клумбу. Вся сонливость и усталость вмиг сошла на нет, Шаро опустился на корточки, трогая пальцами цветок, который тут же рассыпался золотистым прахом, стекая между пальцами обратно на землю. — Кентавр, — заключил Шаро, смотря другу прямо в глаза. — Кто-то убил здесь кентавра. — А теперь прислушайся, — совершенно серьёзно сказал Реввен, казалось бы даже не дыша. И ничего. Не было слышно абсолютно ничего, и это напугало ещё сильнее — весь лес был будто мёртвый. — Этот «кто-то» всё ещё здесь. Шаро рефлекторно потянулся за луком, хватая пальцами лишь воздух, испуганно понимая, что оставил привычное оружие в лагере, и лишь меч на поясе спасал от истязающего чувства беззащитности перед неизвестным. Всё-таки этот эльф (эльф ли?) убил самое миролюбивое элементальное существо: в отличие от русалок, гарпий и прочих духов, кентавры обладали абсолютно спокойным, «каменным», нравом. Они никогда не нападали первыми, предпочитая скрываться от путников в глубине леса, нежели защищать себя в ответ. Поэтому можно было заключить, что убийство было намеренным, ради потехи или обозначения своего присутствия. — Нужно разбудить остальных и уходить отсюда, — голос Шаро звучал непривычно холодно даже для него самого. Реввен согласно кивнул, ретируясь в сторону лагеря. В конце концов, граница с Тёмным лесом была не так далеко, а это значило лишь то, что уже здесь могли разгуливать различного рода бандиты и наёмники. Вернувшись в лагерь, Шаро тут же начал расталкивать Иридиса и Вел. От неожиданного пробуждения девушка начала напряжённо оглядываться по сторонам, ища поддержку в изумрудно-зелёных глазах. Парень улыбнулся, пытаясь вести себя как можно более спокойно, пока Реввен собирал вещи в походные сумки. — Что происходит? — громко зевнув, спросил Иридис, на что Реввен недовольно шикнул на него, явно испытывая желание ударить надоедливого сопровождающего. — Вы хотите пойти в Тёмный лес ночью? Это же самоубийство! — Я сейчас сам тебя убью, если ты не перестанешь орать, — Реввен схватил его за грудки, прошипев угрозы прямо в лицо. На этот раз вмешалась Вел, подбежав к ним, она положила руку на грудь Реввена, успокаивая даже без магии. Пальцы сразу разжались, и Иридис испуганно отшатнулся, схватившись за заднюю часть шеи. — Что-то случилось? — очень тихо задала вопрос девушка, тоже желая услышать причину того, почему их подняли в середине ночи. — Здесь нельзя оставаться, — в тон ей ответил Шаро, уже вернув лук на его законное место и закинув сумку обратно на Базилика, который от ночной суеты тоже начал нервничать, ударяя копытом землю. Окончательно собравшись, они запрыгнули на лошадей, направившись в сторону, в которую указал Иридис. Граница с Тёмным лесом действительно была совсем близко — задолго до рассвета они начали замечать, как с каждым шагом трава становилось всё более серой, будто обугленной после пожара, только живой — она колыхалась от ветра, росла со временем, сочилась соком, стоило копытам примять её. Путники оглядывались по сторонам, не видя ранее ничего подобного — кроны деревьев перекрыли небо тёмно-фиолетовым покрывалом, отчего и без того мрачная ночь стала непроглядной. Реввен поднял ладонь, формируя в ней пушистый огненный шарик, что будто светлячок полетел вперёд, освещая путь. Сердце бешено колотилось в плохом предчувствии, Шаро крепко сжал поводья, готовый в любой момент развернуть лошадь прочь из леса. Первый удар. Второй. Третий… Звук выстрела из лука. Шаро не успел среагировать, как стрела промчалась над их головами, заставив Иридиса в очередной раз вскрикнуть. От неожиданного шума Ворон заржал во всю глотку, бросившись вперёд, не спрашивая разрешения ездока. Шаро быстро оглянул ближайшие кусты и, не заметив ничего подозрительного, ударив поводьями по загривку Базилика, пытаясь всеми силами догнать Реввена — разделяться сейчас было подобно смерти. Вдруг дорога резко вспыхнула огнём, запирая путников в кольцо. Руки Вел засветились, обливая водой пылающее пламя, но её сил не хватало, чтобы перебить чужую магию. Ворон встал на дыбы, едва не скинув обоих со спины — девушка чудом успела зацепиться за одежду Реввена, всё ещё пытаясь справиться с разгорающимся пожаром параллельно с тем, чтобы успокоить лошадь. — Шаро! — вдруг закричала она, отчего парень сразу посмотрел в её сторону, видя то, как стрела летит прямо в их сторону. Остриё проткнуло голову Иридиса насквозь прямо промеж глаз, из-за чего тот замертво упал с лошади. Парень часто-часто задышал, не зная, что ему делать — их проводник мёртв, вокруг них неизвестные устроили засаду, отрезав любые пути отхода. Неужели всё так и закончится, не успев начаться? — Какого духа вы тут забыли? — огонь расступился, и сквозь пламя стал виден высокий мужской силуэт, а за ним ещё один, уже женский, в чьи руки держали за волосы ещё два трупа. Шаро присмотрелся к теням, что играли на их лицах, узнавая в тех двух мужчин, с которыми Реввен и Вел играли в карты. — Отвечайте, если жизнь дорога! — Вы Фэлон? Мы искали вас! — дрожащим голосом выкрикнул Шаро, спрыгивая с лошади, отчего молодой, судя по голосу, парень громко рассмеялся, сделав пару шагов вперёд, открывая чужому взору совсем юное лицо. Острые, почти что дикие черты, множественные проколы в ушах, бритые с боков виски — даже не видя цвета кожи было понятно, что то был отступник степных эльфов. — Я — Фэлон? А ты забавный, да, Сильма? — он обратился к своей спутнице, которая только хмыкнула. — Нечего вам у господина Ярдис-Сорна делать, раз вы даже маленький огонёк победить не способны. Шаро задумчиво замер. Фамилии у эльфов имели особенное значение — у мужчин первая фамилия наследовалась от отца, вторая — от матери, у женщин в точности наоборот, и потому многие стремились родить, как сына, так и дочку, продолжая род. Обращались же в большинстве своём по первой фамилии, если только речь не шла о королевских приближённых или о правящей семье. Видимо, этот сильный эльф действительно почитал своего наставника. — В любом случае, я должен быть вам благодарен, — незнакомец показательно поклонился, скрестив длинные ноги и разведя руки в стороны, делая реверанс. — Мы уже лет пять охотимся за этими ублюдками. Убивали духов, призывали элементалей, разрушали наши ловушки, к тому же грабили честных торговцев. Вот только что теперь делать с вами? — Мы не уйдём, пока не поговорим с вашим лидером, — Шаро был настроен серьёзно, вызывая новую волну смеха. Незнакомец подошёл к нему ближе, взмахнув рукой, создавая новое кольцо огня, и сквозь него он увидел чужие глаза — бесконечно-чёрные, напоминающие ночное небо, в центре которых вместо радужки была сияющая белая пропасть. — Сможешь выбраться? — практически шепотом спросил он, периодически косясь на остальных спутников, что не смели сдвинуться с места — только конь изредка тряс гривой в ожидании указаний. — Ты считаешь честным мериться магией с тем, у кого нет магической склонности? — дрожь практически исчезла, а изумрудно-зелёные глаза запылали красным. Незнакомец вскинул брови, а на них вылилась очередная порция смеха. — Ты правда думаешь, что господину Ярдис-Сорну будет интересно пообщаться с тобой только из-за того, что ты ещё более бесполезный в бою, чем эти бандиты? — тон стал куда серьёзнее, будто бы степного эльфа злила вся эта ситуация — их народ ненавидел Дейнетора, короля без магии, предателя, сдружившимся с Северными эльфами и, по их мнению, предавший тем Лесных. — Что с трупами делать? — перебивая наступающую гневную тираду, впервые подала голос девушка, пнув носком ботинка Иридиса, из чьего лба торчало оперенье стрелы. Эльф коротко усмехнулся. — Втопчи в землю. Я не хочу, чтобы местные кентавры нажрались этой дряни и ходили потом с их мордами, — только сказал он это, как земля разверзлась, впитывая в себя тела так, будто вместо крепкой почвы было зыбкое болото. Базилик флегматично отошёл в сторону, почувствовав, как копыта начали увязать в земле. — А с ними… Задумчиво, будто нараспев, протянул степной эльф, от чего у всех троих пробежал холодок по спине, перешедший в дрожь, когда вокруг них сильнее заплясал огонь, то и дело пытаясь облизнуть путников своими жгучими языками. Пусть и боялся Шаро не столько смерти, сколько осознания, что они даже на треть не приблизились к цели, но очень уж не хотелось оказаться закопанными в Тёмном лесу так же, как и эти разбойники. — Господин Эвиэтра не одобряет убийство невинных, — поучающе сказала девушка, нахмурив светлые, как у Реввена, брови. Несмотря на более грозный вид, её аура казалась куда менее тяжёлой, нежели у степного эльфа. — А господин Ярдис-Сорн не любит, когда мы оставляем в живых свидетелей. Мне казалось, что мы его ученики, а не Ильфэйна, — пренебрежительно бросил степной эльф, назвав старшего по имени. «Ильфэйн» — «глубокая скорбь» — всплыло в голове Шаро, озадаченного тем, как можно было назвать так своего ребёнка. Хотя, у наёмников было привычным делом иметь множество имён, кто знал, при каких обстоятельствах тот эльф взял это. Девушка пожала плечами, явно не собираясь вступать в перепалку из-за каких-то незнакомцев. Степной эльф широко улыбнулся, взмахивая руками над головой, будто собираясь сомкнуть огненную ловушку, но вместо того, чтобы взмыть к кронам деревьев, пламя смиренно пригнулось к земле, потухая, оставляя после себя лишь призрачный жар и горсти пепла. — Улудаэн, хватит, — прозвучал будто внутри головы низкий голос, от которого заныло в висках у всех присутствующих. Мало кто владел такой сильной телепатией, и потому Шаро вмиг догадался, что голос мог принадлежать Фэлону. Насколько же могущественным был эльф, способный на таком расстоянии укротить не поддающееся чарам Вел пламя? — Они лишь путники, отпусти их с миром. Степной эльф, чьё имя было Улудаэн, чертыхнулся себе под нос, смотря попеременно, то на свою спутницу, то на Шаро, будто пытаясь увидеть в глазах девушки поддержку, но вместо этого та безучастно водила длинными острым ногтем по обгоревшей коре дерева, восстанавливая ей нездорово-серый цвет вместо угольно-чёрного. — Не стану противиться воле мастера. Идите, — сквозь зубы бросил Улудаэн, сжимая смуглые руки в кулаки так сильно, что костяшки болезненно посветлели. Шаро вдохнул полной грудью — было страшно сотрясать воздух даже дыханием, но всё-таки он пришёл сюда за тем, чтобы просить о помощи этого могущественного эльфа. — Я не могу уйти отсюда, не спросив! — громко крикнул он, на что степной эльф ещё сильнее скривился — его явно оскорбляло то, что кто-то столь незначительный требует от его мастера диалога. — Моя деревня умирает от болезни! Остановить эпидемию может лишь эликсир из Драконьей пыли, и единственный, кто способен уничтожить дракона — это вы! — Даже у королевской короны не хватило бы золота на такой заказ. Есть у Но      `вана лекарство, не нужна вам моя помощь. Уходите, — от его голоса боль вновь охватила тело, будто кто-то пытался выжечь мозг изнутри. Шаро прижал пальцами виски, будто желая выдавить из головы мысли, ему не принадлежавшие. А потом наступила тьма…       

***

      Когда он очнулся, рядом с ним сидела Вел, ладонью выводя какие-то знаки прямо перед его лицом. Девушка была сосредоточена, а вместо привычной лёгкой улыбки на лице застыло смятение. Шаро вздохнул, даже не пытаясь встать, и перевёл взгляд на Реввена, который держал в руках развёрнутый почтовый свиток. Видимо, его принёс голубь, пока Шаро был без сознания. — Твоя мать в госпитале, — совершенно ледяным тоном сказал Реввен, заметив, как друг открыл глаза. — Может хоть это тебя отрезвит! Из-за твоих чувств к мертвецу и так умирали эльфы, а теперь единственное, что могло бы их спасти, в руках знати, которой плевать на всех нас! Ты доволен? Свиток прилетел прямо в него, и парень почувствовал, как на глазах появляются предательские слёзы. Лук! Определённо не только Шаро, но семья Фиммион знала, что лук был покрыт чешуёй дракона. И Шаро был готов пожертвовать им, но лишь если не останется ни единого варианта… Фиммион же думали иначе. И теперь из-за его оплошности может умереть самый близкий ему человек. Из-за глупой детской привязанности к тому, кого возможно уже нет в этом мире. — Шаро, почему ты не сказал, что ты всё это время знал, где достать Драконью пыль? Моя тётя… все те эльфы… — Вел же не плакала, уже нет, но Шаро даже без склонности чувствовал, как магия окутывает её тело, а из-под тонкой льняной рубашки пробивается лёгкое голубое свечение. — Ты говорил мне в лицо про надежду, а сам же её и отнимал у других! — Я знаю, как всё исправить! — превозмогая головную боль, которая вернулась, стоило Вел перестать утолять её магией, Шаро потянулся к колчану, в котором всё ещё лежал свёрток. Стрела, точно как лук сделанная из драконьей чешуи. — Нам нужно домой. Ты сможешь перенести нас обратно? Вел в мгновение потухла, опустив голову. Усмирение Ворона, облегчение боли Шаро — всё это вымотало юную магичку, и потому несмотря на прилив сил, который ощутил даже Шаро, едва ли ей хватило бы магии открыть портал для них троих ещё и с лошадьми. Реввен вздохнул, подкинув несколько сухих веток в костёр — стоянку однозначно придётся продлить на неопределённое время.       — Почему ты не сделал этого сразу? — спустя какое-то время спросила Вел, когда Реввен ушёл на охоту. В голосе почти не было осуждения, лишь бесконечное непонимание и тоска. Шаро вновь потёр виски — боль оставалась в них лишь отголосками прежней боли, но всё ещё путала и без того хаотичные мысли. — Это всё, что осталось у меня от очень близкого мне эльфа, — сказал Шаро, так и не произнеся повисшее в воздухе «и эти воспоминания стоили для меня дороже всего на свете». — Я понимаю, что поступил неправильно и эгоистично, что настоящий рыцарь пожертвовал бы личным ради блага других… Но я совсем не похож на тебя или госпожу Зендайре, пусть и очень хочу быть похожим. — Знаешь, тётка не всегда была такой. Она чувствует вину перед этим миром, и потому всеми силами пытается загладить её, — Вел не смотрела ему в глаза, Шаро казалось, что Вел вообще никуда не смотрела — взгляд уходил куда-то сквозь магическую материю, в пустоту. Она вздохнула, приподняв край льняной рубашки, обнажая худой девичий живот, испещрённый многочисленными рунами, выстроившиеся в большой ровный круг. Шаро когда-то давно видел это клеймо на страницах какой-то книги, но как бы ни напрягал память, не мог вспомнить, что то означало. — Я рождённая Блуждающей, — призналась девушка, отчего у Шаро по спине пробежали мурашки. О таком не принято было говорить. — Моя душа была слишком сильна для тела младенца, но слишком слаба, чтобы вознестись в Боги. Моей судьбой было остаться на земле в виде бестелесного духа и указывать заблудшим душам путь к перерождению, к новому едва рождённому телу. Шаро впитывал каждое слово, скользя взглядом по небесно-голубым шрамам, пересекающим бледную, не видевшую свет кожу. Всё начинало становиться на свои места. — Тётка не хотела для меня такой участи, и потому поставила печать, удерживающую душу в этом теле, но… Не смогла уберечь её. Когда чары, сдерживающие меня, развеялись впервые, я потеряла своих родителей. Во второй раз погибла половина деревни. Она до сих пор чувствует свою вину за то, что позволила мне жить, потому совершенно бескорыстно помогает каждому, кто просит о помощи. Я же хочу отплатить лишь жизнью за жизнь, а потом освободиться от этого бремени. Ты тоже можешь поступить также, Шаро… Девушка протянула руку к волнистым тёмно-русым волосам, но тут же отдёрнула её, будто обожглась — совсем рядом, на ближайшей тропинке, стали слышны знакомые шаги. Реввен как-то странно посмотрел на них двоих, бросив рядом с костром две небольшие заячьи тушки, а потом плюхнулся на походное покрывало рядом с друзьями. — Свежуйте сами, я могу разве что подпалить их прямо так. Устал я по всему лесу за ними бегать, — он вздохнул, всё ещё с подозрением смотря на них двоих. Шаро догадывался, что крутится сейчас в голове Реввена, пусть тот и прекрасно знал, что Шаро не сможет ответить на чьи бы то ни было чувства взаимностью. — Хорошо, я займусь этим, — отозвался Шаро, доставая нож из голенища военного сапога. — Я не голодна, лучше посплю подольше, чтобы восстановить силы, — зевнув, сказала Вел, закутавшись в мантию парня.