К тебе, спустя 16 лет, сквозь тьму

      Хуа Сянцзян ещё с детства брал всю вину на себя, даже если его вины в каких-то ситуациях не было. Будь это разбитая ваза с красивыми узорами в виде цветов, которая была подарена отцом его матери на их десятую годовщину свадьбы. К слову, разбил её не он, а его друг, который решил побегать в их доме. Даже когда кто-то злился или расстраивался, то мальчишка часто винил в этом себя, и во время взросления чувство вины начало перерастать в желание всем помочь и всех спасти. Достигнув совершеннолетия, а именно двадцати лет от роду, возраст когда каждый мальчишка становится мужчиной, Хуа Сянцзян ушёл из родительского дома, покинул родную деревню и отправился в путь по землям Четырёх Великих Орденов, ходил по их городам и старался помочь каждому, кто просил у него помощи, на самом деле это были мелкие поручения. К примеру изгнать надоедливого духа, а то спать мешает или упокоить призрака маминого дяди или папиного отца. Парень знал, что работа бродячего заклинателя много денег не принесёт, но ведь он и не ради них этим занимается. Ему нравится видеть облегчённые лица людей и слышать их благодарность за проделанную работу. В один из дней своего путешествия Хуа Сянцзян остановился на постоялом дворе деревушки Бо и отправился на местный рынок, чтобы пополнить опустевшие запасы провизии. Внимание парня привлекли не прилавки с разнообразием продуктов и вещей, а разворачивающийся конфликт возле одной лавки, где мужчина не очень приятной наружности тряс мальчишку, скорее всего бродягу и попрошайку, за руку что-то громко выкрикивая. Хуа Сянцзян не был бы собой, если бы не вмешался и не попытался спасти мальчика: — Прошу прощения, господин, что вмешиваюсь в ваши поучения, но он совсем ещё ребёнок. — Он вор, этого достаточно, чтобы сломать ему руку для того, чтобы он усвоил урок.       Подобные угрожающие слова десятилетнему мальчику не понравились и он сумел вырваться из хватки мужчины, а после заскочил за спину заклинателя, торговец не долго думая вновь потянулся к мальчишке, чтобы схватить его за шиворот. Хуа Сянцзян перехватил чужую руку и ловким движением вывернул его запястье, заставляя мужчину зашипеть от боли: — Ай-ай-ай, паршивец, ты что творишь, так тебя учили старших уважать? — А вас видимо не учили детей не обижать.       Парень руку его отпустил и на шаг от торговца отошёл, чтобы ненароком тот от злости по нему не ударил, удара не последовало, заклинатель лишь услышал тихое бурчание, вероятно что-то не очень приятное для ушей. Хуа Сянцзян вздохнул с облегчением и повернулся к мальчишке, который уже успел выйти из-за его спины и во все глаза осматривал незнакомца. — Даочжан, а вы заклинатель? Я не часто вижу в нашей деревне заклинателей, а вы откуда?       Казалось этот мальчик даже не испугался злости торговца и теперь во всю щебетал о том, что знает о заклинателях. Хуа Сянцзян присел на одно колено перед шумным мальчишкой и сказал, мягко, но с лёгкой строгостью: — Молодой господин, ты же знаешь, что воровать это плохо?       Щёки мальчика покрылись красными пятнами и парень почувствовал лёгкий укол вины за то, что пристыдил ребёнка, который просто пытался выжить и добыть себе еду одним известным ему способом — воровством. Хуа Сянцзян неловко улыбнулся и похлопал мальчишку по плечу, а после поднялся на ноги и попрощавшись с ним, ушёл в сторону постоялого двора, где остановился ещё утром. Заклинатель собрал свои вещи и вышел на улицу столкнувшись с тем мальчиком-бродягой, которого спас на рынке, ребёнок во все глаза уставился на своего спасителя и с широкой улыбкой начал тараторить: — Даочжан, а вы уже уходите? А можно с вами? Я полезный, очень полезный. Я смогу найти чем заняться путешествуя с вами, я не буду вам мешать, Даочжан, ну, пожалуйста-пожалуйста.       Парень тихо вздохнул переваривая слова мальчишки и обдумывая как мягче сказать «нет», ведь если он возьмёт этого ребёнка с собой, то рано или поздно он пострадает или того хуже. Хуа Сянцзян мотнул головой отгоняя неприятные мысли и наклонился к мальчику, который с нетерпением ждал от него ответа. — Прости, молодой господин, но рядом со мной опасно, я не хочу чтобы ты пострадал, тем более как же твои родители без тебя будут? — А мне не страшно, я хочу пойти с вами, Даочжан. А родителей у меня нет, я сирота.       От этих слов на душе стало ещё тяжелее, парень прикрыл глаза собираясь с мыслями и вновь вздохнул, а после взглянул на мальчишку с лёгкой улыбкой и кивнул: — Хорошо, ты можешь пойти со мной, но будь осторожен, пожалуйста. — Спасибо огромное, Даочжан, я так рад, что вы мне разрешили.       Широкая улыбка этого ребёнка стоила того и Хуа Сянцзян сам не удержался и улыбнулся шире поглаживая щебечущего о чём-то мальчика по голове, его длинные волосы были спутаны и у заклинателя появилось желание пройтись по ним гребешком. — Молодой господин, а зовут тебя как? — Симэнь Вэньянь, а вас, Даочжан, как зовут? — Хуа Сянцзян и не зови меня Даочжаном, пожалуйста.       Мальчишка на это лишь кивнул, но звать так продолжил и после это стало привычным, они путешествовали вместе уже около недели и Симэнь Вэньянь справлялся со всеми поручениями очень хорошо, парень один раз показал ему как ловить рыбу руками и тот управился за десять минут, а после принёс к костру больше шести хвостов, из которых получился вкусный суп. Хуа Сянцзян также учил его как правильно держать меч и обороняться, меч конечно для мальчика был тяжёлый, но он старался махать им и не ронять на землю. По пути в очередной городок на краю одного из маленьких кланов они остановились в лесу, так как уже начало темнеть, А-Янь быстро развёл костёр, что у него начало получаться лучше и поставил на огонь небольшой котелок с водой, которую, быстро сбегав, набрал в реке неподалёку. Заклинатель уже успел привыкнуть к такой жизни, он мало что делал в их паре, основным занимался мальчишка, готовил, бегал на рынок и искал хорошую комнату на постоялом дворе на ночь, Хуа Сянцзяну только и оставалось, что спрашивать у местных про бушующую в этих краях нечисть и идти с ней разбираться. Поужинав они легли на импровизированную подстилку сделанную из плаща парня и быстро заснули, конечно быстро заснул только один из них, второй же, долго ворочался с боку на бок, а после поднялся на ноги и отправился прогуляться в лес. Мальчишка шёл по тропинке никуда не сворачивая, чтобы не потерять сторону откуда он пришёл, ведь если он потеряется, то его Даочжан будет сильно переживать. Симэнь Вэньянь продолжал идти по тропе до тех пор, пока не услышал приближающиеся шаги, а после тёмный силуэт движущийся прямо на него. Мальчик был не из робкого десятка и даже не дрогнув, прошёл мимо незнакомца, который при приближении оказался не таким страшным на вид, возможно он даже одного возраста с Даочжаном. А-Янь не удержался, когда заметил на поясе незнакомого парня кожаный мешочек, вероятно с деньгами, благо его ловкие руки и стаж воровства у людей с рынка помогли ему сорвать мешочек без последствий и он отправился дальше, радуясь, что раздобыл им немного денег. Ведь работа Даочжана приносила мало и им едва хватало на пару дней. — Эй, верни то, что стащил у меня.       Мальчик встал в ступор и обернулся на голос незнакомого парня, его лицо исказила гримаса раздражения, даже в темноте было отчётливо видно, как его брови сходились к переносице, а пальцы сжимались в кулаки. Даочжан говорил ему не воровать, ведь это плохо может закончиться и в один момент он спасти его не сможет, А-Янь теперь понял, про что говорил старший. Симэнь Вэньянь был упрямым мальчишкой и по-этому стоял на своём скрестив руки на груди: — А я ничего и не брал у вас, вы наверное обронили это где-то. — Чепуху не говори, малец, я знаю что это ты стащил мой кошелёк, верни.       Неизвестный парень начал приближаться, что в свете луны выглядело угрожающе, но А-Янь остался на месте следя взглядом за каждым его движением. Наверное что-то его выдало, его уверенную ложь раскусили и резким движением парень достал из кармана мальчишки мешочек с деньгами. — Хах, врать не хорошо.       Мальчишка громко сглотнул и уже было открыл рот, чтобы извиниться и вернуться к Даочжану, но резкая боль в области груди заставила подавиться воздухом и громко завыть. Его одежда тут же окрасилась в красный, а клинок меча с неприятным хлюпаньем вышел из плоти. Мальчик упал на колени и прижал к груди ладони, пытаясь остановить кровь, но было поздно и он уже ничего не мог сделать. А-Янь плакал навзрыд и молил богам, желая выжить и вернуться к его Даочжану, он же переживать будет. Парень лишь цокнул, наблюдая за этим и, развернувшись, зашагал в другую сторону, оставляя уже бездыханное тело ребёнка на поляне. Хуа Сянцзян проснулся на рассвете и когда не обнаружил рядом с собой мальчишку, то сначала подумал, что тот пошёл в туалет или же на речку ловить рыбу. Прождав его около часа парень забеспокоился и пошёл искать мальчика вблизи от их лагеря, сходил на речку, но никого там не обнаружил, потом начал звать его по имени, но не получив ответа решил отправиться вглубь леса. Вышел по тропинке на поляну и огляделся, здесь было тихо и красиво, но и тут он знакомого лица не увидел, шум в кустах неподалёку заставил заклинателя вытащить свой меч из ножен. Обернувшись он увидел ходячего мертвеца, что медленной поступью направлялся к нему, ростом он был мал и парня посетила неожиданная мысль только тогда, когда клинок его меча проткнул насквозь плоть мертвеца: «А-Янь?»       Тело мертвеца безвольным грузом упало на землю, а вместе с ним и Хуа Сянцзян опустился на колени перед телом мальчишки, которого он не смог защитить. Парень широко открытыми глазами смотрел на Симэнь Вэньяня, уже мёртвого и бледного, с белыми зрачками и плакал, он привязался к этому мальчику за короткое время их путешествий. Надеялся, что это продлится намного дольше и ему не придётся сожалеть о том, что взял его с собой. Но Хуа Сянцзян сожалеет, скорбит и корит себя за эту ошибку, вина тяжёлым грузом упала на его плечи и он сильнее сжал рукоять своего меча. Заклинатель поднёс клинок оружия к своему лицу на линию глаз, он больше не хотел видеть как его близкие люди страдают. Тем более он больше не хотел видеть тех, от кого страдают его близкие, он не хотел видеть самого себя. Парень с громкими криками вырезал свои глаза, по щекам текли слёзы смешанные с кровью, но спустя пару минут всё закончилось, лишь тяжёлое дыхание и было слышно. Тогда Хуа Сянцзяну на ум пришла мысль уйти от людей, далеко-далеко, чтобы не причинять кому-то боль и не чувствовать её самому, он ушёл далеко в горы, ушёл далеко и надолго.