Книжник

Эта записка на обрывке пергамента - откуда он здесь вообще? - слишком быстро выскальзывает в мир. Только в один из, но может оказаться где угодно. Идея попытаться вести личный дневник была плохой. Я не буду больше писать о себе, это выходит слишком криво и шаблонно - словно я чья-то игрушка, кукла, марионетка. Не люблю подобное. Не могу её исправить или убрать, только раз за разом перечитывать и ужасаться: сыро, деревянно, картонно и сильно - словно я кто-то особенный здесь, а не бесполезная тень с мучительно острым слухом. Колокольчики звенят - Русалке я рада всегда. Она хочет, чтобы я вышла, но я не могу. Мне нельзя покидать это место. С другой стороны, я всегда могу перенести свой разум куда-либо, создать нового жителя или привести его - Русалка и есть твой футляр, говорит мне что-то внутри. Нет, я просто сделаю Дому доступ лишь к обычным библиотекам, оставив это место прыгунам и ходокам, а сама засну... Новое тело, новое имя, та же проблема. Гиперакузия - мой верный спутник, болезненно острый слух. Меня не упоминают ни в одном разговоре или рисунке. Я читаю надписи, слушаю, слушаю, слушаю. Могу только наблюдать, не вмешиваясь - мне здесь словно не место, но уходить некуда. Мои наброски и рисунки, надписи и слова вливаются, вплавляются, впитываются в Дом. Я слышу их, они отдаются эхом в чужих мыслях, не имея истока. Я могу создавать круги с собой, только никогда на них не войду - другая я существует для них, не та, что застыла в вечности. Я нездорово худа. Это сложно увидеть за объёмным свитером и длинной юбкой, но мои кости практически торчат. На лице это не так заметно, а руки я прячу в рукавах. Я не появляюсь в столовой или Кофейнике, когда там есть хоть кто-то, кроме тех, кто меня помнит. Практически никогда, по сути. Очередной вожак Псов иногда приносит мне еду и я, пожалуй, благодарна? Не люблю это. Не нуждаюсь в пище, на самом деле, но вожаки этой стаи словно поддерживают моё существование. Они меняются, но всегда ходят ко мне - забывают, стоит переступить порог, оказаться снаружи. Я бывала и в сердце, и в душе Дома, но они слишком шумные. Стук энергии, шквал эмоций, буря чувств. Ненавижу громкие звуки. Конечно же, я помню свой диагноз. Конечно же, в библиотеке собираются дети. Это один из очень средних наборов, их выпуск будет достаточно тихим - насколько это возможно, уйдут всё равно многие, многие останутся... Я помню их всех. Прозвища, клички, имена, диагнозы, отклонения, привычки, голоса... Не могу иначе. Меня не вспомнят, не увидят, будь это Наружность или Изнанка. Я могу лишь мысленным призраком пройти там, где сосредоточен мой слух. Выслушать. Моя кожа кажется слишком бледной, а голубой отлив серых глаз мне словно никогда не был знаком. Волосы вьются мелко, собираются в пучок, тёмные и тёплые по оттенку. Я Книжник, нет... Но я вижу, что моя кожа стала темней, а карие глаза чуть зеленоваты. Возможно, моя внешность изменится с гостем. Слушаю скрип собственного пера по бумаге, успокаиваюсь. Чокера с рубином нет, как и серёжек, но куда-то делся свитер. Блузка и юбка привычны. Странная одежда, слишком яркая... Я не люблю шум. Снова приснился кошмар, видимо - не запоминаю, только сердце быстрее колотится. Мне снова холодно. Ненавижу холод. Можно ли уйти вглубь? Надо проверить. Без понятия, что я сделала и как. Но в библиотеку ходят драконы и не только. Не пущу внутрь Лес, он слишком сырой для моих книг... Скажите, я могу выйти? Нет, я хотела сказать, может ли сюда зайти кто-то исключительно из Дома, если это не прыгун и не ходок? Нет, я же сказала, что не собираюсь выходить... - Я слушаю. Что ты расскажешь мне? Я внимательно тебя выслушаю, прочитаю душу и предложу другим. Не бойся ты так! Я здесь живу. Меня зовут Книжник. Крестный? Ты не знаешь, не из этого Выпуска. Так как зовут тебя, мой гость, и какую книгу ты желаешь увидеть? Её мир открыт перед тобой. Живи там. Новая книга встала на полку. Девочка не обернулась на вошедшего. Этот Пёс - слепой пёс, Хозяин этого места, кто был самым жутким для неё. Не просто как-то ухаживал - он фактически сделал её своей. И помнил, когда уходил. Слеза скользнула по впалой щеке, погашенная шарфом. Никакого шума и стука капель. Нельзя. Книга шрифтом Брайля, верно? Прошу.

Нет, мне нельзя помочь. Уходи, пока можешь. Не только я хорошо слышу.

Прощай.