Часть 1: «Да прольётся кровь во имя дьявола». Пролог
4 апреля 2024 г., 09:14
»…Из-под стрехи в окна крысится Недозрелая луна; Все-то чудится мне, слышится: Выпей, милый, пей до дна!..» Мельница «Оборотень»
***
Июль, 1338 год На улице стояла настоящая июльская жара, от которой спасения не было нигде: люди умирали от засухи, от голода, от инфекции и так по кругу, череда смертей продолжалась. Только ко всему этому прибавилась война на континенте, которую обычный люд совсем не мог понять — обычный крестьянин, который пытается всеми силами пережить очередную напасть чумы, голода и нападений мистических тварей, явно не слишком задумывается: а за что погибает народ на Французских землях? За что им наказание такое? Июль выдался крайне жарким, что даже тень огромного дуба, под которым сидел маленький Гарри, совсем не спасала его. Мальчишка обливался потом, белая льняная рубаха, на несколько размеров больше него, прилипла к худощавой спине и груди. Рядом с ним лежала пустая фляжка от воды — Гарри выпил всё, пока шёл до этого огромного дуба, под которым любил сидеть часами, а идти к реке за водой не хотелось — было страшно, что может напасть какая-та нечисть или же какой-нибудь голодный дикий зверь. Напуганный кровожадными рассказами своей тётки Гарри не решался идти в лес и всегда обходил его десятой дорогой. Гарри не хотел идти домой. Да и домом он не мог назвать это место — его там ненавидели и не желали видеть, отчего с ним обращались не лучше, чем с обычным крестьянином, хотя сам он племянник знатного землевладельца, а жил словно бедняк. Только милостыню около церквей не собирает! А в остальном его жизнь была чем-то схожа с жизнью обычных крестьян. Но к счастью, спал он хотя бы не на лавке или полу, а на кровати в маленькой комнатушке с одним узким маленьким окошком, через которое почти никогда не могут пробиться лучи солнца, а свечами тётка пользоваться ему почти запрещала — только если в этом была необходимость. Одежду новую мальчику тоже никогда не шили — всё он донашивал всегда за своим кузеном Дадли, который рос «не по дням, а по часам». И если бы это было про рост — юный граф Дадли Дурсль, наследник Вернона Дурсля и всех земель, что им принадлежали в графстве, был до неприличия толстым для своих одиннадцати лет, в отличие от худющего Гарри, вещи кузена, которые всегда висели на нём мешком. Маленький Гарри Поттер жил жизнью полной лишений, ненависти, труда и презрения. К своим неполным одиннадцати годам юный Гарри умел: готовить, шить, снаряжать коня, кормить живность и зарезать петуха к обеду. Его тётушка по материнской линии — Петунья не приветствовала безделья (если оно конечно не касалось её любимого сыночка Дадли) и заставляла Гарри работать то во дворе, то на кухне, то в стойле, а, чтобы мальчишка не ленился, приставила к нему жёсткого надзирателя и воспитателя: старого незнатного рыцаря, что работал на семью Дурсль много лет. Скажем прямо: он отнёсся к этому поручению со всей серьёзностью, поэтому третировал Гарри как мог. Но видимо тихий и приятный нрав мальчишки смог смягчить старческое и закалённое в боях сердце, отчего Гарри получал и небольшие бонусы: например, его могли учить рыцарскому кодексу, держать в руках меч или сидеть верхом на лошади. А вот сегодня разрешили пойти прогуляться, взяв с него слово, что мальчишка вернётся к обеду. И сейчас, сидя под огромным столетним дубом, Гарри, прикрыв глаза, несмотря на дикое желание испить воды, дремал, блаженно нежась под лучами палящего июльского солнца. Он наслаждался этими крупицами спокойствия и одиночества, которое смог подарить ему огромный дуб и поляна, окружающая его. Здесь не было противной тётки с дядей и их избалованного отпрыска, что только и третировал Гарри; не было старика-рыцаря с его вечными подзатыльниками; кричащей городской уличной суеты; не было вонючего хлева с грязными свиньями. Он был один в окружении дуба и высушенной травы. А ещё не было здесь его странного недуга, что с недавних пор начал преследовать Гарри. Мальчик боялся засыпать, ведь утром он просыпался в окружение хаоса вокруг, который потом бережно приходится восстанавливать Гарри после утренних криков и нагоняев дядьки. Но что было ночью — Гарри никогда не помнил, только какие-то шипения перед тем, как закрыть глаза. А затем он словно проваливался в бездну, где было темно и глухо. Гарри боялся спать. Он ничего не помнил, но всегда слышал помимо грозного змеиного шипения, от которого кровь в жилах стыла, посреди ночи крик молодой девушки. Мальчик каждый раз вздрагивал, когда он вспоминал душераздирающий вопль, что о чём-то умолял кого-то. Гарри было страшно спать, когда он просыпался весь мокрый от пота, а вокруг были перья, куски разодранной ткани и несколько капель крови. И с ужасом понимал — кровь-то его, когда мальчишка смотрел на свои разодранные ладони и предплечья в ужаснейших шрамах, будто на него напал среди ночи дикий зверь. Несколько ночей мальчик пытался не спать, стойко перенося усталость. Но потом не выдерживал, и всё повторялось сново. Даже в церковь стало тяжело ходить. Гарри становилось тяжело дышать во время мессы, а тяжёлый запах ладана душил его и сводил с ума, крест на груди стягивался на его тонкой загорелой шее. Когда Гарри приходил в свою каморку, то с ужасом обнаруживал небольшой ожог на месте медного крестика. Гарри очень боялся, что его обвинят в колдовстве, а затем предадут Божьему суду, где ему дорога — только костёр. Как бы он не каялся перед священнослужителями, никто бы ему не поверил. В голове мигом всплывали образы ужасающих пыток, о которых он слышал от старого рыцаря. Он всегда рассказывал о них с неким придыханием, хотя, когда он рассказывал о некой красивой ведьме, что одурманила его и затащила его к себе в постель (хотя Гарри не был уверен, что и он слишком был против такого), которую сожгли на костре, на лице старика всегда прослеживалась лёгкая меланхолия. Конечно, после таких ужасающих рассказов, Гарри всеми силами старался не выдать свой «недуг», даже если это было тяжело. Приходилось врать, хотя ему не особо хотелось. «А вот что бы сказали мои родители? Помогли бы справиться с моим недугом?» — думал маленький Гарри, обхватив руками пустую, нагретую от палящего солнца флягу. Гарри не знал, даже представить себе не мог, что бы они ему сказали. Хотелось бы, чтобы его утешили, прижали к себе, помогли. Но это было невозможно. «Они давно умерли» — подумал Гарри и устремил взгляд своих зелёных глаз ввысь, прямо на листву столетнего дуба, что всеми силами пыталась прикрыть мальчика от лучей палящего солнца. Гарри прищурился, когда лучи солнца всё-таки пробились сквозь плотную крону дерева и упали прямо на загорелое лицо мальчишки. Припекать, казалось, стало сильнее, и Гарри примерно прикинул, что уже время подходит к полудню. К этому времени на улице становилось тяжело находиться — дышать было невозможно, лёгкие словно обжигало огнём, а тело потеть начинало ещё сильнее, чем утром. Можно было снять с себя рубаху и спокойно отжать её, настолько она пропитывалась человеческим потом. Гарри решил уже направляться в сторону замка, где среди огромных холодных камней, что не могли нагреться даже в самые жаркие периоды лета, было прохладно. Да и время его отдыха почти было на исходе — не дай бог тётка заметит слишком его долгое отсутствие — тогда одним нагоняем дело не закончится, ко всему прочему ещё добавится тяжёлая дядина рука, которая никогда не щадила спину и задницу мальчика. Гарри встал с мягкой высушенной травы, продолжая всё держать в руках флягу. Голые лодыжки слегла щекотала мягкая трава. Пора было возвращаться, но мальчишка бы отдал многое, лишь бы остаться под этим дубом подольше.***
Двор замка встретил юного Гарри криками людей и животных. Можно было услышать бранную речь крестьянских мужиков, ржание лошадей, галдеж женщин и хрюкание свиней из хлева, одну из которых явно сегодня подадут к ужину на стол Вернона Дурсль. Мальчишка ощутил этот контраст с полнейшей тишиной на поляне с шумом двора замка, разве там можно было услышать лишь шелест листвы и щебетание птиц. Гарри начал пробираться сквозь эту толпу и суету, ловко юркая между людьми и лошадьми. Благо рост и телосложение ему позволяли. Тут же мальчик увидел и своего надзирателя — старый рыцарь ковылял в его сторону, слегка прихрамывая на правую ногу — это произошло из-за травмы, полученной в одном из Крестовых походов, он всегда гордился этим, принимая как дар Божий и награду за его смелость на поле боя. — Гарри! — воскликнул старый рыцарь, всеми силами спеша в его сторону. — Вот ты где, негодник! Тебя все обыскались! — Сэр, но вы же сами меня отпустили, и тётушка об этом уведомлена! — удивлённо воскликнул юный Гарри, не ожидая такого резкого обвинения, и уставился прямо на старческое, идеально выбритое лицо рыцаря, чья лысина слегка блестела в лучах солнца Старец вздохнул, достал грязный платок из-за пазухи и начал вытирать вспотевшее лицо. Он внимательно взглянул на Гарри. — За тобой пришли, — только произнёс его надзиратель и жестом указал следовать за ним. В голове мальчишки было слишком много вопросов. Он старался не отставать от старого рыцаря, ловко петляя между людьми. Он хотел узнать, кто его ждёт, но на все его вопросы Гарри получал лишь молчание. Поэтому он решил сдаться. В столовой он увидел свою тётку Петунию, чьё лицо уже начали захватывать морщины, а виски пшеничных волос взяла лёгкая седина. Она поджала губы в характерно-брезгливой манере при виде своего племянника. Рядом стоял раскрасневшийся дядя, что активно и громко спорил о чём-то с каким-то старцем с длинной седой бородой в смешной яркой одежде и очках-половинках на длинном с горбинкой носу. Рядом с ним стоял огромный «великан» — мужчина был выше даже его дяди и всех людей, которых он когда-либо знал в своей жизни. Его лица Гарри не видел — оно было спрятано за густой тёмной шевелюрой спутанных волос. — Он никуда не поедет! — воскликнул Вернон Дурсль, уже весь раскрасневшийся от злости и напряжения, при этом жёстко жестикулируя руками. — Я не позволю, чтобы мой род был опозорен на всю Англию! Не позволю! — Но у нас был уговор, — спокойно произнёс старец, смотря внимательно на Вернона. — И вы со своей женой дали мне слово, что отпустите мальчика, когда ему исполнится одиннадцать лет на воспитание в наш Орден. — Но ему пока нет одиннадцати! — продолжал стоять на своём мужчина, что, казалось, разозлился ещё больше на старика. — Ему исполнится только завтра! — Но мы приехали на день раньше, чтобы поздравить юного Гарольда Поттера с его именинами, — с улыбкой сказал старик, а потом полез зачем-то в карманы, откуда начали вылетать куски щербета и сахара. Петунья брезгливо окинула взглядом старика, пока тот копошился по карманам. Гарри знал, что тётушка ненавидела грязь, поэтому вид мусора, который оставлял вокруг себя старец, выводил её из себя, но женщина не произнесла ни слова. — Не переживай, Петунья, я всё за собой уберу, — словно читая её мысли, сказал насмешливо старик и тут же из кармана достал листок пергамента, бережно сложенный в четыре раза. — Наконец-то нашёл письмо от вашей жены, лорд Дурсль, где она умоляла меня забрать вашего племянника в наш Рыцарский орден. После этих слов Петунья вся раскраснелась то ли от злости, то ли от стыда — Гарри не очень смог понять по лицу тётки, какие эмоции она испытала в тот момент, впрочем, как и сам Дурсль, что стал напоминать перезрелый помидор. — Мальчику здесь не место, Вернон. Его надо обучить, а вы этого сделать не сможете, — продолжал старец, что совсем не обращал внимания на собеседников и их немое негодование. — Тёмный Лорд может вернуться, и мы можем не успеть обучить его самому важному. Именно после этих слов старец повернулся в сторону Гарри, окинув его взглядом голубых, прозрачных глаз. Это очень смутило мальчика — впервые за его жизнь к его персоне проявили чересчур повышенное внимание. Гарри старался не смотреть в эти пронзительные, видящие его насквозь, голубые глаза, отводя взгляд все время то на потолок, то на цветные гобелены, но каждый раз вновь и вновь сталкивался с этим пронзительным взглядом. — А вот и юный Гарри, — произнёс старец и тут же встал. — Подойди, не бойся. Гарри на самом деле не то что бы и боялся — перспектива уехать далеко от дяди с тётей и их задиры-сына была очень заманчива. Мальчику было больше неловко. Гарри сначала неуверенно пошёл, чувствуя, как его слегка подтолкнули. Но затем шаг стал более уверенным, когда он встретился со взглядом огромного великана, что стоял рядом с загадочным старцем — улыбки сквозь пушистую бороду было не видно, но Гарри был уверен, что тот улыбался — всё это читалось в его карих глазах. — Гарри, здравствуй! — воскликнул великан и протянул к нему свои огромные руки. — Ты так подрос! Как я давно тебя не видел! Он тут же крепко обнял мальчика после этих слов так, что Гарри почувствовал, как сдавились все его кости и внутренние органы, испытав на себе всю «любовь» этого великана. Курчавые волосы щекотали лицо Гарри. Но мальчик не испытал злости — он был очень рад этим убийственным объятиям. «Никто меня никогда не обнимал» — подумал мальчик и улыбнулся. — Осторожно, Хагрид, — улыбаясь сказал старец. — Не убей юного Гарри! Хагрид тут же отпустил мальчика, тепло взглянув на него. — Итак, — как ни в чём не бывало продолжал старец, обращая свой взгляд на мальчика. — Гарри, прости меня за мою невежливость — я забыл представиться, — после этих слов он поправил свои смешные очки половинки. — Моё имя Альбус Дамблдор, это — Рубеус Хагрид, — старец указал жилистой костлявой рукой на великана. — Я — магистр Магического рыцарского ордена Хогвальеров. Когда-то твои родители тоже там состояли, и в завещании твоего отца была просьба, чтобы ты продолжил дело семьи Поттеров и стал бравым рыцарем. — Мой отец был рыцарем?! — воскликнул юный Гарри и с любопытством посмотрел на Дамбалдора. Магистр кивнул, а затем улыбнулся. — Да, твои мать и отец состояли в нашем ордене и помогали бороться с нечистью, которая населяла Англию. Они были очень храбрыми, и я надеюсь, что ты будешь таким же смелым, как они. Гарри задумался. А вдруг он недостаточно смелый, как его покойные родители? Гарри начал вспоминать все случаи, когда он был отважным, но все они были глупыми и смешными, да и явно не вязались с образом будущего спасителя Англии. «Не рассказывать же про то, как я убил мышь, которая напугала нашу кухарку» — подумал про себя Гарри, но говорить об этом Дамбалдору не стал. — Теперь пришло твоё время стать рыцарем. Я думаю, твоих магических способностей будет достаточно, чтобы стать сильным и храбрым рыцарем, как и они, — продолжил свою тираду Альбус. — Он никуда не поедет! — вдруг вклинился в разговор Вернон, что за эти минуты молчания вовсе не остыл, а, кажется, наоборот — разозлился ещё больше. — Это всё чепуха! Даже если он такой же, как они, я запрещаю ему ехать куда-то и позорить мою семью на всю страну! — Вы не имеете права так говорить! — вдруг пробасил Хагрид, отчего стёкла в столовой затрещали, а Гарри аж подпрыгнул от неожиданности. — Это последняя воля его отца, вы не имеете права её нарушать! — Ещё как имею! — воскликнул Вернон. — Я его опекун! Я хоть сделаю из него человека — выбью всю эту дурь, что досталась ему от его дурных родителей, которая и погубила их! После этих слов Хагрид взревел и готов был накинуться на Дурсля, которого, впрочем, это очень напугало, и он отпрыгнул в сторону, но магистр, что стоял сейчас рядом, тут же выставил перед ним руку, запрещая какие-либо агрессивные действия. Хагрид подчинился, хотя весь и побагровел от злости — образ добродушного великана в миг испарился. А Гарри взглянул сначала на дядю, а затем на странных незнакомцев. В голове мальчишки вдруг соединился какой-то пазл — он нашёл объяснение всем странностям, что окружали его с самого детства, а затем его «недуг», что начал преследовать его с недавних пор. — Значит, вы всё знали? — вдруг подал голос Гарри и посмотрел на своих родственников. — Вы знали, что со мной происходит, и ничего не рассказывали? — Конечно мы всё знали, глупый мальчишка, — зло выплюнула Петуния. — Знали, что ты такой же ненормальный, как и моя сестрица! Мои родители, обычные мелкие феодалы, так были счастливы, когда в семье родилась ведьма! Ведь она могла вытащить нашу семью из бедности! Поэтому её и сбагрили в этот Орден уродов и ненормальных, где она и познакомилась с твоим глупцом отцом — наследником богатых феодалов и охотников на нечисть! А потом и сгинула вместе с ним, пытаясь доказать что-то этому миру, а ты свалился на наши бедные головы! Гарри слышал, сколько боли и злости было в её словах. Она ненавидела Гарри, свою сестру, её мужа, ведьм и колдунов — а Гарри, кажется, больше всех. Он собрал в себе всё то, что она ненавидела с самого детства. И мальчику почему-то впервые за все годы стало жаль тётю. — Магистр Дамболдор, сэр, — начал Гарри. — Значит вы знаете причину моего недуга? Старец кивнул на это. — И вы можете мне с ним помочь? — Альбус кивнул. — И про родителей мне всё расскажите? — и вновь кивок. — Но, Гарри, выбор только за тобой, — произнёс старец, посмотрев на него внимательным взглядом сквозь свои очки половинки. — Если ты хочешь остаться с дядей и тётей — я пойму и настаивать не буду. Гарри задумался — перед ним стоял выбор — прожить обычную жизнь ничем не примечательного мальчика или умереть героем, повидав мир. Он оглядел стены ненавистного замка, потом на не любящих его тётю с дядей, что явно готовы были уже отпустить его на все четыре стороны, потом вспомнил об их сыне. Всю свою жизнь Гарри мечтал уйти из этого замка, узнать что-то про свою семью и найти какой-либо смысл своей жизни. «Так чего ты ждешь» — говорил ему внутренний голос. — «Давай же, иди!» — Я согласен пойти с вами.***
— Джеймс Поттер, твой отец, происходит из рода ведьмаков и охотников на нечисть, являясь потомком известного могущественного рода Чернокнижников — Перевеллов, — пробасил Хагрид, когда они, спустя несколько часов, присели на привал, в окружении горящего костра и запаха вяленого мяса, свежего хлеба и похлебки. — Твой отец не колдун в прямом смысле этого слова — Поттеры имели иммунитет к нечисти и сражались с ними с помощью выкованных вручную артефактов, секрет которых передавался из поколения в поколение! — А как я узнаю эти секреты? — удивлённо спросил Гарри, оглядев взрослых. — Родители не оставили тебя ни с чем, — с улыбкой ответил Дамболдор. — В землях Поттеров имеется библиотека, где раскрыты тайны оружия их семьи. Когда ты немного обучишься, я свожу тебя туда, и ты сможешь научиться всему. — А моя мама? Как она стала волшебницей? — вновь задал вопрос Гарри, внимательно смотря на языки пламени, что ласкали над собой дно медного котелка, где томилась похлёбка. В очках старца отражались языки пламени. Магистр Дамболдор внимательным взглядом вновь окинул юного Гарри, отчего мальчику стало вдруг неловко за свой глупый вопрос. — В семье Эванс, из которой происходят Лилиана и Петунья, рождались раньше ведьмы и колдуны, которые служили нашему ордену поколениями. Но в какой-то момент, наверное, во времена правления короля Ричарда Львиное сердце, они вдруг выродились, и больше никто из их семьи не унаследовал магию. Пока не родилась твоя мама, — ответил магистр Дамболдор. — А вы тоже колдун? — спросил Гарри и вновь ему стало неловко за свой вопрос, понимая, что сморозил глупость. Но, казалось, что старца не смущали вопросы мальчика, а наоборот, даже забавляли, судя по его улыбке, что не слезала со старческого лица весь их диалог. Дамболдор взмахнул рукой — и о чудо — крышка казана поднялась вверх. Гарри восхищённо посмотрел на это чудо и широко улыбнулся. Ему казалось даже это маленькое волшебство чем-то невероятным и чарующим. Запах похлёбки стал лишь сильнее, а желудок предательски заурчал. Но Гарри совсем не обратил на это внимание — он не отрываясь смотрел на левитирующую крышку и трюки, которые с ней вытворял Дамболдор. — А я так тоже смогу? — воскликнул Гарри, не отрываясь от крышки. — Скажите — смогу?! — Если будешь стараться, то обязательно, — улыбнулся Альбус, и крышка с грохотом накрыла казан. — А скажите, а что насчёт моего «недуга»? Вы знаете откуда он? И почему умерли мои родители? Расскажите мне? На этих словах лицо Хагрида омрачилось, впрочем, как и у Дамболдора, чьи глаза перестали улыбаться. Великан издал какой-то булькающий звук, похожий на всхлипывание, и начал накладывать похлёбку, в каждую тарелку кладя по два куска хлеба и мяса. Гарри удивлённо оглядел взрослых, но молча принял еду у Хагрида, ожидая рассказ магистра, но, видимо, никто говорить об этом сейчас не хотел. Альбус первый начал выходить из оцепенения, пока Хагрид утирал слёзы своим цветастым платком. Он очень серьёзно взглянул на мальчика, отчего Гарри стало совсем не по себе, но он продолжал внимательно ждать, что скажет ему Дамболдор, до сих пор не притронувшись к похлёбке, пока она стыла на холодном ночном воздухе. — К сожалению, да, я знаю все ответы на твои вопросы, юный Гарри. Но это тема не сегодняшнего дня, прости, я не могу раскрыть тебе пока всех секретов, мой мальчик, — старец вновь полез в свои волшебные карманы, что-то явно пытаясь найти, а потом его лицо озарило улыбкой, когда он достал серебрянные часы на цепочке. — Ведь сегодня тебе исполнилось одиннадцать лет, Гарри, и негоже о такой теме говорить в свои именины, мой мальчик. Я даю слово, я дам тебе ответы на все твои вопросы, но сначала тебе следует немного подрасти, мой мальчик. Когда ты станешь старше и сильнее. Договорились? И Гарри кивнул, ведь он почему-то чувствовал — магистр Дамболдор его не обманывал и правда всё ему расскажет, когда придёт время. Просто нужно немного вновь подождать.
