Дестройеры

Я поднималась на сцену и чувствовала, как дрожат колени. Каждый шаг давался с трудом — будто я шла не по деревянным ступеням, а по раскалённым углям. В ушах шумело. В груди колотилось сердце. Только не упади. Только не упади перед всеми. Женщина улыбнулась, когда я подошла. Её пальцы легко, по-дружески сжали моё плечо, и только потом она протянула конверт. Но голос, когда она наклонилась к уху, был серьёзным: — Удачи. Я искренне надеюсь, что вы поладите. Она улыбнулась. Жалостливо. Как будто уже знала, что не поладят. Я хотела спросить, что это значит, но она уже отвернулась к следующему студенту. — Рокс! Я моргнула. Кафетерий обрушился на меня шумом — звоном посуды, гулким смехом, треском пластиковых подносов. За окном было серое утро. На столе стояли две кружки с уже остывшим кофе. Стейша сидела напротив и смотрела на меня в упор. Закинулась картошкой — быстро, будто кто-то мог отнять. Прожевала, сглотнула. — Ты в порядке? Или снова где-то не на земле? — Она наклонила голову. — О чём думаешь? — Да всё о том же, — я отодвинула остывший кофе. — Не бери в голову. Давай лучше о другом. Кто твой напарник? Стейша отложила картошку и вдруг улыбнулась — хитро так, с прищуром. — О, думаю, вы поладите. Я не успела спросить, что это значит. Её глаза загорелись, и она резко подняла руку, дёрнув ею в сторону входа. — А вот, кстати, и он. Я обернулась. К столу подходил Константин. С подносом, на котором стояла идеально ровная тарелка с чем-то диетическим и стакан воды без льда. Даже в столовой он умудрялся выглядеть так, будто позировал для учебника по этикету. — Рокси, Константин. Константин, Рокси, — Стейша жестикулировала, будто представляла двух космических пришельцев. Я попыталась выдавить улыбку. Получилось, наверное, жалко. Костя посмотрел на меня. Холодно. Без всякого выражения. — Мы знакомы, — сказал он сухо и поставил поднос на стол. Я снова вдавилась в кресло. Чувствовала, как горят щёки, и проклинала себя за то, что не осталась в комнате. Ну почему из всех людей на свете именно Костя? Стейша перевела взгляд с меня на Костю, потом обратно. — И что между вами произошло? — Ничего, — сказали мы почти одновременно. — Ага, — Стейша не поверила. — Ладно, потом расскажете. Константин, садись. Не позорься. Костя помялся секунду, но всё-таки сел на стул рядом со мной. Я почувствовала, как напряглись плечи — его и свои. Я покосилась на него. Он смотрел прямо перед собой, на Стейшу, и делал вид, что меня не существует. Отлично. Просто отлично. Мы сидели втроём — я, Стейша и Костя — но разговор не клеился. Стейша уплетала картошку и делала вид, что не замечает неловкости. Костя молча резал что-то диетическое на своей тарелке. Я ковыряла остывший кофе. — Ты всегда такая молчаливая? — спросил он вдруг, не поднимая головы. Я опешила. — Я... не знаю. А ты всегда такой... — я замялась, подбирая слово, — приветливый? Он поднял взгляд. Холодный, как лёд. — Я просто не вижу смысла тратить слова на пустое. — Ух ты, — Стейша отложила картошку и посмотрела на него. — А сейчас ты на что тратишь слова? Костя не ответил. Но уголок его губ чуть дёрнулся — то ли раздражение, то ли усмешка. Я хотела что-то сказать — не знаю, зачем, просто чтобы нарушить тишину. Но не успела. Шум в кафетерии начал нарастать. Сначала я не обратила внимания — здесь всегда было шумно. Но потом голоса стали громче, резче, в них появились нотки чего-то знакомого, неприятного. Кто-то заржал в голос. Кто-то крикнул, не разбирая слов. Я подняла голову. С другого конца зала раздался грохот — отъехали стулья, зазвенела посуда. И смех. Громкий, наглый, уверенный. Казалось, весь кафетерий смотрел на них. И ребятам это нравилось — они кричали, смеялись, вступали в перепалки, на которые никто не отвечал. Им нужно было только внимание. Бунтари. Из тех, от кого болит голова. Они не скупились на нецензурную брань. Я скривилась, особенно когда поняла: один из них пьян. Слишком хорошо я распознаю таких. — Это ещё кто? — тихо спросила я Стейшу. Она пожала плечами, не сводя взгляда с компании. По её лицу видно — они ей не нравятся. — Очередной сброд, — сухо отрезал Константин, но тихо, чтобы слышали только мы. Стейша закатила глаза. — Для тебя все, кто не при деньгах, — мусор. — Эй! — Костя дёрнулся. — Я этого не говорил. Я перестала следить за их перепалкой. Всё моё внимание ушло туда. Парень, что стоял посреди всей этой шайки, допил банку и бросил её через плечо. С громким противным звуком она приземлилась на кафель и покатилась по полу. Его друзья залились смехом — кричали про сбитый прицел. Вот нахал. Я не помнила, как ноги донесли меня до них. — Эй! Мой голос оказался громче, чем я ожидала. Я привлекла внимание чуть ли не всего кафетерия. По крайней мере, те, кто был рядом, смотрели на меня. Особенно Стейша и Константин — они не заметили, когда я отошла. И тогда он обернулся. Красные волосы, чёлка набок. Синяки под глазами — будто не спал неделю. А глаза... карие, но в них было что-то, что я не могла прочитать. Опасный. Он поднёс ладонь ко лбу — демонстративно показывая, насколько я ниже. — Парни, вы ничего не слышали? — усмехнулся он, оглядываясь на своих. Потом опустил взгляд на меня. Наклонился. — О, вот ты где, малышка. В следующий раз вставай на стульчик — а то взрослые дяди тебя не увидят. Ты потерялась? Брата ищешь? Сестру? Я чувствовала, как под взглядами окружающих — и особенно под его — мои колени предательски задрожали. Но я старалась не показывать. Я указала на банку, которая всё ещё валялась на полу. — Ох, вау. Да это банка. Что дальше, красавица? — Подними и выброси. — Раз так хочешь... — Он наклонился ближе. Я видела своё отражение в его глазах. Его голос изменился — стал тише, почти угрожающим. — Сама подними и выброси. Ты что, из «зелёных»? Из-за его спины раздался голос: — Честер, идём. Нечего на неё время тратить. Честер? Неужели это он? Он — мой напарник? Я вспомнила слова преподавателей: «Красный спектр. Волки. Псы». Надеюсь, он не откусит мне голову. Я собрала остатки сил в кулак. — Разве псы не должны быть послушными? Слова слетели с губ — и воздух стал тяжелым, как перед грозой. Честеру это не понравилось. Я видела, как Стейша напряглась — она была наготове. Она успела показать мне пару приёмов, провела небольшую лекцию о самозащите. Но этого было мало. Честер не выглядел честным бойцом. Таким плевать, кто перед ними — парень или девушка. Бить будут сильно. Чтобы упали. С первого удара. — Что ты сказала? — Его голос пропитался агрессией. Клянусь, я увидела, как его карие глаза на мгновение окрасились в красный. Но меня уже было не остановить. — Ты не только невоспитанный, но ещё и глухой пёс? Мысленно я уже вырыла себе могилу. Представляла, с какой силой будет удар. Но я сама виновата. Нельзя показывать, что я в ужасе. — Ты кем себя возомнила, девчонка? Его глаза полыхнули красным — всего на секунду, но я успела заметить. Он дышал тяжело, сбивчиво, как зверь, который вот-вот сорвётся с цепи. — Я твоя напарница. — И что эта хрень меняет? — Он обернулся к своим друзьям, но голос не потерял напряжения. — Слышали? Она моя очередная напарница. Я воспользовалась моментом — он отвернулся — и схватила его за воротник кофты. Адреналин сделал своё дело. Я резко дёрнула его на себя. Честер потерял равновесие и рухнул на пол — как шкаф в тихой комнате. Я нависла над ним, всё ещё сжимая воротник. И впервые увидела в его глазах удивление. Не останавливайся. — Подними и выброси банку. — Я выделяла каждое слово. — Если никто не научил тебя манерам, это сделаю я. Ну же. — Я отпустила воротник и выпрямилась, не отрывая от него взгляда. — Вставай, пёс. Честер поднялся — будто ничего не случилось. Резким движением поднял банку и со всей силы швырнул её в мусорное ведро. Звон разнёсся по кафетерию. Потом резко сократил расстояние и снова посмотрел мне в глаза. Красные. Его глаза были красными. — Пожалуйста, — прошипел он сквозь зубы. Его друзья начали смеяться. Но Честер пресек их одним взглядом и вышел из кафетерия. Я даже не помнила, как села обратно. В ушах шумело. Ладони горели, пальцы дрожали — я сжала их в кулаки, но это не помогло. Сердце колотилось где-то в горле, и каждый удар отдавался в висках. — Рокси, — Стейша смотрела на меня во все глаза. В её голосе не было насмешки — только удивление. — Ты... ты дала ему отпор. — Он первый начал, — выдавила я. Голос прозвучал хрипло, будто не мой. — Он всегда первый начинает, — хмыкнул Костя. Я подняла голову — он смотрел на меня без обычной холодности. — Никто не отвечает. Никто. — А она ответила, — сказала Стейша. И вдруг улыбнулась — по-настоящему, широко. — Ты видела его лицо? Он растерялся. Этот придурок реально растерялся. Я попыталась улыбнуться в ответ, но вместо этого издала какой-то странный звук — не то всхлип, не то смешок. — Боги, — выдохнула я и уронила лицо в ладони. — У меня колени трясутся. Я еле дошла до стола. — Это адреналин, — заметил Костя. — Пройдёт. — Да пошёл ты со своим адреналином, — буркнула я в ладони. Стейша засмеялась. — Ты только что назвала Честера псом. При всех. И швырнула его на пол. — Я в курсе, — простонала я, не поднимая головы. — Это было... — Костя замолчал, подбирая слово. — Безумно? — подсказала Стейша. — Неожиданно, — поправил он. Я подняла голову и посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. — Я сама не знаю, как это сделала, — сказала я тихо. — Просто... он такой напыщенный. И эта банка. И он смотрел на меня сверху вниз, как на... — Как на ничего, — закончила Стейша. Я кивнула. — И я сорвалась. — Хорошо сорвалась, — усмехнулась Стейша. — В следующий раз будешь знать, что можешь. Я попыталась улыбнуться. Получилось слабо, но искренне. — Надеюсь, следующего раза не будет. — Будет, — сказал Костя. — Он не из тех, кто забывает. Стейша посмотрела на него. Потом на меня. — Тогда будем готовиться.