На край света...

Волнующиеся за себя

      То, что доктор, который их с Хосоком «лечил» оказался мужем картежника, Чонгука просто сразило.       Оказывается, недавно на корабле капитана Лиса под ядовитым названием «Мурена» прибыли омеги — «мужья» для многих альф Фоска.       И для хёна Юнги, и даже для него самого тоже!       Вот только то, что сейчас рассказывал ему шулер Хоби, повергало Чонгука в такой шок, что он чувствовал, как леденеет у него внутри сердце…       Обнаружилось, что он, Чонгук, собирался уморить своего омегу! Запер его в арендаторском домике на краю поселения и не давал ни еды, ни воды! А ночами ходил его насиловать…       — Ты вообще много чего натворил тут… За твои злодеяния тебя хотели повесить на площади в Фоске, но мэр пожалел твоего хёна… — разливался соловьём Хоби, поглядывая при этом на дверь, чтобы ненароком никто не вошёл.       Голова у Гука готова была лопнуть от боли. Неужели он чудовище? Зачем тогда доктор Уджин его лечил? Зачем тогда Хали и Юнги приходят его навестить? Почему не дали ему сдохнуть от побоев Филина и его дружка?       Чонгук сжал зубы и застонал.       Сарай… Хён его туда толкнул! За то, что он морил омегу голодом! А потом пришли Филипп Райан и его громила дружок…       Он вспомнил. Он всё вспомнил!       Вспомнил, как его выволокли из сарая на дорогу. Как тащили… Как Филин хотел его пристрелить, но побоялся, что шум выстрела привлечёт внимание…       Вспомнил, как голодал на улицах «старого света», как воровал… Как попался. Как добрался до берега, когда его забавы ради сбросили в океан…       И хёна, и Хали, и вруна Хоби…       Вспомнил!       И своего «мужа» вспомнил. Как тот растерянно озирался на пристани, пока Чонгук не поднял руку…       С чего он вообще решил, что омега некрасивый? Только потому, что тот был плохо одет? Или только потому, что он буквально перед приходом «Мурены» «слез» с красавчика Лиля в борделе?       Гук снова застонал, обхватив голову руками, а Хоби вдруг заткнулся и на дверь поглядывал уже с ожиданием хоть кого-нибудь: у Чонгука полопались капилляры в глазах, придавая его облику зловещий вид, и его стоны вкупе с раскачиванием из стороны в сторону выглядели ужасающе.       «Доктор как сквозь землю провалился!» — ругался мысленно шулер, кряхтя, слезая с кровати. До прикрытой двери он добрался бодренько, но силы его покинули буквально сразу после того, как он прокричал: «Эй, доктор! Или хоть кто-нибудь! Два туза вам одной масти в колоду…»       Ночью, распахнув дверь своей спальни, Юнги меньше всего ожидал увидеть растерянного Рори Гёза. Тот нёс околесицу, что вокруг дома кто-то ходит и что он решил в неурочный час рассказать об этом Юнги. Глаза у коротышки подозрительно бегали, и Юнги решил, что гость слишком увлекся ромом за ужином. Он проводил Рори до его комнаты на первом этаже, а потом решительно заперся на ключ в своей, чтобы перестать ждать повторного визита мужа и прислушиваться к каждому шороху.       А утром он с подозрением рассматривал из окна своей спальни, как бодро вышагивает Гёз под окнами дома. Вот только вместо того, чтобы озираться вокруг, он задирает голову к окнам… Чимина?       И утренний променад Рори сразу перестал его интересовать… А если «муж» не только к нему по ночам ходит… Вернее, уже не ходит, потому что ходит к другим?       В спальню Чимина он влетел ослепленный яростью. И неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы омега был у себя. Но Чимина не было…       С лестницы Юнги спускался, усилием воли взяв себя в руки и обнажив в искусственной улыбке дёсны.       Даже представлять, что его омега не только его, было невыносимо тяжело. А уж если такое подтвердится хоть одним фактом, то… Юнги даже боялся об этом думать.       Чимина он увидел сразу, как только спустился с лестницы. Он помогал подняться с пола Хоби, который что-то скороговоркой говорил ему, сцепив зубы от боли.       — Юнги! — как только шулер увидел Мина, то выдохнул с облегчением. — Там твой управляющий вспомнил всю свою сраную жизнь! И ему очень не нравится то, кто он такой!       — А кто он такой? — Юнги отстраняет плечом от Хоби Чимина и, поддерживая альфу, помогает ему вернуться в постель.       — Мерзавец и преступник!       — Какой позор для джентльменов Фоска! — хохотнул Юнги, оборачиваясь к Гуку.       — Хён, — парень отворачивается к стене, не выдерживая взгляда. — Зачем… Вы меня выходили?       — Доктор Уджин велел ему из синей склянки пить лекарство, если башка будет болеть, — Хоби внимательно следит, как Юнги отмеряет количество капель. — Дай ему двойную дозу!       — Заткнись, Хоби!       — А где доктор? — Хосок снова встаёт с кровати на ноги, но, помучавшись, снова садится. — Он завтракает?       — Он ушёл… — Чимин видел, что Уджин отправился в коттеджный посёлок. — В арендаторский дом. Я из окна своей спальни видел…       Юнги напрягся. Значит, в окошко его муженёк любит смотреть? А некоторые альфы любят под этими окошками гулять?       — Чимин. Нам нужно поговорить. Жди меня в моей спальне. Я скоро поднимусь.       Тон не понравился омеге. Казалось, Юнги его в чём-то обвиняет… А что он сделал не так? Просто кинулся поддержать сползающего по стенке Хоби, когда спускался позавтракать.       Вид у «мужа» был злой, и он решил, что не стоит перечить при Хоби и Чонгуке: он просто молча вышел и пошёл наверх…       Паника накрыла Хана не сразу.       Он успел забежать домой и, убедившись, что Минхо, вероятно, послушно сидит в доме Рори, уже не спеша прогулялся до борделя, где выкупил колечко у того омеги, переплатив за него втрое от цены. Зато к дому Гёза спешил в предвкушении встречи.       То, что там никого нет, стало понятно сразу по тишине внутри. А то, что омеги покинули дом в спешке — по разбросанным вещам…       Похитить омег не могли, как и ограбить дом Гёза: эти варианты Хан отмел сразу. Значит, омеги ушли по своей воле. И, скорее всего, чтобы никто об этом не знал.       Дорога из Фоска была одна…       И она раздваивалась: на Канберру и на станцию «Лазурное небо». И раз они с Намджуном никого не встретили, возвращаясь от Минов, то, значит, парни потопали в большой город. Вот только непонятно — зачем?       Жаловаться, советоваться или делиться планами Хан Джисон не умел, поэтому всегда оставлял за собой право принимать самостоятельные решения…       Его лошади не пришлось долго стоять в стойле рядом с салуном «У Лероя-китобоя». Не прошло и пары часов, как уехали Намджун, Рой и Дукка, и следом отправился разозленный, не понимающий поступка Минхо Хан…       Соги принял решение.       И сразу после обеда Джин с помощью Тима и Тома, хлюпающих носами, собирал вещи, чтобы отправиться с приезжими альфами в Канберру. В поездку с ним Кот отпускал Керима, который управлял лошадкой, запряженной в телегу. И по этой причине старший из детей Пресли был единственным довольным человеком в коттеджном посёлке станции «Живые луга».       Расклад у мэра Канберры был простым.       Во-первых, «состояние» привезённое со старого материка Сокджином, даже на его взгляд, было значительным, и распорядиться содержимым шкатулки следовало с умом. По меркам земли «на краю света» омега привёз драгоценностей на сумму, которой хватит на то, чтобы единолично стать владельцем железной дороги, которую собирались строить и вдоль побережья, и вглубь страны. Вот только и обвести вокруг пальца доверчивого омегу властям ничего не стоило. И пусть Соги был убийцей. Но при этом был честным парнем. И доверие, с которым пришёл к нему беременный Джин, хотелось оправдать. Потому что…       Там, на старом материке, остался омега, который может быть в таком же положении, что и Джин. И если поступки где-то на небесах идут в «зачёт», может, кто-нибудь поможет и его мальчику.       Во-вторых, Кот привёз себе омегу. И, судя по тому, какого бойкого, мэр был впервые спокоен за своих подопечных…       Глядя на грустного Джина, уже сидящего в телеге, на своих альф-помощников и на провожающих их семейство Пресли, Соги во второй раз за день ощутил тянущую в груди боль, так непохожую на привычную физическую…       А когда они свернули с подъездной от станции дороги на широкий тракт, ведущий к Канберре, Соги уже не мог усидеть в седле. Привставал на стременах и оглядывался вокруг.       Его охране передалось волнение, и альфы-телохранители старались держаться к Соги поближе.       Вот только все их опасения были напрасны.       Телегу из Фоска, на которой продавец магазина, в который товары поставлялись официальной властью, Кум Хару подвозил четверых омег, они догнали буквально через час.       Поначалу «беглецов» расспросила охрана и, вернувшись назад, альфы с улыбками рассказали остальным, включая Соги и Сокджина, об омегах, едущих в Канберру из Фоска.       И только-только мэр Канберры решил успокоиться, как с телеги на ходу спрыгнуло «рыжее пламя»: худенький высокий омега буквально бросился к ним с криком:       — Согитори!       Парень спрыгнул, видимо, неудачно, и подвернул ногу. Его попытки бежать навстречу буквально окаменевшему на лошади Соги выглядели несообразно и неуклюже.       Перепуганный таким внезапным порывом омежки, Хару остановил телегу и теперь вместе с оставшимся пассажирами следил за тем, как хромает навстречу догнавшим их всадникам, «рыжик».       Соги буквально сполз с крупа лошади, падая коленями в пыль:       — Этого не может быть…       — Я нашёл тебя! — Феликс всё-таки дохромал до альфы и буквально свалился в объятия Соги.       — Этого не может быть… — уже сцепив зубы, выл мэр Канберры, стискивая омегу так, что тот только хватал ртом воздух и зажмуривался от хлынувших слёз. — Ликс-и! Счастье мое…       Эти двое, сидящие в пыли и вцепившиеся друг в друга, на несколько минут привлекли всеобщее внимание, а потом, когда стало неудобно наблюдать за встречей целующихся влюблённых, Сокджин вытянул шею, чтобы посмотреть, чью телегу они догнали.       Если бы эмоции имели отражение, то Джин буквально будто заглянул в зеркало.       Тэхён, Бомгю и Минхо смотрели на него с таким же непониманием происходящего, как и он на них.       — Привет! — первым отмирает Тэ и машет Сокджину ладошкой. — Разве не тебя объявили в розыск за награду?       — Хотите разбогатеть?       Все трое замотали головой, отрицая алчность.       — Тогда расскажите, как вы тут оказались?       И трое омег, под недовольное ворчание Керима и облегченный выдох Хару, перелезли с одной телеги в другую, благо возницы успели поравняться.