На край света...

Заботящиеся о других

      Своего альфу Феликс узнал бы в любом обличии. И когда увидел длинноволосого всадника, который, в отличие от других альф, не торопился приблизиться к их телеге, он задохнулся от узнавания и неверия…              … Влюбиться в красивого сводного брата, который приехал со своим папой к ним в поместье, когда их родители решили пожениться, было легко. Феликсу было десять, и семнадцатилетний Согитори казался ему лучшим альфой на свете. Он мечтал, что они поженятся, когда он сам вырастет. И раз уж он, омега, не мог наследовать титул, то Соги был именно тем, кто этого достоин…       То лето, спустя семь лет с первого дня их знакомства, которое стало «их» незабываемым, омрачилось гибелью отца и скорым уходом за ним папы Соги.       Альфа учился в университете и, оставляя Феликса на попечение прислуги, обещал вернуться через полгода и тогда они уже никогда не расстанутся…       Вот только не знал Соги того, что получить титул рассчитывал и троюродный брат Феликса, явившийся через два месяца, и буквально запугав оставшегося с ним один на один в большом доме беременного омегу…       Кто из прислуги сумел отослать весточку Соги было уже не важно. Только примчавшись в имение и увидев избитого, связанного, но не сдавшегося Феликса, Соги пристрелил так мечтавшего получить графский титул альфу… А ещё через три месяца он уже плыл на корабле, как опасный преступник, сосланный властями «на край земли»… Чтобы спустя долгие восемь лет, благодаря своим знаниям, твёрдой руке, расчетливому уму и непревзойденной интуиции, стать мэром большого города.              — Он альфа. Ему семь… И он твоя копия, Согитори! Я продал имение, чтобы отправить его в лучший пансион… Потому что мне нужно было найти тебя! Мне без тебя никак…       Феликс, захлебываясь, рассказывал о самом важном своему альфе прямо там, на дороге между Фоском и Канберрой, слушая, как бешено колотится в груди Соги сердце.       А альфа, не веря глазам, губами изучал попавшее ему в руки нежданное сокровище.       Не зря… Ох, не зря он был милостив, к таким как Коот или Сокджин.       — Жизнь моя… Ликс-и…       Чимин с любопытством осматривался. В спальне мужа было аскетично: широкая кровать, платяной шкаф, зеркало…       Той ночью он ничего толком и не рассмотрел: не до того было! Даже стула нет… А красивое кресло — внизу, в кабинете…       И когда Юнги придёт? Сколько ему ждать?       Он присел сначала на край постели. Потом подвинулся глубже для удобства… А когда пришёл Мин, то Чимин уже крепко спал, свернувшись клубком в центре кровати.       И выглядело это так мило и уютно, что Юнги чуть не растерял весь свой боевой настрой. Чтобы не будить мужа самому, он нарочно вернулся к двери, распахнул и шарахнул ею, со всей силы, захлопывая.       Чимин подскочил, как ужаленный. Хорошо хоть отборным матом не покрыл альфу спросонья: вовремя сориентировался, где он.       — У тебя была бессонная ночь? — Юнги обходит кровать по периметру, а Чимин поворачивается вокруг своей оси, следя за ним.       Охотник и жертва — не меньше!       — Нет. Я хорошо спал. Как и всё время, что нахожусь здесь.       — Нравится на станции?       — Да.       — Или, может, ты о городе мечтал?       — Я уже давно ни о чём не мечтаю.       Юнги остановился рядом с ним, успев обойти кровать, и устало зажал указательным и большим пальцем переносицу.       — Давай так. Начистоту. Ночью твою спальню искал один из моих гостей. Если ты здесь для того, чтобы развлекаться с альфами, я просто верну тебе брачный контракт, и мы с тобой не будем иметь друг к другу претензий…       — Я приехал сюда, чтобы стать хорошим мужем. И никакого отношения к ночным визитам ваших гостей я не имею! С альфами я наразвлекался на всю оставшуюся жизнь. И мне жаль, что вам я оказался не по вкусу.       — С чего бы такие странные выводы?       — Я опираюсь на факты. За неделю вы ни разу не поговорили со мной. А вот «странные выводы» насчёт меня сделать успели. Вы говорите о разнаряженном коротышке, который вчера не давал мне прохода. Мне нужно было бежать к вам жаловаться?       — Сразу же!       — И что бы вы сделали?       — Пристрелил бы Рори на день раньше, — Юнги разворачивается, чтобы уйти и выполнить угрозу, но Чимин вцепляется ему в рукав:       — Не надо! Он уже понял, что зря затеял…       Накрыть ладонью пальцы омеги оказалось просто. И чуть сложнее пересилить себя и привлечь Чимина к себе. А потом провести ладонью по спине до затылка и прежде чем впиться в алые губы, увидеть в глазах омеги изумление и надежду.       — Когда уехали?       — Да уж, часа два назад… — Коот растерян визитом мэра Фоска не меньше, чем внезапным отъездом Сокджина.       — Лошадь есть?       — Так в телегу впрягли… На ней и поехали. Ему верхом нельзя…       — Выпрягай! — Намджун поворачивается к Рою с таким выражением на лице, что тот даже готов повиноваться в первую минуту.       — Она в упряжке быстрее, чем под седлом, Намджун! — наконец приходит в себя Ли Рой. — Теперь уж если не догоним, так найдём! Я знаю, где дом мэра Канберры стоит.       Дукка только и успел воды попить из кувшина, который принёс им мальчик-омега. А потом уже, прижавшись к Рою, помалкивал, даже когда подскакивал на кочках или заваливался на поворотах.       Лошадка и правда оказалась резвой и выносливой. Потому что буквально через час с небольшим впереди они увидели сначала клубы пыли, а вскоре начали вырисовываться и силуэты повозок и верховых.       Дукка с тоской смотрел назад, а Рой, передав вожжи нетерпеливому мэру Фоска, поглядывал на своего терпеливого мужа.       — Ты чем-то расстроен, маленький?       — Ты говорил, что альфа, который увёз моего друга Джоя, живёт где-то на станции «Живые луга». Здесь где-то? Вот бы хоть одним глазком…       — Вот купим в Канберре тебе красивые вещи, гостинцы и на обратной дороге заедем к твоему приятелю. Навестим.       — Правда? Ты ведь не шутишь, Рой? И не обманываешь…- омега поспешно замолчал — и так наговорил лишнего.       — Я никогда не буду тебя обманывать, маленький. Шутить, может, и буду, когда ты… Вот только есть у меня одно условие. Если очень хочешь заехать к дружку на обратной дороге, то должен кое-что сделать…       Плечи у Дукки сразу поникли, и он обречённо кивнул:       — Что сделать…       — Пересесть ко мне на колени. Потому что на нашего мэра напал азарт погони, а ты весь задок себе уже отшиб.       Дукка неожиданно хихикнул. Рой правильно догадался, что от ушибов не спасала даже солома. Вот только сам он никак не решался пересесть к альфе даже после приглашения. И когда Рой с лёгкостью, будто он невесомое пёрышко, подхватил его и посадил на колени, внутри всё замерло от восторга: детского и в то же время смущающего.       Лиль не собирался дни напролёт сидеть один в коттедже. И когда «быстроногий» Хали принёсся в очередной раз с известием, что Чонгуку стало легче, ни в какую не отпустил старикашку назад одного.       — Я с тобой пойду. Или ты меня тут замуровать решил? Заодно и Чонгука навещу. Ты же знаешь, — Лиль скривил красивые губы. — Мы с ним давние приятели.       — В таких приятелях у тебя половина Фоска, — не упускает возможности «ужалить» его Хали.       А что делать, если у старшего Мина такой характер?       — Ревнуешь? — Лиль расправляет невидимую складочку на блузке и поправляет белокурый локон, строя альфе глазки.       — Ревную! — даже не спорит Хали. — Только теперь всем, кроме меня, придётся на тебя только издали облизываться. Ясно тебе?       — Ты женись сначала, а уж потом права предъявляй!       — Тут, понимаешь, такое дело…       Лиль даже от зеркала отворачивается, чтобы посмотреть на сидящего на порожке у открытой двери и подобравшего под себя ноги альфу.       — Какое-такое дело?       — Забеременеть бы тебе…       — Ты ж про любовь мне все уши залил, гриб ты сушёный!       — Гриб — не гриб, а ещё ого-го! Сам знаешь, чай!       Лиль только вздохнул: что правда — то правда. Хали в свои годы мог дать форы многим молодым. И отступать от плана — стать мужем одного из самых богатых альф на материке, было бы уже глупо.       — Тогда чего ты расселся, как бездельник? Или выздоравливающего управляющего пришлёшь мне детей делать?       За Уджином прислали одного из работников-омег, которые работали в доме Минов. Известие о том, что Чонгук вспомнил забытый им промежуток своей жизни, заставило доктора вздохнуть с облегчением.       А раз дело шло на поправку, то какого дьявола он понадобился?       Он только-только смог успокоить Лупа, пообещав ему, что не оставит его одного вечером, когда за ответом придёт Хёнджин.       — Ваш муж как взбесился, когда узнал, что вы ушли, доктор. Он уже два раза упал… И господин Юнги очень зол на него за это… Сказал, если вы откажетесь, то он прикажет его принести в коттедж.       — Вот бы хорошо было! — Лупу по душе такая идея. — Он бы меня точно не отдал! Он мне обещал!       — Что он тебе обещал? — Уджин разглядывает светловолосого, молодого, красивого омежку: такому можно обещать что угодно…       Но ответ «волчонка» его удивляет.       — Он сказал, что отдаст мой контракт только тому альфе, в которого я сам влюблюсь!       Уджин удивлённо вздёргивает брови:       — Тогда у меня для тебя плохие новости, малыш… Точнее, хорошие…       — Так вы пойдёте в хозяйский дом, доктор?       — Раз уж муж зовёт, куда я денусь… — Уджин ворчит, но ему очень по душе, что Хоби предоставил Лупу такой выбор.