Я ждал тебя...

      "Лололошка ворвался в мою жизнь незаметно, да так, словно всегда в ней присутствовал. Что ж, я был не особо-то и против. Пока я наблюдал за ним издалека, его влияние на мою рутину оказалось столь сильным, что я сперва даже не ощутил этих перемен. Я опомнился лишь тогда, когда получил доступ к его телефону, и в мои руки попали его заметки. Он хранил слишком много секретов, и он, не боясь, доверил их мне.       Изначально я считал Лололошку сумасшедшим, поехавшим человеком, который выдумал какую-то престранную фигню о пропаже людей и «магии» и принялся денно и нощно, с маниакальным азартом в глазах и мелкой дрожью в руках расследовать это. Ненормальный, что уж тут сказать. Но со временем, когда мы с горем пополам сблизились, когда я ненамеренно стал узнавать его лучше, когда даже сам углубился в эти тёмное болото заговоров и тайн… Лололошка раскрылся с совершенно другой стороны.       То, что я раньше считал выдумкой, на самом деле оказалось реальностью, а он, тот сумасшедший парень, который верил во всё это, оказался тем человеком, который, как выяснилось, знал куда больше других. Его действия, хоть и не все, постепенно приобрели смысл, поступки Лололошки стали отнюдь не глупыми, а вполне себе обоснованными.       Он оказался не странным чудиком, у которого явно не всё в порядке с головой, а относительно нормальным человеком, как все мы, пусть и с непонятно как налаженными связями в высшем круге. Ну, по крайней мере я так думал. Просто никто не понимал причины его действий, но теперь это изменилось.       Лололошка был очень любопытным и назойливым: подбегал ко всем прохожим и старался с ними заговорить, точнее, выжидающе смотрел на них и ждал, что же они соизволят рассказать. Иногда ему грубили, и я вынужден был вступаться за него – ну не давать же его в обиду? После этого он, конечно, снова бежал к другому человеку, но это тихое «спасибо» стоило всех моих стараний.       Он занимал всё больше и больше места в моей серой жизни, он же и добавлял в неё краски. Лололошка заставил меня одним своим существованием больше не засиживаться в гаджетах часами, дал мне силы на большее, чем просто плыть по течению. Хоть эта спокойная жизнь и нравилась мне, но чем больше я вникал во всю суть происходящего в университете, тем меньше мне хотелось возвращать то, что было до появления этого мальчишки.       Мне казалось, что я стал в него влюбляться, ведь больше я никак не мог объяснить это необычное чувство в груди, которое заставляло меня раз за разом смотреть на него и думать о нём же. Лололошка редко появлялся в общежитии, в большинстве случаев он приходил лишь под ночь и рассказывал мне о том, что ему удалось узнать за день. А я слушал. Слушал и наслаждался этим маленьким мирком, в котором мы существовали с ним в этот момент.       Однажды он принёс мне кое-какую вещь, которую даже сейчас я продолжаю хранить при себе. У меня рука не поднялась её выбросить, даже спустя столько лет. Это был маленький кулончик в виде четырёхугольной звезды, едва заметно отливающей синим. В тот же день, как мне её вручили, я надел его, и с тех пор не смог расстаться с этим подарком.       Лололошка сказал, что это для того, чтобы я вспомнил его даже при случае потери воспоминаний. Он был твёрдо уверен, что это случится, однако, он ошибся. Я так и не смог ничего забыть. Эти горькие воспоминания о тех днях дарили лишь боль, но я бы не захотел с ними расставаться, даже если бы мне предложили их стереть.       Одним вечером он все же признался мне, что он вспомнил большую часть своей прошлой жизни. Он мог бы легко уйти отсюда, всё оставить и зажить как раньше, как в те года, воспоминания о которых он так отчаянно желал вернуть. Но Лололошка поступил иначе – он решил остаться здесь, остаться со мной. До сих пор помню то тепло, которое разлилось в моей груди после его слов.       Вечерами Лололошка рассказывал мне о своём прошлом, о необычных мирах, верных товарищах, о весёлых и горьких событиях. А я слушал и иногда не верил, ведь всё было слишком... фантастичным. Невозможным. Но я продолжал сидеть рядом с ним и заставлял себя верить каждому его слову. Ведь он не мог мне врать.       Мне становилось всё труднее скрывать свои тёплые чувства к нему, но как мне теперь кажется, Лололошка всё прекрасно понимал и лишь тихо посмеивался, ожидая, когда же я наконец признаюсь ему. К большому несчастью, это было для меня, человека, который никогда особо и не интересовался отношениями, слишком сложно. Но Лололошка ждал терпеливо. Он не торопил меня и давал привыкнуть к этой непонятно откуда появлявшейся при одном взгляде на него нежности.       В день, когда я всё же решил рассказать ему обо всём, что происходит со мной в его присутствии, всё обернулось прахом. Я не успел.       Он пропал.       На его кровати остался лишь маленький клочок бумаги, с торопливо написанным «Я вернусь».       Тогда я думал, что для меня всё потеряно. Я не мог вспомнить, чтобы хоть раз в своей жизни чувствовал себя так же потерянно, чувствовал такое непреодолимое желание уснуть и не просыпаться до следующего прилёта кометы. Было больно и трудно проживать каждый день без него. Тоска была всепоглощающей, она сжирала меня изнутри, задувала ледяным ветром снаружи. Я едва ли не рвал на себе волосы от безысходности и с трудом справлялся с душащими слёзами. Но я терпел и ждал. Он же сказал, что вернётся. Лололошка не мог соврать, только не мне.       Конечно, со временем стало легче. Воспоминания о счастливом прошлом местами подтёрлись, истлели, связанные с ними эмоции и нежные чувства поблёкли. Но боль... Да, она утихла. Но не ушла окончательно.       Маленький брелок, его подарок, я так и не смог снять с себя. Он всё продолжал болтаться на моей шее, заставляя ощущать себя нужным ему и каждый день внимательно осматриваться вокруг, ожидая его возвращения, и нервно вздрагивать от каждого голоса, хоть каплю похожего на его.       Все начали забывать Лололошку. Постепенно и аккуратно воспоминания его друзей и знакомых сглаживались, меркли, и даже фотографии не могли вызвать в них отклик, мол, "ну точно, был же такой персонаж! а, кстати, куда он делся?...". Один я помнил его и ждал. Может, это было действие его подарка, а может, я назло другим не захотел забывать его.       Шли дни, недели, месяцы, годы, а его всё не было. Я повзрослел, через пень-колоду окончил Лаки Чармс, с переменным успехом нашёл нормальную работу, а после состарился. Мои мышцы стали слабее, на лице и руках появились морщины, глаза начали хуже видеть, но я всё ждал. Не мог отпустить.       Последние несколько недель я провожу в загородном доме – как-никак, а за столько времени можно было накопить достаточно денег. Я мечтал, что мы с ним вместе проведём в этом доме мою оставшуюся жизнь. К сожалению, я подозревал, что умру намного раньше, чем свершится это "долго и счастливо"… Поэтому я стал вести этот дневник, чтобы даже после моей смерти он ты смог услышать от меня мою последнюю историю.       Если ты это читаешь, знай, я ждал тебя и буду ждать столько, сколько потребуется. Я любил тебя всю свою недолгую жизнь. И сейчас люблю.       Спасибо тебе, Лололошка, что подарил мне столько прекрасных воспоминаний, и поделился со мной столькими удивительными моментами, которые я был счастлив разделить с тобой.       Я дождусь тебя. В следующей жизни, обязательно дождусь. Прощай, Лололошка.       С наилучшими пожеланиями и безграничной любовью,       Твой Дилан."       Пара кристально чистых слезинок упали на страницы старой, потрёпанной и полностью исписанной книги. На этих страницах излиты все мысли и чувства Дилана, все его надежды, боль и горечь. Вся его любовь, адресованная одному-единственному человеку.       Лололошка опустился на колени. Тихие всхлипы несдержанными рывками вырывались из его груди. Он опоздал. Он не пришёл. Почему человеческая жизнь настолько коротка и хрупка?!       Все эти годы он коротал в тюрьме времени, в которую попал после случайного разрушения одного мира. Лололошка не хотел, но не смог ничего поделать со своей внезапно разбушевавшейся силой.       И за такую глупую, глупейшую ошибку ему пришлось расплатиться не только несколькими десятками лет за решёткой, но и жизнью своего самого дорогого человека, к которому он не успел вернуться.       Раздался сдавленный, полный скорби и сожаления крик. В сжатом кулаке мертвенным холодом отдавал маленький брелок в виде четырёхугольной звезды.