Карты на стол, Холмс

В окне проносится ночной, такой далёкий и холодный, но тем не менее знакомый пейзаж. Он заставляет почувствовать безысходность и лёгкую тоску на душе, которая лишь становится с каждой проезжающей машиной сильнее. Он не хотел продолжать дальше печатать что-либо на этой клавиатуре; он не хотел продолжать дальше смотреть в это окно; он не хотел продолжать заниматься этой грязью… Он не хотел продолжать быть. Детектив с хлопком закрывает свой ноутбук, на котором он не может сосредоточиться. Настолько сильным хлопком, что будь секретарша рядом, она бы тут же спросила, всё ли хорошо. Тогда ему бы пришлось солгать с нежной улыбкой на лице, что он просто не рассчитал силы и всё хорошо, ей не надо беспокоиться… а она бы только нахмуренно покачала головой. Говорила бы, что Горо такой глупый, раз так напрягается. Потом бы приготовила ему ужин и предложила бы массаж. А он бы в очередной раз пускал пыль ей в глаза. В очередной раз лгал с улыбкой, которая чарует миллионы зрителей. Он бы говорил, какой вкусный ужин, говорил бы, что обязательно отдохнет. Но как он сможет отдохнуть от угрызений совести? Как ему вновь подавить эти бесячие, раздражающие чувства, что вновь пришли к нему, стоило Курусу появиться на его пороге? Она пробуждала в нём то, чего не должна была. Своим этим волнением, шутками, флиртом… Она пробуждала в его, казалось бы, пустой жизни новые эмоции. Радость, страх, волнение и даже грусть. Даже зависть. Даже... ревность. Он не хотел признавать, что мог чувствовать это всё, ведь считал, что никто не будет достоин его, как и он не будет достоин кого-либо... Но... Но Акира была другой. Она первая впустила его к себе, а свой мир. Первая накормила его самым вкусным карри за его жизнь; первая, кто завязал ему галстук, говоря, что это нормально – иногда забывать такие мелкие основы; первая искренне рассмешила его незабываемой шуткой и первая, кто... заставил его ревновать по-настоящему собственнической ревностью. Ведь каждый раз, когда к ней кто-то подходит, что-то спрашивает, как-то начинает флиртовать... Его начинает это бесить. Ведь он начал считать её своей, как бы это ни было гадко. Он улыбался ей, как двуличный ублюдок, которым он себя и считал, и говорил, что нет, что ты, Курусу-чан, я ни в коем случае не ревную. Он не хотел признавать, что нечаянно пролитый кофе пролился в первую очередь из-за того, что он так злобно сжал эту проклятую чашку а руке. Он не мог признавать, а хотел бы. Ведь тогда бы, наверное, она начала извиняться. Она бы начала осыпать его ещё большим вниманием, прекратила бы рассказывать о других своих друзьях, она бы заботилась только о нем, волновалась только о нём... Как бы он хотел, чтобы она волновалась. Как бы он хотел, чтобы она знала о том, что он терпит. Как бы он хотел, чтобы она приняла его таким и, не осудив, крепко обняла бы, говоря, что он обязательно сможет сбежать и… ха-ха. Какие могут быть глупые фантазии у парня, которого никогда не было девушки. Ведь он знает, что Акира выше этого. У неё много подруг. Много друзей. Она достаточно популярная и милая девушка. Отлично справляется с домашней работой, легко разбирает документы, даёт верные выводы к делам... Она... была той, в котором он впервые нашёл себе равную личность. Не ту, которая бы бегала за ним из-за внешности или работы, а потому что она просто хотела сама развиваться в карьерном плане. Потому что она не видела в Акечи парня. И это и удручало, и радовало. Ведь они друзья. Она – его первый друг, на самом деле. Она – его первая подруга. Она – его первая влюбленность. Она – это... ...тот человек, которому он меньше всего в жизни хотел признаваться о том, что он – просто жалкий убийца, пляшущий под дудку своего отца, который манипулирует им. Манипулярует, и Акечи Горо это знает. И Акечи Горо, тем не менее, продолжает плясать под неё. Он продолжает, ведь в этом есть смысл, есть причины и есть выгода. Пока он как послушная собака, Масаёси даже и не думает о нём как об очередной помехе. ...Верно? Акечи слегка сжимает руку в кулак. Нет, он не знает, верно ли. Он давно прекратил понимать верно ли, но он знал одно: назад пути нет. Он не может всё бросить и уехать. Он не может повернуть назад и сказать, что, ха-ха, его желание мести – глупость. И Акире он не признается в чувствах, ведь как она сможет полюбить убийцу, верно? Верно. Так что только это он знал наверняка. Что ему придётся идти дальше. Ему нельзя останавливаться. Ему нужно довести этот гадкий план мести до конца, даже если он и окажется в тюрьме. Хотя... нет. Он не окажется. Он окажется глубоко под землёй, там, где никто его не достанет. Он окажется рядом с ней, рядом с матерью, которая, наверное, и не любила его. Но эти редкие улыбки, эти редкие объятья и тихие, нежные разговоры по ночам оставили след в сердце маленького Горо. А маленький Горо пронёс их в себе так, что они остались и в сердце уже взрослого Горо. Потому, он должен продолжать. Он не может отступить. Акечи открывает ноутбук, вновь открывая почту. Пустой, и слава богу. Значит, новых заданий нет и он может сфокусироваться на самом важном, на том, с помощью которого он окончательно добьётся доверия Сидо и приблизится к своей главной цели, коей является убийство треклятого политика. Он открывает документ, который изрядно попереписывал. Он постоянно обновлял информацию, он постоянно искал нужную и постоянно пытался придумать способ убийства. И теперь, не так давно, у него появился план: Убить того на его предстоящей презентации идеи открытия этой его забегаловки в Америке. Пристрелить, раз и навсегда, а после сбежать. Он долго искал информацию, лгать не будет, она стоила ему... достаточно. Ещё больше ему будет стоить только ошибка, если он не попадёт в этого проклятого Окумуру. Но нет, он не позволит себе ошибиться. Тем более, Акира в тот день отдыхает, она сказала, что у неё дела, так что и стыда перед ней чувствовать не будет. Да... не будет. Ведь всё теперь медленно выстраивалось так, как ему надо: идеальная цель для доверия, идеальный шанс убить эту цель и идеальная возможность совершить свою месть. Наконец-то удача улыбнулась ему так, как он хотел. Наконец-то... ...Он сможет раз и навсегда, совсем скоро, забыть муки существования. * – Джокер, слышишь?~ – ...Почему ты по кодовому имени? – Так интереснее, ну! – Ладно-ладно, так интереснее, Оракул, как скажешь. И, раз уж ты начала с кодовых имён... Нашла что-то? – М-мгм, нашла. Тебе не понравится. – Мне много что не нравится. – Ну, это да! Нуар, думаю, тоже не будет в восторге... – Так что там? – Помнишь кучку файлов, которую ты скопировал быстренько с рабочего стола Акечи? – Помню. – Так вот... там есть один очень интересный файл с очень неинтересным названием «месть». – И? – Там написан план по убийству Куникадзу Окумуры. 20 июля. – ...Ха. Так и думал, что не зря скопировал все файлы. – Молодец, молодец, Джокер! Ну, так вот, он планирует его застрелить на его презентации нового бизнес-плана. – ...Это случаем не тот, из-за которого Нуар отказалась от похода в кино? – Он самый! – ...Ясно. Что же, боюсь, что и у меня, тогда, не будет похожа в кино. – ...Именно это я и хотела услышать! Ну что, говорить Нуар?! – Говори всем. Заодно расскажешь детальнее об этой «мести». Джокер положил трубку, открывая общий чат. Футаба постепенно начала выкладывать детали этого плана, вечно вставляя шутки, на которые Королева реагировала вштыки. Хотя... в этом их Макото, что любит всё по делу. Но теперь дальнейший план действий был очевиднее некуда и это две радовало, ведь после такой долгой слежки за Акечи... Он подтвердил всю ту информацию, что они накрыли на него. Он наконец решился сделать новый, такой долгожданный Фантомами, ход. Акечи Горо наконец-то начал выкладывать карты на стол.