— Идия, — тон голоса спокойный, но в нём так и чувствовался лёгкий вкус яда. — Ты думаешь над своим ходом пятую минуту. Я уже не против увидеть даже связку карт смены хода и вытягивания ещё дополнительных четырёх, просто закончи свой ход.

Ответом стали тяжёлые шаги, полные ненависти. Он схватил Кларка за рубашку, смотря на того пустым взглядом, полным ненависти. Илай уронил окурок, готовясь получить по лицу, потому он прикрыл глаза. Ах. И опять. Опять у него нет дома. Опять он брошен в холодный и одинокий мир. Полный горечи. Боли. Отчаяния.

Он не мог оплакивать его. Он должен был ценить его желание оставить всё словно в легендах. Так, словно это не Соль и Король Фей запечатали Чудищ, нет. Он должен был делать вид, что его дорогой рыцарь был не более, чем сошедшим с ума эмиссаром Ведьм. Он должен был делать вид, что просто защищает эту печать.

Но когда он перестал чувствовать тяжёлый, тёплый воздух вокруг себя и тяжесть на голове, а длинные волосы, которые он держал под шлемом, спали на его плечи, он понял, что король смотрит на него. Что он видит его. Его лицо. Он чувствует чужие руки на щеках, которые аккуратно гладят их. Он чувствует чужие слегка холодные касания и, он готов поклясться, ещё немного – и он растает.

Он думал о том, как в ту ночь не дал Уиллу зонтик, объяснений и просто отпустил его. Просто отпустил, пока капли дождя падали на его лицо, вместо слёз.