Чувства трудно удержать

      Погода в городе С. постоянно капризничала: то ярко светило солнце, то чёрные тучи заволакивали небо. Чу Юнь как не обращала на это внимания прежде, так и теперь не придавала этому никакого значения. Ветер взлохматил Чу Юнь волосы, и она, заправив за уши упавшие на лоб пряди, быстро ухватилась за ткань шарфа и потянула на себя.              Шарф был длинный, и как бы она ни притягивала его к себе, он, казалось, оставался всё на том же месте.              Хэ Синин незаметно разжала пальцы.              На то, чтобы навести порядок в комнате, всегда требуется какое-то время, даже если полная уборка не нужна. Чу Юнь же только приехала, отдавать распоряжения Хэ Синин ей было неудобно, а сама она только-только принялась развешивать одежду.              Хэ Синин не стала подходить к ней, а вместо этого помогла разложить все вещи, за исключением одежды, лежавшей на столе. Эта спальня была самой просторной из трёх: раньше это была комната Хэ Синин, но мать велела освободить её для Чу Юнь. Ей же раньше принадлежала небольшая лампа на столе, но теперь и она перешла к Чу Юнь.              — Отец мне рассказал, что ты не просила денег, даже когда училась в школе. А потом сдала выпускные экзамены, стала второй во всём городе и выиграла стипендию, — Чу Юнь мельком оглянулась на неё, торопливо развешивая бельё, которое прикрывал свитер. — Ещё сказал, что после Нового Года хочет проведать тебя, целыми днями только об этом и говорил.              Молодежь семьи Чу в целом училась средне, и Чу Юнь считалась самой умной из них: она окончила магистратуру и была самой образованной в семье — многие из её старших братьев и сестёр в университете даже не доучились. Но дети её родного брата, которому в этом году исполнялось сорок три, были примерно одного возраста с Хэ Синин и все учились за границей.              Отцу Чу Юнь уже перевалило за седьмой десяток, но сложен он был крепко. Хэ Синин с ним не встречалась, но явно была знакома. Она спросила:              — Как поживает дедушка?              — Замечательно. Живёт, не зная забот: каждый день ходит играть в маджонг, пьёт чай. Недавно участвовал в турнире по шахматам, — ответила Чу Юнь.              Её отец был человеком очень хорошим: дружелюбным и отзывчивым, хотя и с чудинкой. За те несколько разговоров по телефону Хэ Синин успела составить о нём впечатление. Так или иначе, она ничего не ответила, сосредоточившись на том, чтобы расставить по местам книги Чу Юнь.              Книги составляли примерно треть её чемодана, но было ещё два журнала: один соскользнул и вдруг упал на пол, раскрывшись. Хэ Синин наклонилась, чтобы поднять его, и замерла, когда увидела фотографию на раскрывшейся странице.              Чу Юнь купила эти журналы не глядя, просто чтобы скоротать время в поезде, и их содержание оказалось куда более непристойным, чем она ожидала: две иностранные модели на обложке были обнажены настолько, что были скорее раздеты, чем одеты; их прекрасно сложенные тела находились вплотную друг к другу, рука одной из моделей с короткой стрижкой легла на ягодицу другой девушки с волнистыми волосами. Обнаженные части тела они прикрывали друг другу руками, порой даже слишком близко соприкасаясь друг с другом — уж очень откровенным образом.              Чэнь Цзюньхуа была крайне консервативной женщиной и не разрешала даже смотреть гонконгские фильмы, что уж говорить о таких неприличных книгах и журналах.              Хэ Синин, занятая тем, что училась на отлично, никогда и не пыталась самостоятельно разузнать о такой литературе. Как максимум, когда-то купила пару книжек с рассказами, чтобы почитать позже. Увидев же такой журнал, у женщины старше неё, только что приехавшей к ним в дом, она нахмурилась и, пока Чу Юнь оборачивалась, закрыла журнал и аккуратно положила в низ стопки с книгами.              Когда они развесили одежду, закончив наводить порядок, на кухне как раз закипела вода. Они вышли из комнаты как раз к чаю.              Чуть позже трёх часов дня Хэ Синин повела Чу Юнь по магазинам, чтобы она смогла закупиться бытовыми вещами.              Экономически город С., конечно же, уступал Пекину — разница была огромной. В маленьких супермаркетах можно было закупиться подешевле, но товары, чаще всего, оказывались подделками, так что пришлось пойти в торговый центр.              Проработав несколько лет, Чу Юнь имела вклад в банке и ни мгновения не колебалась, когда что-либо покупала. Она специально выбирала себе вещи получше, также она решила взять для Хэ Синин новую одежду и обувь.              Та отказывалась, но консультант в магазине так настаивал, просто соловьём заливался, что уговорил довольную Чу Юнь раскошелиться. Хэ Синин, ещё девчонка, была высокой и стройной, словно ей на роду написано было стать моделью. Она нарядилась наспех, а у Чу Юнь глаза заблестели: помогая Хэ Синин поправить воротник, она подумала, что деньги будут потрачены явно не зря, и мимоходом заправила выбившуюся прядь волос девушке за ухо.              Хэ Синин, видимо, хотела уклониться, но что-то удержало её от этого.              Чу Юнь попросила консультанта сложить всю одежду, что они примерили, расплатилась картой, а когда они проходили по первому этажу, мимо магазинчиков с электроникой, купила ещё и телефон новой модели.              В 2008 году на рынке мобильных телефонов лидировала «Нокиа» — в Китае эта фирма стала очень популярна — после неё шли «Сони», «Самсунг» и «ZTE». Для Хэ Синин Чу Юнь выбрала «Сони Эриксон W580с» — как запоздалый подарок на день рождения: этот телефон вышел в 2007 году, несмотря на то, что уже тогда новинки электроники сменяли друг друга с ужасной скоростью, среди молодежи эта модель по-прежнему пользовалась успехом. 　　       Сим-карту Чу Юнь, конечно же, тоже купила. 　　       А заодно ещё и пополнила баланс на три сотни юаней.              У Хэ Синин не было мобильного — этот был её первым. И первый номер, который она сохранила в телефонной книжке, оказался номером Чу Юнь.              Чу Юнь переехав в другой город, поняла, что роуминг здесь стоил слишком дорого, прежняя сим-карта стала бесполезной, и Чу Юнь купила новую, так что их с Хэ Синин номера теперь отличались лишь на одну цифру: один заканчивался на восьмерку, а второй — на девятку. Чу Юнь управилась с покупками так быстро, что за всё время ни разу не смутила этим Хэ Синин.              — Не говори сестрице Цзюньхуа, сколько я потратила. Я с ней побеседую сама, — специально попросила она напоследок.              Хэ Синин на миг прикусила губу и ответила:              — Я поняла. 　　       Чу Юнь улыбнулась, а потом взяла её с собой на рынок, где они набрали два огромных пакета с едой.              Пока они ходили по магазинам, Чэнь Цзюньхуа оставалась дома и готовила. Увидев, сколько всего они принесли, она потеряла дар речи. Отложив покупки, Чу Юнь быстро вручила Хэ Синин две тысячи юаней со словами:              — Это от отца.              Две тысячи — немаленькая сумма. Чтобы наесться досыта в городе С., нужно было всего два-три юаня, а на расходы в университете десяти юаней в день было более чем достаточно — так можно и прожить половину семестра. Чэнь Цзюньхуа и за два месяца такой суммы не зарабатывала. Она тут же остановила Чу Юнь:              — Нет-нет-нет! Эти деньги ты оставь себе, вернешь дяде Чу, как поедешь обратно! Сегодня ты и одежду купила, и еду — не нужно столько на нас тратить!       — Я поеду обратно ещё бог знает когда, — Чу Юнь сунула пачку купюр прямо в брючный карман Хэ Синин. — Пускай будут у вас. Потом Хэ Синин заработает сама и будет часто его навещать. 　　       Сказав это, она потянула Чэнь Цзюньхуа за собой на кухню, ни за что не соглашаясь обратно брать деньги. 　　       В конце концов, все деньги остались на сохранении у Хэ Синин. 　　       На душе у Чэнь Цзюньхуа было неспокойно: она не переставала размышлять о произошедшем до тех пор, пока не пришло время ложиться спать. Завтра ей нужно было идти на работу, так что легла она рано. 　　       Чу Юнь не спала. Она просматривала журналы, лёжа на кровати. В свои тридцать два года она не настолько смущалась, когда рассматривала откровенные фотографии, напротив, они её очень интересовали: Чу Юнь переворачивала страницу за страницей, прочитывала про себя строчку за строчкой. Долистав до той самой страницы, где был напечатан снимок с двумя моделями, она не изменилась в лице, лишь с лёгкой завистью подумала, какие у девушек стройные фигуры, потом неизбежно сравнила себя с ними и начала читать статью рядом с фотографией. 　　       Всё-таки в её возрасте после одной бессонной ночи приходится оправляться несколько дней, не то, что двадцатилетним девушкам. 　　       Там была и реклама — продавали всякую всячину. Чу Юнь пробежалась взглядом по объявлениям, ничем не заинтересовавшись, вернулась к той самой странице и задержалась на ней.              Именно в эту секунду в дверь постучала Хэ Синин. Зайдя в комнату, она тут же заметила журнал. 　　       Пришла Хэ Синин для того, чтобы предложить воды: сегодня ей оказали огромную любезность — она должна была хотя бы так выразить благодарность. 　　       На Чу Юнь было не так много одежды, ведь скоро пора было ложиться спать: она только набросила на плечи какую-то накидку, а когда увидела в дверях девушку с водой, откинула одеяло и поднялась с постели. Кроме этого, на ней был длинный халат с глубоким вырезом в зоне декольте, а под ним больше ничего не было, и хотя она вскочила с постели, чтобы накинуть что-нибудь ещё, было уже слишком поздно. 　　       Хэ Синин опустила глаза, нечаянно заметив слишком бледную голень,— и через миг полы халата сомкнулись, оставляя на виду лишь изящные лодыжки. 　　       — У тебя в понедельник нет пар? — спросила Чу Юнь. Завтра — понедельник, а Хэ Синин всё ещё не спала.              Дом находился очень близко к университету, так что Хэ Синин не жила в общежитии, каждый день она могла возвращаться домой на обед и так экономить много денег. Она протянула Чу Юнь стакан тёплой воды:              — Мне ко второй паре.       — Ложись пораньше, а то завтра не встанешь, — взяла кружку Чу Юнь. 　　       Откровенно говоря, был ещё только вечер, а она, решив заботиться о Хэ Синин, как о маленькой девочке, говорила с ней в таком наставническом тоне, словно с родной племянницей. Впрочем, Хэ Синин и так была для неё маленькой девочкой. Если бы Чу Юнь рано вышла замуж, её детям сейчас было бы лет десять. 　　       У неё были высокие требования, и ни один мужчина им не соответствовал. Она наблюдала, как все вокруг неё праздновали свадьбы, как у них появлялись дети. И как бы родственники и одноклассники не старались познакомить её с кем-нибудь, все эти годы она не состояла ни с кем в отношениях и нисколько по этому поводу не переживала. 　　       Впрочем, если говорить откровенно, лет в двадцать пять-двадцать шесть она всерьёз задумалась о перспективе брака, но жить до самой старости с кем попало ей не хотелось, да и к тому же тогда она с головой погрузилась в бешеный поток работы, отложила эти мысли на потом, а там раз и подкрался четвёртый десяток. Как только ей исполнилось тридцать лет, родственники стали настаивать уже не на простых свиданиях, а на скорой свадьбе. Два года она слушала эти речи, пресытившись ими до отвращения, и ради того, чтобы избежать таких разговоров, срочно придумала отговорку, что хочет вернуться сюда. 　　       — Что вы будете делать потом? — внезапно спросила Хэ Синин.              Чу Юнь застыла в недоумении — как можно такое спрашивать? — но ответила честно:              — Пока не решила. Может, продолжу работать по специальности. Может, открою магазинчик. Я в любом случае найду, чем заняться. 　　       Хэ Синин молча кивнула. 　　       — Ложись спать пораньше, — немного подождав, повторила Чу Юнь. 　　       Сказав это, она отошла и закрыла дверь. 　　       Странный характер: спрашивать такое ни с того ни с сего и тут же обрывать разговор. 　　       Чу Юнь удивлённо приподняла брови, убрала кружку и журнал, выключила лампу и приготовилась ко сну. 　　       Стоял поздний вечер: очертания луны были практически неразличимы, но звёзд было так много, что их тонкое сияние переполняло небосвод. Немного позже всё заволокли чёрные тучи, поднялся и завыл под окнами ветер, и показалось, будто скоро начнётся дождь, но его так и не последовало. К половине седьмого тучи рассеялись и ветер тоже утих. 　　       Быть может, из-за того, что пришлось ночевать на новом месте, Чу Юнь не могла уснуть до самого рассвета. Она лежала, не смыкая глаз, ворочалась, пробовала накрыться одеялом полностью и скидывала его, но сон всё равно не шёл. Тогда она минуты две пролежала на спине, разглядывая потолок, и села на постели, укутавшись в накидку. 　　       Старый дом отличался от многоэтажек нового типа: по обеим сторонам комнаты располагались лоджии, выходившие на улицу. 　　       Лоджия соединяла две комнаты; Чу Юнь тихонько отворила дверь и вышла. Изначально она собиралась подышать свежим воздухом снаружи, но вдруг заметила, что в соседней комнате включён свет. 　　       Как же рано она проснулась… 　　       Утро выдалось студёным и ветреным; Чу Юнь посильнее укуталась в одежду и за несколько шагов прошла к комнате. 　　       Оказавшись у окна, она вдруг замерла. Шторы были задвинуты не до конца, и с определённого ракурса можно было рассмотреть, что происходило внутри: там Хэ Синин, чуть наклонившись, надевала брюки, и её обнажённая спина была обращена к окну.