Чувства трудно удержать

      Вдруг включилась лампа, и гостиную залило ярким светом.       Чу Юнь только что чуть было не врезалась в шкафчик у входа — к счастью, её быстро ухватили и остановили. Хэ Синин сделала это не нарочно: она не ожидала, что Чу Юнь так сильно отреагирует, и сразу отступила от неё на шаг.       Так вот иногда случается. Они обе тут же разошлись как ни в чём не бывало. Не то, чтобы им было неловко: просто такие прикосновения всегда тяжело выбросить из памяти намеренно.       Чу Юнь отложила сумку, сняла туфли, отвернувшись, и сказала:       — Я пойду на кухню и приготовлю ужин, а ты приберись здесь немного. Чуть позже разложи тарелки и палочки.       Хэ Синин согласилась, и голос её был очень спокоен — ни следа лишних эмоций.       Так или иначе, очень скоро Чу Юнь отбросила мысли о произошедшем, и к тому времени, когда нужно было подавать ужин, она уже совсем позабыла об этой мелочи и не стала терзаться, почему же Хэ Синин обняла её за талию: схватила, удержала — ну и ладно. Тогда она приготовила две закуски и сварила суп с морскими водорослями и яйцами.       — Сегодня так холодно. Поешь супа, согрейся.       Хэ Синин тоже не стала ничего держать в мыслях и села напротив. Суп был горячим, над ним поднимался пар. Чу Юнь разлила его по тарелкам и отставила остужаться, а потом помогла Хэ Синин переложить себе закуски. Как-никак, она дожидалась ужина, и больше делать было нечего.       — Вы до сих пор ищете работу?       — Уже нашла, — кивнула Чу Юнь. — После 15-го января пойду смотреть, что там и как. Эти два дня я была занята, никак не могла выкроить время.       Отец взялся уладить её проблемы с работой сам, велел ей ждать и сказал, что устроит ей встречу после 15-го января. Всё это делалось в секрете, бесполезно было даже догадываться о том, что происходит — должно быть, он хотел устроить ей знакомство с человеком из компании. Чу Юнь к этому относилась нейтрально: средство нашлось бы на любую напасть, ведь так или иначе, как говорится, до неба — высоко, до царя — далеко. Всего старик контролировать не мог, так что она собиралась поступить как хотела — вежливо совладать с ситуацией.       Что же касалось самой работы, то она предвидела, что к этому вопросу они ещё вернутся.       Однако причина того, почему Чу Юнь была так спокойна и уверена, заключалась в том, что она ожидала уже несколько дней. Не представляло трудности понять, что человек из компании не хотел её принимать, так что она об этом и не беспокоилась. Когда вступаешь в общество, так обычно и происходит: тебе не нужно лично во всём убеждаться — целая картина раскрывается тебе из маленьких деталей. Тогда ты понимаешь, что к чему, и естественным и понятным образом решаешь проблему. Хэ Синин молчала.       Вспомнив о завтрашней встрече выпускников, Чу Юнь спросила:       — У тебя завтра после обеда много пар?       — Только одна, — ответила Хэ Синин.       — Тогда я тебя встречу. Мы договорились собраться в южной части города, машина как раз подъедет к воротам университета.       — Ага.       Чу Юнь подула на суп и сделала маленький глоток.       Они ели и беседовали, так что можно было считать, что ужин прошёл тепло и уютно. Хэ Синин говорила мало, большую часть времени отвечала односложно, но это было ничего — неловкого молчания не возникало.       Губы у Чу Юнь были пухлые и красные: может, из-за того, что в теле было много жара. Рот её то открывался, то закрывался, и голос не звучал ни легко, ни тяжело, и Хэ Синин, не сдержавшись, несколько раз засмотрелась на неё.       После ужина она пошла мыть посуду, чётко разделив обязанности между ними двумя.       Приняв ванную, Чу Юнь пошла смотреть телевизор. Она всё не могла устроиться на кушетке, ворочалась и переключала каналы. Когда Хэ Синин помылась и вернулась в гостиную, то сразу же увидела, что Чу Юнь вышла на лоджию: женщина слегка склонилась вперёд, и лунный свет, словно вода, стекал по её телу, тихо и плавно обрисовывая его неясные контуры.       На ней было мало что надето, и её стройная талия особенно выделялась на фоне ночного неба; опустившись же ниже, взгляд останавливался на округлых ягодицах — даже домашний халат не скрывал этих плавных изгибов.       Хэ Синин подогнула ноги и присела. Она вспомнила, как прикоснулась к её талии, когда они заходили в квартиру, легонько ухватила и утянула Чу Юнь в свои объятия. Фигура Чу Юнь не подходила под модные стандарты тощей красоты: и грудь, и бедра у неё выделялись, так что она была даже немножко упитанная, но притом ощущения, что она толстая, не возникало. Она умела подбирать себе одежду и выглядела изящно, но не распущенно. К тому же, от неё исходило дружелюбие, и поэтому одногруппницы Хэ Синин расхваливали её, как только увидели.       Перемены зачастую происходят мгновенно: прежде Хэ Синин вовсе на всё это внимания не обращала, но теперь то и дело украдкой разглядывала Чу Юнь. Закончив говорить по телефону, Чу Юнь вошла в квартиру, из-за холода посильнее закутавшись в халат, быстренько присела рядом и прикрыла пледом себя — да и Хэ Синин заодно.       — Сегодня и вправду холодно, хотя ветра нет.       Хэ Синин слегка потянула на себя плед:       — Дедушка звонил?       — Завтра праздник, вот он и позвонил. Заодно спросил, как дела у твоей матери в уезде.       — У неё всё хорошо.       Там ей предоставили и жильё, и питание, да и заработок обещал быть большим. Там ей было намного легче, чем здесь. На самом деле, с мастерством Чэнь Цзюньхуа и оставшимися с прежних времён знакомствами жить и работать в посёлке для неё не представляло проблем, можно было бы даже давать себе небольшие послабления, но Чэнь Цзюньхуа хотела сначала, чтобы её дочь выучилась. В большом городе непросто зарабатывать себе на жизнь: без полезных навыков подходящего пути для себя не найти, а даже если такие навыки и имеются, конкуренция-то настолько велика, что пока до тебя дело дойдёт, никакой хорошей работы не останется.       Подготовившись к встрече выпускников, Чу Юнь позвонила Чэнь Цзюньхуа: как можно обойтись без пары ласковых слов, когда ты живёшь в чужом доме?       — Подожди, вот отпустят тебя на каникулы, и мы сможем её проведать.       Хэ Синин кивнула:       — Осталась ещё где-то неделя.       Они продолжили смотреть телевизор, и чем ближе подступала полночь, тем становилось холоднее. Около половины двенадцатого они разошлись по комнатам, легли в свои постели и прекрасно проспали до самого рассвета.       Из-за непрерывных мыслей о том, что Хэ Синин нужно на учёбу, Чу Юнь сделала всё, что было в её силах, ради того, чтобы выполнить свои обязанности старшей: она рано проснулась, провалялась в кровати и в самый последний момент до того, как рассветные лучи осветили небо, поднялась и стала варить кашу.       Спавшая же в соседней комнате Хэ Синин проснулась раньше неё, сразу оделась и начала читать учебники — только вести себя слишком дисциплинированно не хотелось.       Чу Юнь готовила прилично, не хуже Чэнь Цзюньхуа. Закончив, она красиво разложила еду по тарелкам и подала её на стол. Сегодня Хэ Синин оделась в то, что купила ей Чу Юнь. Как говорится, одежда человека красит: сменив наряд, девушка выглядела свежо, опрятно и по-боевому.       Позавтракав и торжественно проводив Хэ Синин до выхода из подъезда, Чу Юнь поднялась обратно.       И только дойдя до своего этажа, она обнаружила, что в дверном проёме, прежде чистом и ухоженном, вдруг валялись мусорные пакеты. Непонятно было, кто их туда забросил. Она оглядела всё вокруг, но никого не заметила — должно быть, это сделал кто-нибудь с этажа выше. Не желая выносить эти мешки, Чу Юнь отбросила их прочь. Она очень сильно разозлилась и, недолго думая, прибралась в квартире и выгребла оттуда весь хлам. Во дворе Ланцяо мусор можно было выносить только в зону переработки, которая находилась напротив газетного киоска. После обеда его забирали дворники.       Пожилая женщина из киоска увидела Чу Юнь и дружелюбно спросила, не хочет ли та купить яблок. Яблок Чу Юнь не купила, но взяла газету. Женщина чуть расстроилась, и, поскольку Чу Юнь не ушла, из её рта бесконечным потоком посыпались жалобы на жизнь — донеслась даже пара особенно неприятных слов.       Чу Юнь было лень придумывать ответ, и, совершенно не интересуясь тем, как идёт торговля в киоске, она вернулась к себе, легла на кровать и стала читать. Дождавшись, когда окончательно рассветёт, она переоделась и вышла на пробежку.       Примерно в полдень Чу Юнь нарядилась, накрасилась и вышла из дома. Сначала ей нужно было отыскать свою одноклассницу, потом сесть вместе с ней в машину и поехать к воротам университета С., чтобы встретить Хэ Синин.       Её одноклассница, которую звали Ян Ин, собиралась на сегодняшнюю встречу с большим энтузиазмом и нанесла скромный, но удивительно изящный макияж. Машину вёл её муж; двоих малышей не на кого было оставить, так что они ехали с ними, — но на встрече, конечно, не оставались. Старшему ребёнку исполнилось два года с лишним, а младшей дочери не было и года. Чу Юнь очень редко доводилось видеть младенцев, так что она тут же взяла девочку на руки поиграться.       Подойдя, Хэ Синин увидела, что Чу Юнь держит младенца, села на сиденье рядом с равнодушным выражением лица, и так и продолжила смотреть вперёд.       Ян Ин сидела рядом с водителем и держала старшего ребёнка.       — Это твоя сестрёнка? — спросила она, оглянувшись.       Чу Юнь улыбнулась, чуть подумала и ответила:       — Считай, что племянница.       Раз она называла Чэнь Цзюньхуа сестрицей, то Хэ Синин, должно быть, приходилась ей племянницей.       Ян Ин оглядела Хэ Синин:       — Какая прелесть. И высокая, и стройная — просто красавица.       Чу Юнь легонько похлопала младенца по спинке и быстро обернулась к Хэ Синин:       — Синин, это тётя Ян, моя одноклассница.       Хэ Синин, можно сказать, её уважила, воскликнув как по правилам:       — Здравствуйте, тётя Ян! Здравствуйте, дядя!       Те, услышав это, крайне обрадовались и начали расхваливать её — мол, понимающая девочка.       От университета С. до южной части города и без того приходилось ехать примерно 40 минут на машине, а тогда как раз был час пик — люди возвращались с работы, — и они то и дело вставали в пробки. Они немного задержались, но всё равно прибыли к началу встречи. Девочка была бойкая: то и дело подпрыгивала в объятиях Чу Юнь и весело лепетала. Чу Юнь же терпеливо развлекала малышку и посмеивалась.       Хэ Синин глядела на неё спокойно, как и всегда.       Малышка ещё не понимала, что надо делать, а что не надо, и маленькими пухленькими ручками интуитивно потянулась к декольте Чу Юнь. Та быстро среагировала и немного отстранила ребёнка от себя. Малышка, румяная и очень милая, снова захихикала.       Хэ Синин с непонятным взглядом вдруг протянула к ней руки и невозмутимо произнесла:       — Я её подержу.       Чу Юнь немного удивилась: та всю поездку на неё не смотрела, и ей казалось, что Хэ Синин не любит детей. Ну, если хочет подержать — пусть подержит. Чу Юнь с особой осторожностью передала ей младенца и наказала:       — Положи ей ладонь на спинку — нельзя, чтобы она опрокинулась.       Хэ Синин промолчала и приобняла девочку. Та вела себя очень хорошо: ни разу не заплакала до самого конца поездки и не стучалась ладошками в окно — просто с любопытством разглядывала город, проносившийся мимо.       К тому времени, как они приехали, малышка уснула, и Хэ Синин лёгким движением передала её мужу Ян Ин, после чего их троица направилась в ресторан.       Ян Ин запомнила, что происходило в машине, поняла, что Чу Юнь действительно любит детей, и улыбнулась:       — Ты вот тоже скоро выйдешь замуж и родишь. Найдёшь себе любимого, постараешься получше, и тогда у вас семья будет крепкая. Хорошо заживёшь.       Чу Юнь не хотела это обсуждать и отмахнулась парой случайных слов.       Не понимая, лишняя она здесь или нет, Хэ Синин шла между ними с отстранённым выражением лица.       Боясь, что Ян Ин упомянет об этом снова, Чу Юнь поспешно схватила Хэ Синин за локоть и притянула к себе, как щит.       В ресторане было просторно: на первом этаже не виднелось никого, кроме обслуживающего персонала. Встреча проходила на втором этаже, и народу там было гораздо больше, потому что практически все привели с собой свои семьи.       При встрече старых одноклассников не обошлось без нужных любезностей. После пары вежливых банальностей Чу Юнь ощутила страшную бессмысленность этого всего, увела за собой Хэ Синин и села в дальнем углу зала. Она не любила подобные приёмы и откликалась, только встречая более-менее хороших знакомых.       Хэ Синин ушла за напитками.       Зона напитков находилась в самом центре зала — все столпились там. Хэ Синин взяла два стакана сока, но, намерившись вернуться, подняла взгляд и неожиданно увидела, что Чу Юнь беседует с привлекательным мужчиной.       Тот держал себя прилично и легко и шутливо вёл разговор. Как настоящий джентльмен, он сам подошёл к Чу Юнь и вручил ей бокал вина.       Из-за того, что у зоны напитков стояла толпа, Чу Юнь просто не могла не принять бокал. Она поднялась и со смехом присоединилась к беседе.       Глядя куда-то вдаль, Хэ Синин помрачнела и осталась там, где стояла.