Чувства трудно удержать

      Привлекательного мужчину звали Янь Цзунсюй. В школьные годы он был старостой класса и эталонным мальчишкой с соседнего двора — дружелюбным и простым — и с самого детства ходил в отличниках. На нынешней встрече выпускников настоял именно он. Но и это было не всё — он же и расплатился по счетам заранее.       Поначалу все считали, что это будет самая обыкновенная встреча, и рассуждали, не было ли слишком большим шиком арендовать целый ресторан. Как только же они узнали, что кто-то уже заплатил, то тут же, один за другим, принялись выпивать, вспоминать старые знакомства, учтиво разговаривать, — но в сердце-то радовались: не из-за того, что были отпетыми скупердяями, а потому, что в канун Нового Года вкладываться в аренду на самом деле было пустой тратой денег: сумма выходила немаленькая, даже если бы её разделили на всех.       Что уж говорить, Янь Цзунсюй был щедр на слова, но ни разу ни упомянул то, что сам оплатил все счета. Просто, побеседовав со старыми друзьями, он понял, с какими трудностями те сталкивались, и мог их выручить до тех пор, пока их требования оставались в рамках разумного.       Мало кто из присутствовавших не пользовался его расположением.       Ян Ин не была исключением. Дождавшись, когда Янь Цзунсюй отойдёт подальше, она потянула на себя Чу Юнь и многозначительно заявила:       — У него пока что никого нет. Учился на ту же профессию, что и ты: тоже архитектор.       Как раз тогда к ним подошла Хэ Синин. Она выслушала всё, не пропустив ни единого слова, взглянула на удаляющийся силуэт Яня Цзунсюя и горестно нахмурилась. Тогда она не имела никакого понятия об этом человеке — просто он ей не понравился по какой-то неясной причине, вот и всё. Такие люди, искусные в общении, всегда оказываются совсем не настолько простыми, какими видятся со стороны: они расчётливы и сообразительны, они не останавливаются ни перед чем. Таких людей нелегко одолеть.       К счастью, Чу Юнь это было совсем не интересно. Она поняла, что Ян Ин, скорее всего, сейчас пустится в долгие рассуждения, поспешно схватила стакан с соком и протянула той со словами:       — Я возьму ещё.       Воспользовавшись возникшим молчанием, она направилась к зоне с напитками.       Стоило ей сделать лишь шаг, как за ней увязались другие старые знакомые, желающие поболтать. Добравшись же до середины зала, она натолкнулась и на остальных одноклассников. Так, за общей болтовней, вскоре и наступило время банкета.       Банкет прошёл за столом, полнившимся разговорами. Хэ Синин сидела рядом с Чу Юнь.       Не одна Чу Юнь покидала город С. на много лет. После долгой разлуки бывших одноклассников охватило сильное чувство сплочённости: неважно, каковы были их отношения во время учёбы — все пили и болтали о том, что только в голову приходило.       Всякий человек, проработавший долгое время и знающий, как обстоят дела, хорошо знаком с этой «застольной культурой». Вот и Чу Юнь выпила немало, хотя и много раз незаметно отказывалась от тостов. После еды она практически ни разу не присела обратно, всё беседовала со старыми друзьями и выпивала, хотя и отказывалась. Она так сильно охмелела, что на последнем напитке её покачнуло. Хэ Синин удержала её.       Когда всё закончилось, Хэ Синин вывела обеих женщин к выходу из ресторана и стала ждать, когда за ними заедет муж Ян Ин. В дверях они неожиданно столкнулись с Янем Цзунсюем.       Заметив, что Чу Юнь была так пьяна, что пошатывалась при ходьбе, Янь Цзунсюй по-доброму сказал:       — Давайте я вас подвезу. Мне как раз нужно в сторону Старого Города.       Было непонятно, действительно ли ему нужно было в ту же сторону, но у дверей дожидались попутки не только они, но ещё и несколько других перепивших одноклассников. Ян Ин многозначительно взглянула на Чу Юнь и уже хотела согласиться, но Хэ Синин опередила её:       — Не нужно, за нами заедут. Спасибо.       Её голос был ясный и спокойный, он прозвучал не слишком громко, но достаточно, чтобы Янь Цзунсюй всё отчётливо услышал; в интонации не прослеживалось никаких лишних чувств, но ощущалось это как тактичный отказ.       Янь Цзунсюй понимающе кивнул и, вдруг о чём-то вспомнив, вынул визитку, передал её Чу Юнь — вежливо и при том исключая возможность отказа — и улыбнулся:       — Нам нужно общаться почаще. Что ж, не буду вас провожать — дела. Я пойду.       Под взглядами окружающих Чу Юнь положила визитку в сумку и ответила прежним тоном, вежливым и отчуждённым:       — Ты сегодня столько потратил. Нужно будет как-нибудь вместе поужинать.       То были всего лишь слова, какие говорят, чтобы поддержать разговор, и особенного смысла Чу Юнь в них не вкладывала.       Тем не менее, Янь Цзунсюй, похоже, воспринял их всерьёз:       — Хорошо, как-нибудь договоримся, — заулыбался он, потом ещё немного побеседовал с Ян Ин и отошёл поздороваться с другим человеком.       Поднялся резкий ветер. Вскоре за ними приехала машина. Усевшись в салон, Ян Ин разразилась:       — Янь Цзунсюй сейчас человек успешный. Он и в классе, можно сказать, был самым лучшим: оценки получал такие хорошие, и все учителя говорили, что его ждёт успех. Он и в Америке несколько лет учился, да ещё и в престижном университете — просто потрясающе!       Чу Юнь решила на это не отвечать и сменила тему:       — У тебя сейчас тоже хорошо обстоят дела. Счастливая семья, двое детей, постоянная работа — я тебе очень завидую.       Час был поздний, и дети остались дома с дедушкой и бабушкой. Когда Ян Ин это услышала, то на её лице тут же появилось довольное выражение. Взглянув на своего мужа, она не удержалась от улыбки и сказала, оглянувшись:       — Если завидуешь, то поскорее выйди за кого-нибудь замуж. Годика два пройдёт, а там уж жизнь у тебя начнется и надежная, и спокойная.       Речей о замужестве Чу Юнь наслушалась вдоволь и пропустила всё мимо ушей: сказано — и ладно. Она не приняла этого близко к сердцу, а умно перевела разговор словами на другую тему.       Поболтав ещё немного, Ян Ин всё-таки проявила такт и не стала продолжать.       Хэ Синин была погружена в молчание — может, от того, что ей просто нельзя было ничего сказать. Пусть ей и хотелось о многом высказаться, но она не могла в силу разницы в возрасте.       Размышляя, как довести девушек до двора Ланцяо, муж Ян Ин нарочно ехал более длинным путём. Когда те вышли из машины, Ян Ин пригласила их в гости, когда выдастся свободная минутка. Хотя она и слишком уж много болтала, но человеком была неплохим и никого не пыталась обидеть.       Чу Юнь согласилась.       Выпито было много, и серьёзные последствия не заставили себя ждать: ещё у банкетного стола Чу Юнь немного поплохело, просто она терпела, да и в машине тоже держалась и ничего не показывала, но стоило только войти в квартиру, как она повалилась прямиком на кушетку — даже не было сил зайти в спальню.       — Синин... Принеси воды... — тихо попросила она, закрыв глаза, свернулась калачиком на кушетке и накрылась пледом — только рука и выглядывала наружу, чуть не касаясь пола.       Хэ Синин нахмурилась, но просьбу исполнила: в гостиной горячей воды не было, и оставалось только вскипятить её на кухне. Пока вода кипятилась, Хэ Синин помогла Чу Юнь добраться до спальни.       Чу Юнь была совершенно обессилена: голова отяжелела, ноги подкашивались; упав на кровать, она вспомнила, что нужно раздеться. Увы, сама это сделать она не смогла, и в конечном итоге Хэ Синин поддержала её и помогла снять одежду. Должно быть, ей хотелось прийти в себя, но мысли были окутаны плотным туманом, и с этим ничего нельзя было поделать. Чу Юнь скинула пальто, и голова её накренилась, упав на плечо Хэ Синин.       Под пальто был надет свитер, а под ним плотно облегающая тело блуза цвета охры: гладкая ткань очерчивала все изгибы тела женщины.       Когда осталась лишь эта блуза, Хэ Синин остановилась. Прежде она крепко удерживала Чу Юнь за предплечье, но теперь отпустила, и, лишившись поддержки, Чу Юнь покачнулась вперёд. Ощутив мягкое прикосновение грудей, Хэ Синин замерла. Её лицо было спокойно, как море во время штиля, но её руки вдруг с силой отстранили Чу Юнь, уложили на постель и укрыли одеялом.       Чу Юнь спала крепко, и веки её даже не подрагивали; дышала она ровно и легко, только выдыхала с небольшим усилием.       Она до сих пор была укутана в шарф, но смогла уснуть и так.       Воды в кастрюльке было немного, так что она вскоре закипела. Сначала Хэ Синин налила горячую воду в бутылку, а потом разбавила прохладной. Она попробовала дозваться до Чу Юнь, но отклика с кровати не последовало.       Пришлось отставить воду в сторону и помочь Чу Юнь снять шарф.       Где-то между одиннадцатью часами и полуночью позвонила Чэнь Цзюньхуа: в тот день отмечался праздник Лаба, и она весь день ждала звонка из дома; не дождавшись, ей пришлось позвонить самой.       — А что с А-Ци? Уже спит?       Хэ Синин обернулась, взглянула на вход в спальню и честно ответила:       — Сегодня у неё была встреча выпускников. Она много выпила, только что уснула.       — Слишком крепко сегодня не спи. Дверь не закрывай. Ночью вставай и приглядывай за ней, — наказала дочери Чэнь Цзюньхуа, вздохнув с досадой.       — Знаю, не переживай.       Они беседовали долго, в основном о том, как в последнее время обстояли дела у Чэнь Цзюньхуа. В уезде всё шло на лад: Чэнь Цзюньхуа выдали небольшой аванс, она положила всё на сберкнижку и поручила дочери обязательно это проверить.       Перед тем, как положить трубку, Хэ Синин сказала:       — Когда у тебя будут выходные, мы с тётей Чу приедем тебя проведать.       Чэнь Цзюньхуа засмеялась и согласилась, тронутая заботой.       Когда их разговор закончился, было уже далеко за полночь. Перед тем, как вернуться к себе, Хэ Синин зашла к Чу Юнь, забрала шарф и подоткнула ей одеяло. Чу Юнь была так спокойна, и её спящее лицо было преисполнено красоты. От неё исходил сильный запах алкоголя — он чувствовался, стоило только чуть приклониться рядом с ней; это чувство опьянения било в голову и неудержимо влекло Хэ Синин, стоявшую у кровати.       Может, из-за того, что под хмелем было жарко, Чу Юнь неосознанно откинула одеяло, разметав руки. Хэ Синин поджала губы и снова укрыла её. Так повторилось ещё дважды, но в конце концов та утихомирилась, а Хэ Синин немного покараулила у кровати и со спокойным сердцем ушла.       В ту ночь Чу Юнь было нехорошо: даже при том, что Хэ Синин дважды просыпалась и проверяла её, Чу Юнь скинула с себя одеяло, как и в прошлые разы, и очень сильно замёрзла, хоть и не ощутила этого из-за того, что слишком крепко спала. В конечном итоге она проснулась от холода: руки были ледяные и почти ничего не чувствовали. Чу Юнь тут же просунула их под одеяло, чтобы хоть немного отогреть. Часы показывали пять с лишним утра.       Запах перегара казался ей особенно противным, и Чу Юнь почувствовала стойкую неприязнь к себе. Где-то в шесть утра она закуталась в халат и направилась в ванную умываться, сдерживая дыхание.       Когда горячая вода полилась на спину, по всему телу распространилось приятное тепло. Чу Юнь не вытерпела, зачерпнула воды в ладони и ополоснула лицо, вынуждая себя приободриться.       Когда Чу Юнь умылась, проснулась Хэ Синин. Она явно не выспалась и дремала на ходу. Она хотела заглянуть в ванную и умыться: немного подождав снаружи, она заметила, что дверь открылась, дважды постучала, и лишь тогда вошла.       — Ты так рано встала. Не получилось поспать? — спросила Чу Юнь, вытирая волосы сухим полотенцем. Она только что помылась, и на ней был лишь домашний халат. Ворот халата был немного раскрыт, обнажая белую и нежную кожу. Чу Юнь старательно отмывалась мочалкой — так, что ключицы покраснели и особенно бросались в глаза.       Хэ Синин нечаянно взглянула в её сторону и увидела, как влажные волосы прилипли к её тонкой, лебединой шее, а на их кончиках застыли маленькие капельки. Чу Юнь подняла руку, и те вдруг сорвались и проскользнули между грудей.       В ванной было душно: белое и горячее облако пара поднялось к потолку; воздух был пронизан ароматом геля для душа — такого, как у Чу Юнь. Чу Юнь направилась к стене позади Хэ Синин, чтобы взять фен, и случайно задела её руку.       Та открыла кран и промолвила:       — Проснулась, чтобы почитать.       — Всему своё время: и работе, и отдыху. Не дави на себя слишком сильно, — ответила Чу Юнь, легко встряхнув волосами перед зеркалом, воткнула фен в розетку и включила.       Хэ Синин сказала было: «Я и не давлю», — но звук её голоса затонул в гуле фена. Она прополоскала рот, наскоро умылась и кое-как уложила волосы. Опуская взгляд, она снова случайно заметила покрасневшие от чистоты ключицы Чу Юнь, невольно проследовала глазами до ворота халата, а потом посмотрела в зеркало.       Наверное, из-за того, что они, обе женщины, остались дома вдвоём, в первые несколько дней Чу Юнь ещё была слегка настороже, но постепенно потеряла свою сдержанность и стала вести себя непринуждённо. Они были вдвоём, и Чу Юнь совсем не заморачивалась по поводу одежды — прямо как сейчас.       Хэ Синин вытерла лицо и вышла из ванной комнаты.       Досушив волосы, Чу Юнь вернулась в спальню, чтобы сменить халат на домашний костюм, а потом отправилась на кухню тушить лапшу.       Закончив, она позвала Хэ Синин завтракать и лишь тогда обнаружила, что на улице шёл снег. Немудрено, что ночью было так холодно.       Этот южный снегопад с северными, естественно, ни в какое сравнение не шёл, но и небольшим его тоже нельзя было назвать: даже балкон был завален слоем снега толщиной где-то в полпальца. Чу Юнь толкнула дверь наружу и крайне изумилась: на её памяти в городе С. снега вообще почти не выпадало — такое случилось впервые за много лет.       Ей захотелось окликнуть Хэ Синин, чтобы и та на это поглядела, но девушка её опередила.       То был первый снегопад 2008 года — первое нашествие снега, охватившее большую часть южного Китая. Когда первые снежинки заволокли небеса, никто и не представлял, к чему это приведёт. Что же до Хэ Синин, прежде никогда не видевшей снега, то ей всё было в новинку и непривычно.       Чу Юнь посмотрела на неё и рассмеялась.       — Видела когда-нибудь такое?       Хэ Синин тоже улыбнулась и, подняв руку, поймала летящие по ветру снежинки:       — Никогда.       Они переглянулись: выдыхаемый ими белёсый пар переплетался и рассеивался в воздухе, оттеняясь на фоне покрытых снегом веток деревьев у ограды. Чу Юнь была легко одета, и стужа сподвигла её на то, чтобы приобнять Хэ Синин за руку и прижаться к ней как можно ближе. Хэ Синин тоже было холодно, и она, не отдавая себе отчёта, прильнула к женщине, вовлекая её в свои объятия.