Чувства трудно удержать

      Девушка стояла слишком далеко, и поначалу Чу Юнь засомневалась, была ли то Хэ Синин, но, позвонив ей, сразу же убедилась в правильности своей догадки.              Вся улица была завалена снегом, да ещё и дул такой сильный ветер... Хэ Синин холод точно не был страшен. А Чу Юнь сидела в офисе и мёрзла даже при включённом на обогрев кондиционере.              Опасаясь проверки начальства, Чу Юнь взглянула вниз и негромко сказала:              — Я скоро закончу. Спрячься пока где-нибудь от ветра, я скоро спущусь.              Голос Хэ Синин еле слышно доносился из телефонной трубки:              — Тогда я буду ждать, — только и ответила она.              Окончив звонок, Хэ Синин осталась около фонаря, не двигаясь с места. Чу Юнь всматривалась в её сторону, поджав губы. Рабочий день уже заканчивался, а пока она приготовилась к уходу, собрав вещи.              Руководители — Цинь Линь и ещё двое человек — вошли в конструкторский отдел, пожелав всем счастливых праздников. Сегодня с утра в компании раздавали новогодние подарки, но из-за того, что Чу Юнь устроилась к ним достаточно поздно, подарка ей не досталось. Тем не менее, ей выдали стоимость подарка деньгами — можно было забрать после работы.              Чу Юнь вежливо поздравила руководителей, когда они подошли к ней. Цинь Линь сегодня была в хорошем настроении, что разительно отличалось от её прошлой холодности:              — Желаем вам успехов! Ожидаем хорошо поработать с вами в следующем году.              Хотя то были лишь шаблонные фразы, Чу Юнь ощутила себя польщённой. Остальные коллеги тоже находились в весёлом расположении духа. Из-за того, что руководители не уходили, пусть рабочее время и подошло к концу, все собрались в группу и завели короткую светскую беседу. Руководители уловили настроение сотрудников и отправили всех по домам — тогда же и ушла Чу Юнь.              Так совпало, что, дожидаясь лифта, их группа повстречалась в коридоре с Янь Цзунсюем. За последние несколько дней столько всего произошло, что у Чу Юнь возникла иллюзия, будто они уже давным-давно не виделись. Янь Цзунсюй был одет в роскошный костюм, пребывал в прекрасном настроении и всем своим видом демонстрировал, что у него всё очень хорошо. В приветствии он взял инициативу на себя.              — Здравствуйте, директор Янь! — громко ответила вместе со всеми Чу Юнь.              В присутствии остальных Янь Цзунсюй не смотрел на неё — до тех пор, пока они не вышли из лифта. Чу Юнь подумала, что он спустится ниже, на подземную парковку к своей машине, но он вышел на первом этаже и пошёл рядом с ней.              — С Новым годом.              Он сказал это именно ей — рядом больше никого не было, все мигом разбежались в разные стороны, выйдя из лифта. Чу Юнь на секунду растерялась.              — И вас с Новым годом, директор Янь, — вежливо улыбнулась она.              В руках она держала большую коробку. Было слегка неудобно.              — Давай я, — вызвался помочь Янь Цзунсюй.              Чу Юнь немного отстранилась. Нести коробку было сложновато, но она отказалась притворно лёгким тоном:              — Не нужно, не нужно! Не тяжело, я сама справлюсь. Ты сегодня не на машине?              — Есть ещё дела, нужно встретиться с директором Яо и остальными.              Простым сотрудникам можно расходиться по домам, а у акционеров компании всегда есть дела.              — Завтра канун Нового года, а ты так занят, — отчуждённым тоном посочувствовала Чу Юнь.              Вскоре они вышли из холла здания. Чу Юнь заметила легко одетую Хэ Синин издалека. Та смотрела прямо на них. Её выражение лица стало ледяным, когда она заметила, что Чу Юнь идёт вместе с Янь Цзунсюем.              Но этого на таком расстоянии Чу Юнь разглядеть не могла.              — Какие есть планы на праздники? — спросил Янь Цзунсюй.              — Буду отмечать с родственниками: есть, гулять, да, в общем-то, и всё.              А как ещё можно отметить Новый год? Всё всегда проходит одинаково, просто теперь изменилось место: все будут проводить время не в отрешённой тишине, а в шумном веселье, будут кушать, бодрствовать в новогоднюю ночь и ходить друг к другу в гости.              Услышав это, Янь Цзунсюй улыбнулся. Может, он и хотел как-то продолжить разговор, но Чу Юнь не предоставила ему и шанса — взялась крепче за свою коробку и без предупреждения направилась прочь. Янь Цзунсюй сказал правду: ему ещё нужно было разобраться кое с какими делами в компании. Он стоял, наблюдая, как удаляется Чу Юнь, вынул из кармана сигарету и прикурил от зажигалки. Он глубоко затянулся и через пару секунд выдохнул: белый дым, смешанный с его собственным дыханием, окружил его и постепенно рассеялся в воздухе.              С обеих сторон дороги были развешаны красные фонари, а деревья были украшены разноцветными гирляндами. Всё вокруг блистало многими цветами, и входы в большинство магазинов горели ярко-красным. Весь мир сегодня излучал веселье и радость, которая читалась даже на лицах пешеходов. В этот чудесный вечер все были счастливы — все улыбались, вышагивая по дорогам города.              Сегодня Чу Юнь целый день сражалась с собой и наконец-то оставила события прошлой ночи позади. Видя настроение окружающих, она ощутила, что и ей самой становится гораздо лучше. Когда она подошла к Хэ Синин, та забрала у неё коробку.              — Зачем ты здесь? — спросила Чу Юнь, припоминая, как они договаривались, что поедут на вокзал, когда она вернётся домой.              — Вышла прогуляться. Как раз проходила мимо.              — А куда ходила?              — Встречалась с одногруппниками.              — С Ци Шо и остальными?              — Да.              Молодёжь!.. Собираются вместе в такие важные дни — наверное, ещё завтра или послезавтра пойдут развлекаться. Чу Юнь это поддерживала. Хэ Синин была ещё так юна, и ей следовало больше общаться со сверстниками.              Машин по улице проносилось много, но вот такси практически не появлялись. В итоге пришлось сесть на автобус. Тот был переполнен: офисные работники, радостно гудя, спешили по домам. Чу Юнь со многими не была тесно знакома — просто раньше виделись и, возможно, здоровались. Чу Юнь с Хэ Синин протолкнули в самый конец салона, и пришлось ехать стоя, потому что сидений там не было. Находясь рядом с Хэ Синин, Чу Юнь внезапно вспомнила день приезда в этот город: они добирались до дома в автобусе, прижатые друг к другу в той же самой позе.              И точно так же, как и тогда, водитель резко затормозил на остановке перед двором Ланцяо, и Хэ Синин непроизвольно притянула к себе Чу Юнь. Почувствовался знакомый лёгкий аромат мяты — Чу Юнь остолбенела и ушла глубоко в себя.              Выйдя из автобуса, она почти не говорила. Даже не смотрела на Хэ Синин. Она шла впереди, поднялась на второй этаж и стала искать ключи от квартиры.              — Что с вами, тётя Чу? — донёсся вдруг вопрос.              Сердце Чу Юнь болезненно сжалось. Она с силой повернула ключ в замке, вошла в квартиру и притворилась непонимающей:              — А что такое?              Хэ Синин поставила коробку на комод, ничего не ответив.              Им ещё нужно было добраться до вокзала. В снежный день транспорт продвигался медленнее: Чэнь Цзюньхуа звонила, говорила, что должна будет доехать после семи часов. Примерно столько сейчас и было.              До вокзала они вызвали такси, и по пути то и дело застревали в пробках. Вокзал был переполнен. До праздника оставалось ещё несколько часов, а улица заполнилась людьми! Чу Юнь это слегка удивило. Обычно она не обращала на это внимания, но теперь, вглядываясь в этот человеческий поток, её одолело волнение.              В ситуации, на самом деле, не было ничего незаурядного: все хотели вернуться домой на Новый год, и у многих было время только в этот день. Приезжающие и уезжающие сменяли друг друга волна за волной — движения в толпе были подобны могучему водному потоку.              На пространстве около вокзала не было высотных зданий; суровые порывы ветра были так холодны, что люди дрожали. Чу Юнь чувствовала себя неуютно: вместо того, чтобы прислониться к Хэ Синин, как делала раньше, она продолжала дышать на ладони и растирать их.              Хэ Синин как будто почти не ощущала холода. Взглянув на Чу Юнь, она резко встала перед ней, заслоняя от ветра.              Чу Юнь вздрогнула, но больше никак не отреагировала.              Впрочем, через некоторое время холод стал невыносим, и Чу Юнь приблизилась к Хэ Синин на полшага, слегка прислонившись к ней.              В голове роились мысли. Она не могла преодолеть этот барьер.              А Хэ Синин, наоборот, была спокойна и невозмутима, будто бы ничего не происходило, и создавалось впечатление, словно Чу Юнь просто надумала себе всякого.              Стоять на ветру было слишком холодно, и через некоторое время Чу Юнь заскочила в ближайший магазинчик, вернувшись с тремя стаканчиками, наполненными горячим напитком. Сразу же после этого перед ними появилась Чэнь Цзюньхуа, нагруженная сумками и пакетами.              Чэнь Цзюньхуа остро тосковала по ним, но не умела этого выразить. Она поправила воротник Хэ Синин и решительно отказалась от помощи с вещами. Но в конце концов Чу Юнь настояла и добилась своего.              С третьим человеком квартира вдруг оживилась. Продукты уже давным-давно были нарезаны, оставалось только их поджарить. Чэнь Цзюньхуа не сиделось без дела: только войдя в дом, она тут же надела фартук и принялась за работу, не разрешая девушкам прикасаться к еде.              — Лучше помогите мне распаковать сумки. Я всё купила там — есть и покушать, и для дома мелочь. Думалось мне, вы найдёте, как это применить, поэтому и купила.              Раз здесь Чу Юнь, размышляла Чэнь Цзюньхуа, то и Новый год они отметят не так прискорбно — совсем не так, как раньше! Она была на это готова: много потратила и совсем не ощущала вины!              Чу Юнь была их гостьей. А семья Чу всегда по-доброму относилась к Чэнь Цзюньхуа и её дочке.              Чу Юнь всё понимала. Разобрав сумки, она зашла на кухню и сказала:              — Сестрица Цзюньхуа, больше не надо столько покупать. В доме всё есть. Ведь деньги будут потрачены зря, если мы это всё не съедим.              — А разве дядя Чу не приезжает после Нового года? — радостно ответила Чэнь Цзюньхуа. — Вот тогда и съедим.              Старик уже много раз говорил, что хотел бы вернуться в этот город. После такого долгого отсутствия он наверняка забыл, как город С. выглядит. Чем больше он старел, тем сильнее тосковал по своей родине издалека.              — Ещё не понятно, когда он приедет, — возразила Чу Юнь. — Там так много дел, что он доберётся только лет через пятнадцать.              — И прекрасно. К тому времени я уже точно буду дома.              Хэ Синин стояла за дверью и смотрела на Чу Юнь.              Чу Юнь отвела глаза и повернулась к ней спиной — взяла тарелки и разложила на стол.              Ужин прошёл в большом уюте. Даже при том, что они кушали лишь втроём, атмосфера получилась невероятно тёплая. А Чэнь Цзюньхуа была счастливее всех: уже несколько лет ей составляла компанию только Хэ Синин, и их дни проходили в холоде и молчании. Сейчас к ним присоединилась Чу Юнь, и всё сразу же переменилось. Только присев за стол, Чэнь Цзюньхуа заговорила без умолку, ей хотелось обсудить абсолютно всё.              Чу Юнь поддерживала беседу, а вот Хэ Синин говорила гораздо меньше.              Когда они доели ужин, Хэ Синин приготовилась мыть посуду, а Чу Юнь вызвалась помочь убрать тарелки и палочки для еды. Выходя из гостиной, она случайно заметила, как Чэнь Цзюньхуа украдкой утирает так невовремя выступившие слёзы. После кратких сомнений Чу Юнь присоединилась к Хэ Синин.              — Завтра куда-нибудь пойдёшь?              — После обеда прогуляюсь по улице Хуафу. А вы?              — Пока не знаю. Выйду куда-нибудь, если позовут.              Наклонив голову, Чу Юнь ополаскивала посуду под горячей водой и случайно задела ладонь Хэ Синин.              Разговор сразу же прервался.              Чу Юнь отошла первая и снова набрала миску воды, чтобы ополоснуть тарелку.              Когда они вернулись в комнату, Чэнь Цзюньхуа разговаривала по телефону с бабушкой и остальным семейством. Заметив Хэ Синин, она поскорее подозвала её и передала трубку.              Чу Юнь отвернулась и стала раскладывать фрукты и овощи, прислушиваясь к разговору.              Хэ Синин хоть и явно была младше всех, но и была всех спокойнее. Что бы она ни делала или говорила, в ней ощущалась зрелость, не свойственная её возрасту. Казалось, каждое её слово было тщательно продумано.              Такие девочки очень привлекательны. Наверное, Хэ Синин была популярна в университете. Она была и хороша собой — одной только её фигуры было достаточно, чтобы выделяться на фоне сверстниц, а она, ко всему прочему, ещё и идеально училась.              Чу Юнь не удержалась и обежала девушку взглядом. Она многое испытала за свою жизнь — и сладкое, и горькое, — но никак не могла понять собственных мыслей.              Отведя глаза, она начала чистить фрукты на столе.              Хэ Синин закончила и села рядом. Чэнь Цзюньхуа вышла с телефоном на лоджию. Слова лились из её рта без остановки — через дверь было прекрасно слышно всё, о чём она говорила.              — А вы не будете звонить дедушке? — спросила Хэ Синин, по ходу дела сняв скорлупу с фисташки и предложив орех Чу Юнь.              Чу Юнь не взяла его.              — Жду, когда твоя мама договорит.              Хэ Синин убрала руку, ничего не ответив.              Когда они разобрались со всеми делами и разошлись по спальням, уже было далеко за полночь. Чу Юнь немного устала, но сон к ней никак не шёл, так что она решила выйти на лоджию.              В соседней комнате горел свет, шторы были раздвинуты. Было видно всё, что происходило внутри. Мимо окна пронеслись очертания Хэ Синин, и Чу Юнь отвела глаза, как только их заметила.              Семьи на улице Чэнхэ развесили на своих домах красные фонарики, расклеили у дверей красные полосы бумаги с поздравлениями. В это позднее время в городе всё ещё было оживлённо, в дворах повсюду носились и голосили дети.              Зазвонил мобильный: друзья, одноклассники и одногруппники один за другом звонили Чу Юнь с вопросами о самочувствии и пожеланиями счастья. Очевидно, Чу Юнь действительно умела строить отношения — иные люди в такой день не получили бы ни одного звонка. Вдруг ей позвонил Янь Цзунсюй, что несколько застало её врасплох.              Речь его отличалась от обычной — должно быть, он много выпил. После нескольких коротких фраз он начал вспоминать прошлое:              — Помню, когда мы только перешли в среднюю школу, ты сидела со мной за одной партой, но через полсеместра учитель нас рассадил.              Чу Юнь уже многие события из прошлого не могла припомнить, и уж тем более настолько далёкие — двадцать с лишним лет ведь прошло! Она и думать забыла о том, что когда-то они были соседями по парте.              — Ты тогда очень хорошо учился. Да и сейчас молодец. В классе ты был самым талантливым, — отстранённо сказала она.              Некоторое время телефон молчал.              — У тебя тоже хорошо жизнь сложилась. Когда на встречах одноклассников говорили о тебе, мне казалось, ты навсегда останешься в Пекине. Но в этом году ты вернулась…              Все полагали, что Чу Юнь не вернётся в город С. Кто бы мог подумать, что она так внезапно приедет? Если бы не Ян Ин и остальные, то Янь Цзунсюй ничего бы и не узнал.              Чу Юнь было нечего на это ответить. Янь Цзунсюй был ей и одноклассником, и начальником. Им обоим уже перевалило за тридцать — оба понимали, какие границы между ними лежали. В мире взрослых крайне редко бывает чистая дружба, а уж между ними она и вовсе не могла существовать. Она старалась отвечать как можно короче, вести себя как можно холоднее. Янь Цзунсюй, скорее всего, ощутил это.              — Хорошо отдохни сегодня, — вскоре попрощался он.              Более очевидным смысл его звонка и быть не мог.              Чу Юнь не была дурой — кто же не поймёт все эти хождения вокруг да около? Ничего не отвечая, она решительно положила трубку, не оставляя для собеседника никаких поводов для лишних мыслей.              На лоджии было очень ветрено и холодно. Чу Юнь обхватила себя в попытках оградиться и захотела вернуться в комнату, но, обернувшись, обнаружила, что за ней стояла Хэ Синин.              — Звонил друг?              По неясной причине Чу Юнь стало слегка не по себе.              — А тебе не звонят одногруппники?              — Мы виделись днём.              Хэ Синин подошла, почти загородив выход, и было непонятно, специально ли она это делала. Чу Юнь потупила глаза, но не двигалась с места. Они обе молчали, и атмосфера сгустилась так, что её можно было разрезать ножом.              Даже после целых суток мысленной работы над собой Чу Юнь всё ещё одолевало беспокойство. В течение дня она ещё могла себя обманывать, но в такой поздний час всё скрытое само собой выходило наружу, и это мучило её.              Хэ Синин слегка наклонилась к ней и тихо сказала:              — С Новым годом.              В соседней комнате Чэнь Цзюньхуа, скорее всего, уже спала и даже не догадывалась, что они стоят здесь вместе.              Чу Юнь вздрогнула, отступила на полшага и кивнула:              — Пора спать. Завтра рано вставать.              Чу Юнь намеревалась было обойти девушку и вернуться в спальню, но Хэ Синин, нахмурившись, схватила её за запястье, не давая пройти. Реакция оказалась яркой: Чу Юнь чуть ли не подсознательно попыталась отцепиться, но сил на это ей не хватило. Запястье покраснело под этой цепкой хваткой. Чу Юнь хотела что-нибудь ответить, но не представляла, как.              Так они и простояли друг перед другом, пока Хэ Синин наконец не отпустила её руку.              Свобода была обретена, но Чу Юнь больше не ощущала такой жажды отстраниться. Наверное, эта реакция возникла из-за того, что она сама настолько странно себя вела. Немного поразмыслив, она решила сгладить свое поведение:              — Здесь так ветрено, не стой на балконе. Ложись спать.              Хэ Синин прямым взглядом смотрела на неё, и в её глазах читалось нечто нежное и глубокое, некий смысл, который Чу Юнь не могла понять.       Они даже и не заметили, что небо в тот момент было усыпано яркими звёздами — оно было прекрасным даже несмотря на то, что на нём недоставало мягкой окружности луны и её ласкового света. Порыв ветра сорвал листья с фикусового дерева и обронил на лоджию.              — Тогда хороших снов, — прищурившись, ответила Хэ Синин.              Чу Юнь очень редко такое говорила. «Хороших снов»... Эти слова демонстрировали излишнюю интимность, и это вызвало в ней колкое раздражение. Чу Юнь молча кивнула и ушла в квартиру, прикрыв за собой дверь.              Хэ Синин ещё долго стояла на ветру, прежде чем вернулась к себе.              Заслышав её удаляющиеся шаги, Чу Юнь вздохнула с облегчением.              Она лежала в постели, и сон никак не шёл. Размышляя над тем, что произошло, она ощущала досаду: Хэ Синин на самом-то деле ничего особенного не сделала, а Чу Юнь так избегала её, будто её совесть была нечиста. Пусть мысли — велика беда! Чу Юнь — взрослый человек, а так справлялась с этой проблемой…              Лучшим выходом из ситуации было вести себя так, будто ничего и не происходило. Как бы там ни обстояли дела, так будет лучше и для неё, и для Хэ Синин.              Чэнь Цзюньхуа должна была уехать только после праздников — пока она оставалась дома, неправильно было выносить ситуацию на обсуждение.              Чу Юнь долго ворочалась с боку на бок, пока, наконец, не определилась чётко: она слишком бурно отреагировала. Это был всего лишь пустяк. Наверняка это было связано с тем ужасным сном. Её одолел испуг. У неё ни разу в жизни не было такого опыта с женщинами. Люди всегда ощущают растерянность и страх перед лицом неизвестности.              То, о чём думается днём, неизбежно появляется во снах, и из-за того, что мысли оказались очень настойчивыми, Чу Юнь снова приснилась та же сцена, но на этот раз с некоторыми изменениями: всё ощущалось не как иллюзия, а как нечто реальное.              Женщина крепко ухватила её за запястье и заключила в свои объятия.              Чу Юнь ощутила, что это уже происходило раньше. Она знала, что это лишь сон, но не могла контролировать себя. Такое чувство бессилия было подобно бурным водам, полностью поглотившим её тело — она даже не могла позвать на помощь.              За тридцать два года она такого не испытывала. Это совсем не поддавалось пониманию, да ещё и вызывало невыносимый стыд.              Лицо женщины из сна постепенно прояснялось вот-вот должно было совпасть с лицом, всплывавшем в памяти.              И прямо перед моментом узнавания Чу Юнь резко проснулась.              Сегодня было гораздо лучше. По крайней мере, она очнулась не вся в поту. Чу Юнь раскрыла глаза и бездумно всмотрелась в темноту. От неудобства позы затекла поясница.              Часы показывали всего лишь половину пятого утра. На улице царила тишина, и за окном слышались только завывания ночного ветра. Понемногу Чу Юнь пришла к выводу: это очень странно. Уже две ночи подряд ей снилась одна и та же сцена…              Она ощущала всё, даже проснувшись: возбуждающее, запретное чувство проникло глубоко в её кости и кровь и не покидало её, каждую секунду напоминая о себе. Чу Юнь свернулась калачиком под одеялом, немного подождала, накрылась с головой и осталась под толстым одеялом, пока не стало трудно дышать, потом раскрылась и повернулась на спину, уставившись в потолок.              Чу Юнь не была лесбиянкой. Она это чётко осознавала. Была бы она лесбиянкой, то за столько лет она должна была почувствовать что-нибудь хотя бы к одной, двум женщинам, — но такого не случалось. Как и у большинства девочек, её первой любовью в подростковом возрасте был мальчик.              Может, она слишком долго была одинока. Может, дело крылось в том, что у неё никогда не было постоянного партнёра: это продолжалось так долго, что начались какие-то искажения восприятия, и поэтому она начала видеть такие странные сны.              Чу Юнь всерьёз задумалась, не стоит ли найти кого-нибудь. Быть может, надо всё-таки послушать семью и попробовать свидания вслепую, не отталкивать от себя мужчин. Именно события реальной жизни во многом влияют на то, что возникают такие ненормальные состояния.       Чу Юнь не относилась к геям или лесбиянкам с предубеждением, просто считала, что к ней самой это никак не могло относиться. Во время студенчества она получала от одногруппников много писем с признаниями в любви, а выйдя на работу, стала получать немало цветов и подарков от поклонников. Но женщины никогда так к ней не относились.              И даже если у неё и была такая склонность, разве ей бы не хотелось попробовать с женщиной?              У неё не было подобных ощущений до этого сна. Например, когда она видела снимки моделей в журналах, с их выпуклостями и изгибами тел, даже полностью обнажённых, даже в самых соблазнительных позах, у Чу Юнь совсем никаких мыслей не возникало. К тому же, ей вообще нравился Луис Ку. Будь она лесбиянкой, разве ей не должны были нравиться звёзды женского пола?              Одноразовое желание означало лишь проблему с головой, а не то, что ориентация поменялась.              Чу Юнь перевернулась на бок и посмотрела в окно.              Бескрайние сумерки были так спокойны.              После половины шестого в окнах домов на улице Чэнхэ начал понемногу загораться свет, а на дорогах появились пешеходы. Тогда ещё в городе С. не были напрямую запрещены фейерверки и петарды, и, согласно обычаю, их зажигали в канун и первое утро Нового года.              Семья Хэ не зажигала фейерверков, но остальные — следовали обычаям. Оглушительный треск петард резко разбудил Чу Юнь. Она даже не поняла, когда заснула во второй раз. Включив свет, она услышала голоса в гостиной.              Чэнь Цзюньхуа и Хэ Синин уже проснулись и готовили завтрак.              На юге в эти два дня по утрам кушали пельмени и сладкие клёцки «танъюань» — это символизировало, что тесный семейный круг вновь воссоединился. В семье Хэ, например, всегда ели «танъюань».              Всё, что Хэ Синин надела этим утром, было куплено Чу Юнь. Даже обувь.              — Тётя Чу! — окликнула её Хэ Синин.              — А-Ци, подходи сюда! — улыбнулась Чэнь Цзюньхуа. — Будем кушать «танъюань».              Чу Юнь подошла, чтобы помочь с посудой. Утро в Новый год выдалось на редкость преисполненным тёплых чувств. Хоть они втроём и ели только «танъюань», они очень много беседовали — даже Хэ Синин часто подавала голос.              После еды они вышли прогуляться. Вся улица оживилась, но холод всё равно был пронзительным, проникая к телу с порывами ветра. По обочинам расположилось множество торговцев с маленькими лотками. Это было хорошее время для заработка — в праздники люди всегда готовы тратиться. Прогуливаясь, Чэнь Цзюньхуа встретила знакомых и остановилась, чтобы поболтать с ними. Чу Юнь поучаствовала в беседе, после чего Хэ Синин повела её дальше по улице — смотреть на цветные фонари.              Фонари становились красивыми только после наступления темноты, а днём выглядели непримечательно, но многие всё равно подходили к ним, присоединяясь ко всеобщему веселью.              Чу Юнь вдруг зажало в толпу, и шаг её замедлился.              Хэ Синин взяла её за руку и притянула к себе, защищая от толпы.              Вокруг было невероятно шумно, и выйти в более просторное место оказалось очень сложной задачей. Чу Юнь снова кто-то толкнул — так, что она чуть не врезалась в фонарный столб на обочине.              Сегодня она надела туфли на высоком каблуке, но всё равно была ниже Хэ Синин. Чу Юнь взглянула на неё, но смогла рассмотреть только профиль её лица.              Внешность восемнадцатилетней девушки совсем нельзя было назвать зрелой — она кипела энергией юности, жизненными силами, подобно весеннему бамбуку после дождя. Чу Юнь снова посмотрела на неё, и в тот момент как будто смогла увидеть, каким человеком Хэ Синин станет в будущем. Она была замечательной девушкой, и этот маленький мир района Лаочэн никак не сможет удержать её. Хэ Синин уже сейчас подавала большие надежды, и у неё непременно сложится блестящее будущее.              Хэ Синин повзрослеет, и станет лучшим человеком, чем Чэнь Цзюньхуа, чем Чу Юнь, да и чем всё младшее поколение семей Хэ и Чу. В это Чу Юнь верила безоговорочно.              А её собственные фантазии должны исчезнуть.