Любовь твоя — омут, а я — никудышный пловец

Чжоу Цзышу – холодная недосягаемая красавица с утончёнными чертами лица, выдающими её благородное происхождение. Сколько бы Вэнь Кэсин не любовалась ею в лучах утреннего солнца или поздно на закате, когда кроваво-красный свет придаёт её чертам опасности хищника, который не нападает не потому, что не может, а потому, что не считает нужным, она не могла насытиться и, не моргая, продолжала пожирать глазами тонкие ключицы и сильные мышцы. Как волосы развеваются на ветру, чёлка красиво обрамляет лицо А-Сюй, придавая её чертам хрупкости, так не подходящей ей, но создающей фальшивый образ беззащитной девушки. Очевидно, это неправда. Чжоу Цзышу всегда сможет постоять за себя. Даже когда кажется, будто она пригрелась на солнышке, прикрыв глаза с длинными ресницами, не стоит пытаться поднести клинок к её горлу – она сделает это первой. Порой Вэнь Кэсин задумывалась о том, как Хэлянь И умудрилась упустить такую прекрасную женщину. А потом она снова просыпается от судорожного шёпота А-Сюй, которая трогательно цепляется за её нижнее ханьфу и морщится так, будто испытывает очень неприятные ощущения. Она жмётся ближе к Вэнь Кэсин, которая пытается придумать способ, как разбудить её А-Сюй быстро и безболезненно. И Чжоу Цзышу резко впивается в её запястье, стремившееся к плечу, чтобы встряхнуть и вырвать из горького сна, короткие ногти вжимаются в кожу до крови, а сама она шепчет: — Нет. Я не хочу, Ваше Величество, не надо. Мне нужно закончить работу, — и Вэнь Кэсин замирает. — Я прошу вас. Её А-Сюй морщится ещё сильнее, лицо превращается в страдальческую гримасу, которую Цзышу никому и никогда не показала бы по собственной воле. Но Кэсин так слаба, что не может больше выносить момент уязвимости своей возлюбленной. — А-Сюй, А-Сюй, проснись. Твоя жена хочет увидеть глаза своего мужа, — глазные яблоки под закрытыми веками беспокойно вращаются, пока Кэсин наконец не вцепляется в чужое запястье и не говорит Цзышу чётко прямо на ухо: — А-Сюй, проснись. Чжоу Цзышу резко распахивает глаза и переводит взгляд на неё, словно Вэнь Кэсин – оплот спокойствия в шатком мире. Что ж, она не против им стать для своей дорогой А-Сюй. Немного загорелая кожа покрыта потом и наверняка неприятно липкая, но это не волнует Цзышу, пока она старается восстановить дыхание. — Лао Вэнь, — хрипло говорит она. — Да, А-Сюй? Принести воды? — Нет, — А-Сюй закашливается. — Просто…будь рядом. Вэнь Кэсин без вопросов пододвигается ближе, прислоняет девушку к своей груди, прижимаясь к спине с напряжёнными мышцами, и утыкается носом в место пониже роста волос, вдыхая запах тела своей возлюбленной. Руками с мозолями от тренировок, уборки и готовки она поглаживает живот Чжоу Цзышу, привязывая её к этому моменту. — Что мой муж хочет на завтрак? — Баоцзы с мясом, — немного помолчав, отвечает А-Сюй, откидывая голову на плечо своей верной жены. — И маньтоу. Ещё хочу лапшу. Вэнь Кэсин, посмеиваясь отвечает: — Конечно, А-Сюй. Что-то ещё? — У тебя неплохо получается цзяньбин, - ворчливо отзывается Чжоу Цзышу, наконец расслабляясь в тёплых объятиях. За окном глубокая ночь, совсем не время для обсуждения завтрака, но никого из них это не волнует. Пот на коже раздражает, но гораздо важнее вернуть её А-Сюй в настоящее, чтобы призраки прошлого ещё долгое время не осмеливались тянуть к ней свои руки. *** На самом деле, признаки сложно было бы заметить, если бы Вэнь Кэсин не знала, куда смотреть. Во время прелюдий Чжоу Цзышу имеет привычку отключаться, когда Кэсин засовывает в неё свои пальцы или игрушку. Не всегда, но часто Вэнь Кэсин приходится останавливаться, чтобы стереть это выражение пустоты в чужих глазах, будто А-Сюй пытается отделить своё сознание от тела во время проникновения. Как бы ей не было грустно и горько, она тоже знает, как это делать. Чаще всего именно Вэнь Кэсин проявляет инициативу, и А-Сюй, строя из себя недотрогу, не против на самом деле. Ей нравится близость, но, периодически, её разум, защищая себя, отключается от реальности. И Кэсин рада, что в такие моменты А-Сюй не может видеть выражение боли на её лице. Как раз-таки из-за подобной реакции она старалась всегда быть тем, кто дразнится, трахает и работает языком. Потому что Вэнь Кэсин не знает, отреагирует ли она также, или её будет тошнить, возможно у неё будут проблемы с дыханием, неконтролируемая дрожь будет проходить по телу, пока сама Кэсин не сможет взять себя в руки. Но её А-Сюй так смело всегда вверяет себя в её опасные и грубые руки. Возможно, потому что сама имеет такие же и знает, что можно довериться. Прикосновение не принесёт боли, даже если она не будет контролировать процесс. В такие ночи Вэнь Кэсин хочет убить всех, кто посмел касаться её А-Сюй без разрешения. А в другие она закутывает свою Цзышу в одеяло и не слушает никаких протестов с её стороны, одевается сама и приносит чай, чтобы согреться. Кэсин не спрашивает, потому что знает. Потому что сама замирает, когда А-Сюй прикасается к ней между ног. Но А-Сюй знает лучше, поэтому она никогда не пыталась проникнуть глубже, потому что её сердце гораздо мягче, чем у Вэнь Кэсин, и ей невыносимо наблюдать за бледностью чужой кожи и страхом на дне тёмных глаз. Чжоу Цзышу видела, кто отражается в этих испуганных глазах, и она знает, что за монстры живут в разуме её жены. Поэтому аккуратно убирает руки, протирает её ноги влажной тряпкой и целует в висок, ожидая, когда её Лао Вэнь перестанет цепенеть от ужаса и невозможности сказать «нет». Потому что им не нужны слова, чтобы понять друг друга. Темнота никогда не отступит от их испорченных душ, но они всегда будут бороться с ней вдвоём, держась друг за друга. Рука об руку они пройдут путь длиною в жизнь и встретятся у Жёлтого источника. Вместе.