Скорбь

Такой тишины Мин Юнги не слышал давно. Она была слишком глубокой, словно океан, который не требовал слов, чтобы выразить свою мощь. Пак лежал рядом, не двигаясь, а дыхание его было еле ощутимым. Никаких внешних шумов. Абсолютное спокойствие. Юнги осторожно повернул голову, сузив глаза из-за выглядывающего солнца. И было всё так умиротворенно: безмолвие, чистая тишина, приятные блики света. Казалось, не было и лучше утра. Чимин, открыв глаза, сразу посмотрел на Мина. Прожег своим взглядом, заставляя повернуться. - Мы рано встали, - не глядя, сказал Юнги. - Очень жарко, - ответил Пак. Мин тогда взглянул на него и согласился, чувствуя испарину и на своем лбе. - Мне нужно было спать тогда на другой кровати, - поднимаясь, как-то немного смущенно произнёс Юнги. - От того, что ты просто лежал рядом, мне не было жарко. Прозвучала как будто бы претензия. Или намек. Мин Юнги закачал головой, никуда не глядя, и двинулся в сторону ванны. Пак закрыл лицо руками, и губы его изогнулись в легкой улыбке. От чего-то так тепло было на душе. Хорошо прям. Не верилось. Послышалось, как открывается дверь. Юнги умывался, наклонившись к раковине, а когда захотел подняться, то почувствовал легкие прикосновения пальцев вдоль позвоночника. Мин вытер лицо, выпрямился и увидел Пака, прислонившегося к стене. - Что? - спросил парень. - Хотел застать тебя неодетым, - невозмутимо ответил Чимин. - Мне раздеться? Пак засмеялся, как и Юнги. Было отчасти неловко, но ситуация позабавила. - Напомню, что ты вчера первым остановился, - сказал Мин спустя время. - Да, и ты назвал меня скупым. - Я не потребую от тебя большего. - И не нужно. Чимин приблизился и осторожно обвил шею Юнги руками. Носом коснулся шеи парня, вызвав волну мурашек. Пальцы забрались в волосы и начали их перебирать. Мин тоже обнял Пака, прижал к себе посильнее. Долго эта нежность не длилась. Чимин вместе с Юнги развернулся, после отпустил парня и, несильно ткнув его в грудь, заставил уйти. Отсутствовал Пак недолго. Вышел он уже не такой сонный, с мокрыми прядями у лица и с каплями, стекающими по шее к груди. Выглядел задумчиво, двигался неуверенно. Мин Юнги следил за движениями парня, пытаясь понять, почему тот мечется. Большая часть смелости обоих иссякла вчера. - Ладно, я не закончил, - вдруг сказал Чимин и начал стремительно приближаться к Юнги. Мин, не зная, чего ждать, постарался столкнуться с чужим взглядом и понять намерения. Не успел. В губы Юнги впились резко и с болью. Глухой стук говорил о том, что парня слегка впечатали в стену. Поцелуй был смазанным, потому что Чимин был слишком взвинчен. Он крепко держал лицо Юнги, не давая и пошевелиться. Целовал так быстро, так несносно. Воздуха не хватало. И секунды не было вздохнуть. Руки Пака начали гулять: он опускал их то к шее Юнги, то ниже, забираясь под футболку, а пальцы, бывало, сжимались слишком сильно. Мина терзали, не давали воли. Когда его руки хотели перехватить чужие, то сделать он этого не смог. Чимин опередил, ухватившись за запястья Юнги, и отодвинулся на сантиметр, дав дышать обоим только воздухом друг друга. Губы то и дело соприкасались, как будто бы возобновляли поцелуй. Но такой резкой искры больше не было. - Это что? - между тягучими касаниями теплых губ спросил Мин. - Чувства затмевают разум, - ответил прерывисто Чимин. - Во мне не нужно просто утопать. Это не позволит осесть боли в душе. Ты только забудешься. - Уже. После такого важного короткого слова Чимина с губ Юнги тоже слетело: - И я. И я просто теряю себя рядом с тобой. Вот так быстро. Вот так безотказно. - Пусть любовь спасает.

***

Узкая тропинка привела к уединенному пляжу, скрытому среди скал и зелени. Воды Окинавы и её бескрайние просторы заставляли подумать, что границы исчезают, оставляя только ощущение вечности и покоя. - Мы с Чхве Чинчон были знакомы с детства, - нарушая тишину, сказал Пак Чимин. Прогулка длилась уже долго. Разговор то шел, то прекращался. Достаточно было просто молчать и наслаждаться всем окружающим. - Она занималась математикой вместе с моей мамой, приходила к нам домой. Сначала, конечно же, мы просто подружились, ведь детьми ещё были. После занятий, когда и я заканчивал свою домашку, мама кормила нас, заваривала чай. Мы играли, смотрели мультики. Порой казалось, что Чинчон моя сестра, - рассказывал Пак. - А её родители? - спросил Мин. - Моя мама тогда брала смешные деньги за занятия. Родители Чинчон были уважаемыми людьми, но небогатыми. Они знали, где работает моя мама и какой она отличный педагог. В общем, сложились теплые взаимоотношения между нашими семьями, - Пак на минуту замолчал, задумавшись, и его губ коснулась улыбка. - Взрослея, Чинчон уже больше не нужны были дополнительные занятия. Она сама со всем справлялась. Но приходить к нам не перестала. Тогда и наша дружба уже крепчала. Сначала простые детские прогулки, игры, потом крепкое объятие на её четырнадцатилетие, поцелуй в щеку на моё пятнадцатилетие, - слова Чимина заставили Юнги негромко засмеяться, - ещё позже взгляды стали дольше, а мысли подсказывали, что все это не просто так. Когда нам обоим было по шестнадцать, я её поцеловал. Вечером, мы гуляли где-то. Просто подошел, обхватил её лицо и поцеловал. Она мне тогда сказала, что хотела сделать это первой и была очень удивлена тому, что я её опередил. Я очень её любил. Наши судьбы переплелись ещё в детстве. Зря, может. Пак потупил взгляд, не продолжив рассказ, и Юнги не осмеливался спрашивать о дальнейшем. Чимин не знал, зачем начал рассказывать о Чхве Чинчон. Хотел расстроить этим Юнги? Нет. Конечно же, нет. Он хотел рассказать, как сильно умеет любить. - Когда умерла моя мама, Чинчон была рядом. Трагедия коснулась и её. Но я стал балластом. Она тоже очень любила меня и, я уверен, не оставила бы. Я сам её прогнал. Не позволил себе лишать её счастья. Она всячески старалась помочь мне, но не была всесильна, да и я не поддавался. Представляешь, какого ей было? Она тоже тяжело переживала потерю моей матери, потому что не была ей чужим человеком, а тут ещё и мои муки. Я ненавидел себя за то, что не давал ей проживать свою молодость счастливо. Да и потом в неё влюбился мой друг, не Тэхен, а Сокджин, с которым мы учились вместе. Мне показалось, что так будет лучше. Я прогнал ее. Грубо. Специально грубо. Иначе она не оставила бы меня. Сейчас, насколько мне известно, она с Сокджином, и у них все хорошо. Поэтому я считаю, что поступил правильно. Моё сердце все ещё полно любви к ней, но эта другая любовь. Даже больше как благодарность. Пак Чимин прекратил свой рассказ и повернулся к Юнги, встретившись с его грустными глазами. Руки обвили шею парня и притянули к себе. - Я отпустил её, Юнги. Не дал мучиться с собой. Но что же ты тогда сейчас делаешь рядом со мной? Она обрела счастье. А что будет с тобой? С нами? Почему-то Мин не захотел отвечать, а впился в губы Пака. Судорожно. Так тревожно. Терзал Чимина, вжимаясь в него, время от времени покрывая поцелуями не только губы, но и скулы, подбородок, лоб. - Пак Чимин, я знаю тебя всего ничего. Но это не помешало влюбленности упасть мне на сердце. И я не могу ей сопротивляться. Она рушит стены, что мы строим защищаться. Согласен? Все, я уже не могу тебя опустить, оставить не могу, с тобой порой не могу и без тебя не могу. Хватит меня отговаривать, переубеждать. Мои глаза в тебя влюблены, и внутри все ноет по тебе. Не туши огонь, пожалуйста. Пусть наша стремительная история продолжается. И если ты так переживаешь, то ведь лучше ужасный конец, чем ужас без конца? Пора двигаться дальше. Пора спасать тебя. Ты пытался сам и пытаешься. Позволь, я помогу. И пусть будь что будет, - между короткими поцелуями начал просить Юнги. Судьба к ним обоим была строга и воспитала их души болью, научив с ней жить и понимать чужую. Пак Чимина обволокло невероятным теплом. В голове была приятная пустота, а на сердце легкость, какой не было никогда. - Давай просто будем. Ты будешь у меня, а я - у тебя. Просто будем друг у друга? - прошептав на ухо, спросил Мин Юнги.