Колыбельная для принца

      С тех пор, как Се Лянь и Сань Лан поженились, Наследный принц был просто невероятно счастлив, ведь Хуа Чэн был потрясающе заботливым и любящим мужем. Одним своим присутствием он дарил радость и счастье. И кошмары, так часто посещающие Се Ляня раньше, казалось, наконец забыли к нему дорогу. Но это оказалось не так.       В эту ночь Се Лянь спал плохо. Он пытался, но всё никак не мог проснуться. Из-за этого мучивший его кошмарный сон всё никак не отпускал. И, когда начало казаться, что сон будет длиться вечность, его наконец разбудили. Открыв глаза принц увидел обеспокоенного супруга. Сев на кровати, Се Лянь поблагодарил его:       — Спасибо, Сань Лан, что разбудил. Я никак не мог сам проснуться.       — Я так и понял, — вздохнул Хуа Чэн. — Расскажешь, что тебе снилось? Ты сильно ворочался и пытался драться.       — Надеюсь, я не бил тебя? — С тревогой спросил Наследный принц глядя на мужа.       — Ерунда, — махнул рукой демон, — ты меня вскользь задел. Не бери в голову. Так что тебе снилось?       Вспоминать кошмар не сильно хотелось, но Се Лянь знал, что муж спрашивает не из праздного любопытства. Он волнуется за него. Потому принц вздохнул и сказал:       — Сложно сказать. Кошмар был словно сделан из множества разных кусочков. Только из одного выбирался, как в новый попадал. Чаще всего там мелькал Безликий Бай и ситуации были далеко не самыми приятными. — Потерев лоб он продолжил: — Но также я видел и родителей. Точнее их тела. И снова я не успел ни попрощаться с ними, ни прощения попросить, ни спасти.       Се Лянь замолчал. Даже столько столетий спустя говорить об этом было сложно. Хуа Чэн лишь крепче прижал его к себе. Он не говорил ничего, но Его Высочество чувствовал, что супруг понимает его и с радостью бы разделил на двоих всю его боль. За это Се Лянь был ему очень благодарен.       Через какое-то время Сань Лан сказал:       — Тебе бы поспать. До рассвета ещё далеко.       — Сомневаюсь, что усну, — сказал Се Лянь, потихоньку расслабляясь в родных объятиях.       Хуа Чэн на это ничего не ответил и Наследный принц уже подумал, что тот уступил и не будет пытаться уговорить поспать, когда услышал, как муж тихо напевает колыбельную. Се Лянь прислушался. Песня была на неизвестном ему языке, но она успокаивала.       — Это ведь колыбельная, да? — Спросил принц, давая мужу уложить себя обратно на кровать. — А на каком языке ты её поёшь?       — Верно, — кивнул Сань Лан, перестав ненадолго петь чтобы ответить. — Вот язык не могу назвать, — и пояснил: — Эту песню в детстве мне пела мама. Она была не из Сяньлэ, но я не знаю её национальность. Она умерла за месяц до моего пятилетия.       С сочувствуем посмотрев на мужа и обняв его Се Лянь спросил:       — Какой была твоя мама?       Хуа Чэн ответил не сразу. Какое-то время он молчал, явно вспоминая, а потом сказал:       — Я плохо её помню. Сейчас пытался вспомнить лицо и голос, но всё словно туманом скрыто. Но я чётко помню, что она любила серебрянные цепочки. У неё их было совсем не много, но когда я был маленьким, она давала поиграть с ними. А ещё помню эту песню. Мама напевала её, укладывая меня спать. А потом я уже сам напевал, когда… — он запнулся, но продолжил: -… Всё плохо было, а мне нужно уснуть.       Его Высочеству было больно понимать, через что проходил любимый, пусть тот почти ничего и не рассказывал. Но всё, что он мог — это только обнимать, показывая, что он больше не один.       Выслушав мужа Се Лянь сказал:       — Уверен, что твоя мама была доброй и красивой. А песня эта мне очень нравится.       Тепло улыбнувшись Сань Лан ответил:       — Рад это слышать.       — Спой её снова, — попросил принц.       Хуа Чэн запел снова, ласково гладя по щеке любимого. Прикрыв глаза Се Лянь и сам не заметил, как снова стал засыпать. И, уже почти уснув, услышал краем сознания:       — Спи, моё любимое Высочество. Пусть в этот раз никакие кошмары не потревожат твой сон.       И Се Лянь верил, что так и будет.