Try me, Lixie (Paris)

💋💋💋

Без всяких сомнений все согласятся с тем, что Париж – город вечной красоты и романтики. Он привлекает молодых любовников со всего мира своим величием и историей. Парни, как и все молодые пары, впервые оказавшиеся в этом волшебном городе, прогуливаются по его узким улочкам, ощущая восторг и волнение от каждого уголка Парижа. Они специально для этого вышли из отеля на два часа раньше, чтобы без проблем познакомиться с городом и просто наслаждаться временем, проведенным вместе. Их шаги неспешно направляются к Лувру, одному из самых известных музеев мира. Хенджин, сияющий от восторга и радости, не может скрыть своего волнения. Его прелестные глаза сверкают, а красивая улыбка не сходит с лица, словно он оказался в сказке. Хотя для него все было именно так. В Лувре царила та особенная тишина, что бывает только в музеях, где время словно растворяется в шелесте шагов и шёпоте картин. Сквозь огромные окна стекались золотистые солнечные лучи, мягко касаясь блестящих мраморных полов и пробегая по золотым рамам бессмертных шедевров. Парни неспешно шагали по залам, их лица отражали восторг, будто они очутились в другом мире — мире, где искусство говорит громче слов. Хенджин чуть ли не прыгал от радости. Крис первым остановился перед статуей «Венеры Милосской». Он медленно склонил голову, разглядывая идеальные изгибы мраморного тела, затем с интересом повернулся к парням, и, с привычной улыбкой, произнёс: – Как красиво… но, у меня есть вопрос. Как думаете, что важнее – то, что у неё нет рук, или то, как именно мы это воспринимаем? – Чан явно шутил, но вопрос был и вправду интересный. Феликс рассмеялся, его светлые волосы поймали отблеск света. – Для кого как, хен, – ответил Ли. – Интересно, почему? – поинтересовался Бан. – Ну… мне кажется, что каждый по-своему воспринимает это все. Для кого-то это недостаток, а для кого-то — загадка? Не знаю. – Но в этом и есть искусство, верно? – не остался в стороне Хенджин. – Верно, – кивнул Чан. Феликс лишь улыбнулся. Хенджин все это время стоял чуть поодаль, задумчиво скользя пальцами по чёрному ремешку камеры. Он не просто смотрел — он вслушивался в картины, будто ловил их дыхание. – Ладно. Вот, пойдёмте сюда, – позвал он их, ведя в зал Ренессанса. Перед огромной толпой туристов возвышалась Джоконда. Ее мягкая, загадочная улыбка встречала взгляды тысяч людей, но Хенджин все равно смотрел на неё иначе. – Ты же рисуешь, милый, – заметил Крис, наблюдая, как возлюбленный чуть щурится, будто пытаясь разгадать тайный жест кисти самого Леонардо Да Винчи. – Конечно рисую, – нахмурено ответил он. – Что ты видишь? – спросил Чан. Хенджин чуть улыбнулся, поднял камеру и сделал снимок, поймав игру света и теней. Он медленно повернулся к парням, чтобы сфотографировать и их. После щелчка он повернулся обратно к картине. – Я вижу не саму картину, а её тишину, – ответил он. – Это как встреча с кем-то, кто говорит тебе всё одним взглядом. – Как ты красиво говоришь, хен, – Феликс опёрся на плечо Криса, его веснушки дрогнули от улыбки. – Как ты можешь быть таким? – Каким? – Самым лучшим на свете, – подмигнув, ответил вместо Феликса Чан. – Хееееен, я вообще-то про другое. А вот и секрет, – пробормотал Феликс, оглядывая очередь туристов, стремящихся сделать селфи с загадочной дамой. – Секрет? – удивился Хенджин. – Именно так! – Какой? – Ты не просто смотришь на картины, ты чувствуешь их… Хенджин не стал отрицать, но и не ответил. Они шли дальше, Хенджин с энтузиазмом рассказывал о картинах, которые его вдохновляли. Он говорил о теплых оттенках Вермеера, о грозных мазках Делакруа, о тонкой печали умирающего Офелии Милле. Иногда он замолкал, просто давая парням время услышать искусство так, как слышал его сам. В какой-то момент они оказались у картины Жерико – Плот Медузы. Феликс невольно задержал дыхание. – Ох… ну и жуть, – выдохнул он. – Это не жуть, Ликс, а история о выживании, – негромко произнес Хван в ответ. – Да… – А ещё о надежде. – Объясни, хен, – воодушевился юноша. – Конечно. Видишь тот кусок неба, что светлее остальных? – начал он. – Ага. – Это почти спасение, надежда на лучшее. Крис сжал его руку. – Т-ты и вправду видишь мир иначе, чем мы, любимый, – сказал он. Хенджин чуть смутился, но потом улыбнулся: – Может быть, но ведь для этого и существует искусство… я имею в виду для того, чтобы напоминать нам, насколько мы разные… и… насколько мы похожи при этом. Они втроем пристально рассматривали каждую картину, словно погружались в неизведанный мир искусства. Для Хенджина же каждая картина становилась открытием, новым вызовом для его воображения и чувств. Он не мог оторвать свой восторженный взгляд от произведений мастеров, чьи картины наполнены страстью и талантом.

💋💋💋

Они вышли из музея под вечер. Париж уже зажигал свои ночные огни, и улицы наполнялись звуками совершенно другой, скрытой жизни. В этот момент, посреди шумного города, они несли с собой тишину Лувра и красоту, которую успели разделить друг с другом. Парни вышли из Лувра, вдохнув прохладный вечерний воздух Парижа. Город сиял уже в буквальном смысле этого слова. Неимоверно красивые огни ночных, уличных фонарей неимоверно красиво отражались даже в лужах после недавнего дождя, а вдалеке, сквозь паутину улиц, мерцала Эйфелева башня. Неописуемая красота… – Сколько времени мы там проторчали, что даже дождь пропустили? – Феликс первым нарушил тишину. – Как думаете, сколько картин мы успели посмотреть? — Не знаю, но мне кажется, что мы запомнили не число, а чувства, – усмехнулся Крис, опуская руки в карманы джинс. Хенджин оглянулся на огромный фасад музея, подсвеченный золотистым светом. Ему хотелось остаться там ещё минимум на несколько часов, раствориться в мазках, тенях, линиях, но он знал, что и этот момент тоже часть искусства. Их прогулка, их разговоры, даже их молчание… всё это складывалось в свою картину. В картину любви… – Я всё равно вернусь, – сказал он, больше себе, чем друзьям. – А мы? Нам что, не положено? – Крис подтолкнул его плечом. Феликс рассмеялся и потянул их за собой в сторону реки. – Ну уж нет, хены! Мы должны сделать идеальное завершение этого дня. Давайте прогуляемся по набережной. М? – Прекрасно, – согласился Чан. – Только, тебе не холодно, Ликс? – Нет, хен, не волнуйся, – Феликс, улыбаясь, подошел ближе к Бану, вложил свои руки в его, чтобы тот убедился в том, что ему не холодно. – Может, даже найдём где-нибудь мороженое тогда? – предложил Хенджин. – Давайте! – Феликс тут же активно закивал и потянулся к нему за объятиями. – Идём, — Хенджин не стал сопротивляться. Крис тоже. Через некоторое время они шли вдоль Сены, слушая, как вода шепчет что-то мостам. Город жил своей особой жизнью по ночам. Пары медленно гуляли под светом фонарей, уличные музыканты перебирали струны гитар, а прохожие бросали в их футляры монеты и улыбки с восхищением. Хенджин время от времени останавливался, делая снимки: игра теней на мостовой, силуэты влюблённых у воды, лёгкий завиток дыма, поднимающийся от чашки кофе в руках одинокого старика и, конечно же, его парни. Каждый кадр был чем-то особенным, каким-то маленьким штрихом к их вечеру. Крис смотрел на него с тихой улыбкой. – Ты всегда так смотришь на мир? – Чан подошел ближе к нему, незаметно для других прошелся рукой по тонкой талии, выдохнув в загривок. Хенджин поежился, опустил камеру. – А что? – Столько времени уже вместе, но я словно заново узнаю тебя, любимый. – А ты? – повернувшись, спросил он. Крис пожал плечами. – Может, не так внимательно. Но сегодня… сегодня я заметил больше, чем обычно. Ты очень помог в этом, милый. – И чего шепчемся без меня? – Феликс, который уже успел купить три рожка мороженого, протянул им по одному. – Может, в этом и есть смысл искусства? – Хенджин взял из рук Ли свою порцию ледяной сладости, пока не переставал говорить с Чаном. – Замечать больше, чем обычно. Они ели мороженое, чувствуя, как прохладные сладкие кристаллы тают на языке, и смотрели на воду. Хенджин в очередной раз поднял камеру и сделал последний снимок… Трое возлюбленных, на фоне золотых огней Парижа, с лёгкими улыбками и бликами в глазах. Это уже было их собственное произведение искусства. – Уже поздно, – заметил он. – Идем к машине, вернемся в отель.

💋💋💋

Они вернулись в отель поздним вечером, слегка уставшие, но счастливые. Лувр, прогулка по набережной, вкусное мороженое, огни Парижа и просто разговоры по душам — всё это оставило в их сердцах тёплый след. Лифт мягко поднял их на нужный этаж, и как только они вошли в номер, Крис и Феликс переглянулись. Что-то задумали… – Котенок, закрой глаза, – сказал Крис, улыбаясь. Хенджин замер на секунду, удивлённо приподнял бровь, но подчинился. Все уже было ясно… – Очередной сюрприз? Вы балуете меня… – начал он, но ответа так и не последовало. – Вы же не собираетесь оставить меня с закрытыми глазами посреди комнаты? – Доверься нам, – хихикнул Феликс, беря его за руку. Он, не без помощи Чана, осторожно повел его вперёд, минуя кровать, заставляя на мгновение потерять ориентацию в пространстве. Шаг, ещё шаг — и воздух вдруг изменился. Хенджин отчетливо почувствовал лёгкое тепло, мягкий аромат чего-то цветочного и сладкого, будто смесь ванили и роз. – Готов? – прошептал Крис ему на ухо. – Да уже давно, – нервно рассмеялся он. – Тогда открывай. Он открыл глаза и…замер. Ванная комната превратилась в оазис уюта и романтики. Повсюду мерцали свечи, отбрасывая мягкие тени на стены. Лепестки роз покрывали пол и края джакузи, наполненного тёплой водой и облаками пены. Аромат расслаблял, проникая в самые глубокие уголки сознания. На небольшом столике рядом стояло вино, изящные бокалы, тарелка с сыром и ассорти тёмного шоколада. Всё было идеально, продуманно до мелочей. Хенджин моргнул, затем перевёл взгляд на Криса и Феликса. – Нравится? – поинтересовался Феликс. – Это… для меня? Феликс кивнул, довольно улыбаясь. – Мы знаем, как ты любишь искусство. Но искусство это не только картины. Это ещё и моменты, которые остаются в памяти, любимый, – Крис наклонился ближе, его кудри слегка коснулись плеча Хенджина. – Ты, блин, был нашим гидом в Лувре, – прошептал он. – А теперь мы хотим, чтобы ты просто расслабился и насладился вечером. Хенджин все стоял на месте. Он не знал, что сказать. Сердце его ёкнуло — от неожиданности, от благодарности, от тёплого ощущения того, что его любят. Он провёл пальцами по краю бокала, затем улыбнулся. – Это, пожалуй, самый красивый сюрприз, который мне когда-либо делали, – с мягкой улыбкой на лице ответил он. – Тогда пора им воспользоваться, милый, – ухмыляюсь, ответил Чан. Феликс уже расстёгивал пуговицы на рубашке, явно готовясь залезть в джакузи вместе с ними. Хенджин рассмеялся, позволяя тёплому счастью окутать его, как пузырьки в воде. Париж подарил им искусство, но самое ценное полотно они создавали сами — здесь, в этот вечер, среди свечей и ароматов любви. Хван медленно опустил свои длинные пальцы в теплую воду, наблюдая, как пена ласково обволакивает его кожу. Тепло приятно растекалось по телу, аромат роз и ванили кружил голову, но… чего-то не хватало. Или, точнее, кого-то… Он поднял взгляд на Криса и Феликса, которые стояли рядом, с довольными ухмылками, будто наслаждались собственным коварным планом. — И что, мне теперь просто лежать тут одному, пока вы будете стоять и смотреть? — прищурился Хенджин. Крис усмехнулся, облокотившись на край джакузи. — Ну, вообще-то, идея была именно такой. Типа, королевский отдых? — Но, кажется, ты не согласен? — Феликс фыркнул. — Даже не мечтайте, что я позволю вам оставаться сухими, — Хенджин улыбнулся, тут же протянул руку, хватая его за тонкое запястье, и потянул Феликса ближе к себе. Ли не сопротивлялся. Он отстранился, снял с себя одежду и со смехом перелез через край. Горячая вода моментально окутала его, смешиваясь с паром и ароматами. — Ладно, ладно, уговорил, хен, — он брызнул в Хенджина водой. Чан все это время стоял у джакузи и смотрел на то, что творят его парни. Крис сделал вид, что раздумывает, но, поймав просящий взгляд любимого котенка, только рассмеялся. — Ну раз уж так… Он снял рубашку, небрежно бросил её на пол и тоже погрузился в воду, расслабленно откинувшись назад. Тепло приятно разлилось по его телу, натренированные мышцы сразу начали расслабляться. — А вот теперь идеально, — пробормотал Хенджин. Он довольно улыбнулся, потягиваясь, а затем взял бокал вина и сделал глоток, проигнорировав удивленные взгляды. — Теперь да, — согласился Феликс. Вода мягко покачивалась вокруг них, свечи мерцали, отбрасывая танцующие тени на стены. Париж оставался за окном, в его огнях и суете, но здесь, в этой уютной ванной, они явно нашли свой уголок тишины и наслаждения. Хенджин и вправду чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, ведь любимые были рядом, дарили ему комфорт и заботу. Этот момент хотелось запомнить навсегда. Хван откинул голову назад, позволив тёплой воде полностью его окутать. Он потянулся к бутылке и без всяких ненужных заморочек сделал глоток прямо из нее. Вино приятно согревало изнутри, пузырьки пены мягко касались его кожи, а рядом были те, кого он любил. Феликс сидел ближе всего, его светлые, мягкие и пушистые волосы слегка намокли, длинные прядки прилипли к вискам. Он лениво провёл указательным пальцем по поверхности воды, с улыбкой на лице ловя пузырьки, прежде чем встретиться взглядом с Хенджином. В его глазах было что-то игривое, но в то же время тёплое. – Ну? Наслаждаешься сюрпризом? — спросил он, склонив голову. Хенджин улыбнулся. – Намного больше, чем ожидал, детка. – Хен… Крис все это время наблюдал за ними, чуть прищурившись. Его мокрые кудри касались плеч, губы тронула лёгкая улыбка. Он потянулся к Хенджину, пальцами скользя по его гладкой на ощупь щеке, прежде чем мягко притянуть ближе. – Не дразни Феликса, милый, – прошептал он. – Давай сделаем твой сюрприз ещё лучше. Хенджин замолк. Чан был слишком горячим. Он не успел ответить — сладкие губы Криса мягко коснулись его губ, медленно, чувственно, будто пробуя вкус этого момента. Хван вдохнул глубже, позволяя себе раствориться в этом поцелуе, в тепле тела Криса, в воде, что ласкала их. Феликс, наблюдая за ними, усмехнулся, но его улыбка быстро сменилась чем-то другим… чем-то тянущим в груди. Он провёл рукой по плечу Хенджина, привлекая его внимание. Когда их губы разомкнулись, он без промедлений повернул голову, встретив внимательный взгляд Феликса. – А я? – шутливо спросил парень, но в голосе скользнула настоящая жажда близости. – Иди сюда, – Хенджин лишь улыбнулся и, не давая Феликсу ждать, наклонился к нему, целуя так же глубоко, но чуть нежнее. Феликс мягко выдохнул, его пальцы скользнули по шее возлюбленного, углубляя поцелуй. Крис наблюдал за ними с довольной улыбкой, а затем, не удержавшись, обнял их обоих, вплетая свои пальцы в мокрые волосы Феликса и касаясь губами его разгорячённой щеки. Вода нежно покачивалась вокруг них, лепестки мило плыли по поверхности воды, ароматные свечи продолжали мерцать, а где-то за окном шумел ночной Париж. Но для них существовал только этот момент… Хенджин сходил с ума от вкуса вина на губах, тепла тел, от влажных поцелуев и любви, которую не нужно было выражать. Хенджин с удовольствием отпустил себя, расслабился и просто утонул в невероятных ощущениях. Тепло воды, мягкие, сладкие губы Феликса, чуть более настойчивый, глубокий поцелуй Криса со вкусом вина… Хенджин терялся в удовольствии, всё слилось воедино, затуманивая разум. Они двигались медленно, будто смакуя этот момент, как тягучий шоколад на языке. Феликс слегка задыхался, но не от горячей воды, а от близости, от длинных пальцев хенов, скользящих по его чувствительной, уже мокрой спине, от того, как Крис вплетал свои кудри в его пальцы, нежно, но с явным притяжением. Хенджин перевёл дыхание, отстранившись лишь на мгновение, его уже пунцовые от количества поцелуев губы всё ещё горели. Он с любовью посмотрел на Криса, который, пока смаковал нежные губы Ли, поймал его взгляд и улыбнулся тепло, с лёгким озорством в глазах. – Вы… вы блять, издеваетесь… – Что не так, хен? – нехотя отстранившись от губ Криса, прошептал в вопросительном тоне Ликс. – Наоборот… теперь это точно лучший вечер в моей жизни, – хрипло пробормотал Хенджин в ответ, облизнув губы. – Котенок, наш самый любимый… – Крис хмыкнул, нежно и без всякого нажима провёл рукой по его ключицам, следя за тем, как по медовой, аппетитной коже стекают капли воды. – Мы же обещали, что сделаем его особенным. Что наше путешествие ты не забудешь никогда, что… Хенджин заткнул Бана поцелуем. Феликс довольно прикрыл глаза, откидываясь назад, позволяя пене окутать его плечи. – Ммм, можно каждый вечер так заканчивать? – он любовался, медленно поглаживая член. Бурлящая вода приятно ласкала спину, ноги. Он откинулся назад полностью, расставил ноги пошире и даже не собирался ничего скрывать. – Ангел, что ты… блять… – Чан сжал ягодицу Хенджина в руке, и он засмеялся, поддаваясь общей расслабленности. Феликс лишь поднял таз над водой, чтобы его парням все было видно. Хван не выдержал, отстранился от Чана, лег рядом с Феликсом и провёл пальцем по его губам, прежде чем снова коснуться их своими, мягко, неспешно, будто запоминая вкус. Крис, наблюдая за ними, тоже не выдержал. Он обнял обоих, заставляя Хенджина прижаться к нему, а Феликса — прижаться к Хенджину. Вода слегка плеснула за края, но никого это не волновало. Они были заняты друг другом. Хван чувствовал себя абсолютно счастливым. Он не думал о том, что будет завтра, о шумном Париже за окнами, о бесчисленных туристах, бегущих в Лувр. Сейчас был только этот слишком истинный, трепетный и одновременно с этим страстный, момент, наполненный теплом, ароматом свечей и их дыханием, смешанным с паром. – Думаю, – лениво проговорил он, закрывая глаза и наслаждаясь их прикосновениями, – мы только начали. Крис и Феликс обменялись взглядами и лишь усмехнулись. Эта ночь точно не закончится просто так и будет длинной. Вода мягко колыхалась вокруг них, лепестки роз плавали по поверхности, а свечи отбрасывали тёплые отблески на их лица. Воздух был пропитан ароматами ванили и чего-то более терпкого – вина, шоколада, тепла их разгорячённой кожи... – Милый, – Крис медленно провёл пальцами по шее Хвана, следуя линии ключиц, а затем мягко потянул его ближе. – Какой же ты сладкий… Их губы снова встретились, но теперь поцелуй был глубже, томительнее. Хенджин чуть приоткрыл рот, позволяя Крису углубить поцелуй, их дыхание смешивалось, кожа касалась кожи, и между ними не оставалось никакого расстояния. Языки жадно исследовали друг друга, перемешивая слюну, пока в это время руки ласкали разгоряченные тела. Феликс с огнями в глазах наблюдал за ними, облизывая слегка припухшие губы. Его сердце стучало быстрее обычного, в груди разливалось тепло. Он не мог оставаться в стороне, да и не хотел. Он придвинулся ближе, его пальцы прошлись по спине Хенджина, который повернулся в сторону Бана, оставляя на влажной коже едва заметные следы. Хенджин тут же вздрогнул от этого прикосновения, его губы оторвались от Криса, и он повернулся к Феликсу. В его глазах был вопрос, но Феликс уже знал ответ. Он не стал ждать, вместо этого уверено потянул хена к себе, губы встретились в долгом, тягучем поцелуе, полном нежности и притяжения. Хенджин дурел, отдавая ему свою любовь. Крис смотрел на них, проведя языком по губам, чувствуя, как внутри нарастает жар. Он провёл ладонью уже по спине Феликса, другой рукой снова обнимая Хенджина, погружая их в это медленное, чувственное единство. Вода приятно обволакивала их, лаская, скрывая от остального мира. Они были здесь, в этом моменте, в своём собственном мире, где не существовало ничего, кроме их дыхания, их касаний, их любви. Феликс отстранился первым, его глаза лукаво блестели. – А вот теперь я точно не захочу выходить отсюда, – хрипло пробормотал он. – Хены… – Чанни, – позвал Хенджин, он тоже не хотел никуда выходить. Крис усмехнулся, проводя губами по его плечу, а затем посмотрел на Хенджина. – Что скажете? – все не переставал уговаривать. – Останемся здесь на всю ночь? Хенджин тут же довольно улыбнулся, кокетливо проводя пальцами по губам, ещё пылающим от поцелуев. Начал целовать собственные пальцы, следом костяшки, пленил действиями. – Да… – кивнул он. – Думаю, у нас впереди вся ночь… и не только… – томно прошептал юноша. Он не прекратил свое представление. Рука скользнула по острой линии челюсти вниз, грациозно обвела длинную шею, чуть сдавливая нежную кожу. Хенджин заныл, закатил глаза и прошелся языком по губам. Чан не выдержал первым. Мужчина трепетно наклонился к ноге Хенджина, нашел ее в воде и неожиданно поднял в воздухе. Хенджин вопросительно посмотрел на него, но не стал отстраняться. Чан хищно улыбнулся и принялся целовать щиколотку, медленно поднимаясь к коленке дорожкой из поцелуев, пока руками неторопливо мял мягкие мышцы бедра. Феликс шумно протянул воздух через легкие, когда Хенджин потянулся свободной рукой к его плечу, спускаясь нежными поглаживаниями к вздымающейся груди. – Нгх… хен… – выдохнул Феликс, как только почувствовал приятную боль, которая граничила с нежностью и страстью. Его соски были слишком чувствительными. Хенджин пользовался этим на славу. К этому времени Чан уже достиг поцелуями члена, но Хенджин его остановил. – Нет так, Чанни, – прошептал он, играясь с кудряшками возлюбленного. Чан не стал сопротивляться, хотя очень даже хотел. Он прошелся кончиком носа по гладко выбритому лобку, после потянулся чуть выше и скользнул юрким языком по выпирающей тазовой косточке Хенджина, внимательно следя за его реакцией. – А как? – вместо Чана поинтересовался Феликс. Чан благодарно посмотрел на возлюбленного, ведь явно не хотел оторваться от прелестной, сладкой, манящей кожи. – Хочу твои губы, Ликси, – Хенджин нехотя отстранился. Он поднялся, наклонился к Крису, чтобы нежно чмокнуть в чутка приоткрытые губы. После выпрямился в спине и под внимательным взглядом своих парней сел на край джакузи, приглашая Феликса взглядом к себе. – Боже, котенок, – зарычал Чан. Ли понял все сразу же. Он не без помощи Криса принял сидячее положение у уже слегка расслабленных, разведенных в стороны ног Хенджина. Феликс еле сдерживался, но не хотел показывать этого. Он хотел раствориться в моменте, в сладком ощущении близости, которое ни один из них не хотел отпускать. – Давай, Ликси, – прошептал Хенджин. Феликс лишь кивнул. Он стоял на коленях уже с оттопыренной попой и загнутой спиной в центре джакузи. Вода плескалась вокруг них, от этого становилось дурно. Ли упирался руками на колени Хенджина, пока Чан нежно обнимал его со спины и шептал, какой он молодец. – Самый красивый, старательный и милый для нас, – слова совсем убивали. Феликс подрагивал от каждого прикосновения со стороны Кристофера и пытался оставаться в более-менее нормальном состоянии. У него не получалось. Хенджин же любовался. Он вообще любил быть в роли наблюдателя, получал какой-то вообще другой восторг совершенно иного уровня от этого. Чан прекрасно знал об этом и решил сделать так, чтобы Хенджин на месте убился от его представления. – Смотри, внимательно. Сильные руки очерчивают тонкую талую юноши, после чего трепетно прекращают свои движения. Чан отходит к краю джакузи, берет в руки бутылку вина и прямо так из горлышка пьет. После же прямо так с бутылкой в руке подходит к Феликсу, становится сзади и хватает его за волосы, чтобы юноша поднял голову вверх. Феликс удивляется, но… ему интересно тоже. Чан делает еще один глоток вина и тут же приближается устами к губам Феликса. Хенджин сходит с ума от вида того, как Чан поит их ангела вином, как красные капли скользят по белоснежной коже, как Феликс податливо глотает все до последней капли, просит еще и смотрит при этом преданно. – Блядство… – хрипит Хенджин, облизывая губы. – Поделись с Джинни, давай, – Чан улыбается, чмокает сладкие, уже неприлично красные губы Феликса. Хенджин замирает, когда вместо того, чтобы поцеловать его, Феликс наклоняется к его члену и принимается скользить по плоти языком, действительно делясь, но по-своему. – Нравится? – спрашивает Чан. Ли с нежностью сосет его член, обводит кончиком языка каждую венку, плюет на головку и толкает ее за щеку. Хенджин хочет зарыться пятерней в пушистые волосы Феликса, но сдерживает пыл, ведь ангел делает ему минет без помощи рук. – Да… Феликс увлекается своим занятием настолько, что даже не замечает, в какой именно момент Чан нагибается, скользя руками по спине. Он с удовольствием проходится кончиками пальцев по выпирающим позвонкам, гладит большими пальцами милые ямочки на пояснице, движется к ягодицам. Пока Феликс сосет член Хенджина, Чан с помощью губ и языка растягивает его для себя. Чан любил прикосновения. Пока он с удовольствием целовался с нежной дырочкой, его прозорливые руки и шустрые, чертовски умелые пальцы, то и дело, словно дразня, скользили по хрупкой, будто бы хрустальной спине, миниатюрной… удивительно тонкой для мужчины талии. Чан любил касаться его там, даже в повседневной жизни постоянно обнимал Ликса со спины, гладил его бока, просто обвивал талию руками и тыкался носом в загривок или шею. Феликс же, в свою очередь, не хотел отстраняться от ствола, даже для того, чтобы банально дышать. Он останавливал свои движения и дышал через нос, пока член был во рту. Хенджин еле держался, чтобы не закатывать глаза от наслаждения и любоваться таким греховным видом своего парня. Ликс прижимался все ближе, загнанно дышал и словно целовал уже ноющий от возбуждения и желания выплеснуть семя член. Снова и снова повторял эти невероятные действия. От осознания того, что Феликс так сильно старается, чтобы угодить ему, сделать хорошо… Хенджин почувствовал, как влюбляется в Феликса еще раз. Словно по негласному принципу он кое-как поднял взгляд, посмотрел на Криса, который уже к этому времени закончил с подготовкой и готовился трахнуть Феликса, встретил в его ответном взгляде лишь восторг и обожание. Как же он любил Чана…. – Люблю вас, – поддавшись порыву произнёс он. Кристофер жадно посмотрел на Хенджина, но после его слов его взгляд сменился на нежный, любящий. Феликс же заскулил с членом во рту и наконец-то отпустил орган. Он смахнул рукой непрошенные слезы и начал лихорадочно покрывать поцелуями торс Хвана. – Я… мы тоже… хен… – Знаю, – Хенджин погладил Феликса по голове, сместил руку на щеку, пока внимательно смотрел прямо в глаза. – Какая же у тебя гладкая кожа, Ликси, – хмыкнул он. – Сладкая, мягкая… да Чанни? — Да… наш сахарный мальчик, – Крис закусил губу, шлепнул Ликса по ягодице и сразу же вогнал член в приятную узость мягких стенок сфинктера. Феликс задрожал, сильнее впился руками о колени Хенджина, все не переставая смотреть на него. – Ликси, не больно? – спросил Хван. Феликс лишь простонал и начал мотать головой в разные стороны в знак отрицания. – Блять, – Чан раздвинул свободной рукой упругую ягодицу в сторону и не выдержал, зарычал от вида, который открылся его жадным глазам. Феликс всегда следил за собой. Он был гладким, чистым, просто идеальным. – Ликси, милый, поработай ротиком, пока я делаю тебе хорошо, – Чан шептался искусно, словно манил совершить грех, хотя… Феликс был только рад этому. – Такой красивый, что слов нет, – голос Хенджина приятно ласкал слух, пока он усердно работал ртом, как и велел Чан. Феликс задрожал всем телом и простонал с членом во рту, когда Чан задел простату. Было слишком хорошо, приятная боль от сильной хватки делала свое дело. Феликс кончил обильно. Мышцы сжались, занятый членом рот не был в состоянии расслабиться, он был словно в другом мире, но его парни не опускали его, чтобы он в полной мере ощутил свободу, и от этого оргазм ощущался более ярко, невероятно хорошо. Феликс заплакал от удовольствия, когда узел развязался, превратился в приятное тепло, которое дарило волны удовольствия каждой клетке его организма. Хенджин хотел отстраниться, чтобы дать Феликсу возможность подышать и прийти в себя, но Ли сам не дал ему этого сделать. Феликс усерднее начал работать ртом, все также расположив руки на коленях Хвана. Он ласкал чужое возбуждение слишком умело, пока Чан все не переставал вбиваться в него. Через некоторое время Ли зажмурился из-за того, что струя горячей спермы выстрелила ему прямо в глотку. Феликс сразу же все проглотил и, пока смотрел ангельскими глазами на Хенджина, медленно отстранился от органа. Он лизнул капельку спермы с яички, и от этой картины не выдержал уже Крис. – И мы его еще ангелом, блять, зовем… Феликс выглядел так чертовски мило и невинно, что Крис и в самом деле зверел временами. Феликс трясется всем телом и с громким стоном кончает во второй раз. Хенджин улыбается, тянется к устам, пробуя своими. Поцелуями он добирается до шеи и в этот момент чувствует, как хрипит Крис, кончая внутрь Феликса. Они еще некоторое время остаются в таком положении, пока приходят в себя. Феликс не выдерживает первым, он просит помочь ему и ложится обратно в джакузи. Голова забита отблесками воспоминаний. Феликс глупо улыбается и тянет руки к хенам. Они не с первого раза замечают его, ведь сжирают друг друга. Парни улыбнулись, когда Феликс надулся и плеснул на них воду. Время словно замедлилось. Вода успокоилась, их дыхание выровнялось, но тепло не исчезло… они лежали в джакузи в обнимку и ничего больше не было нужно для счастья. Тепло было рядом, оно осталось в их нежных прикосновениях, в мягких взглядах, в тихих улыбках, хихиканьях, поцелуя, которыми они лениво обменивались. – Выйдем уже? – Феликс первым выбрался из джакузи, стряхивая с волос капли воды. Хенджин помог ему избавиться от спермы Чана, пока тот мыл себе голову. Не было и капли неловкости. Ли схватил пушистое полотенце и небрежно закутался в него, наблюдая, как Крис лениво проводит пальцами по плечу Хенджина, пока тот трет мочалкой его торс, словно не торопясь прерывать этот момент. – Идете? Не тяните время! Если мы останемся в воде ещё чуть-чуть, то наверняка заснём прямо здесь, – шутливо заметил Феликс. Крис протянул руку, словно приглашая его обратно, но Феликс лишь рассмеялся. – О нет, ты меня так просто не заманишь! – он наклонился и с улыбкой чмокнул Криса в мокрые кудри, прежде чем помочь Хенджину выбраться из ванны. Хван зябко повёл плечами, хотя в воздухе всё ещё витал тёплый аромат роз. Он не успел ничего сказать, как Крис уже накинул на него полотенце, а Феликс слегка потёр его плечи, будто согревая. – Вам двоим точно нравится обо мне заботиться, — пробормотал он, глядя на них с тёплой улыбкой. – Конечно, – без раздумий ответил Крис. – Ты же у нас самый утончённый, наш художник. Тебя нужно баловать. Хенджин усмехнулся, но на сердце стало ещё теплее. Они выбрались в комнату, где мягкий свет настольных ламп создавал уютную, интимную атмосферу. Простыни на кровати были прохладными, но это не имело значения — стоило им лечь, как тепло быстро вернулось, когда их тела соприкоснулись. Феликс первым свернулся клубком, уютно прижавшись к Хенджину. Крис лёг рядом, закинув руку на обоих, его пальцы лениво рисовали узоры на спине Хенджина. – Завтра куда пойдём? – спросил Феликс, уже засыпая. – Может вообще останемся в номере? – подхватил Хенджин, хмыкнув. Чан улыбнулся, прикрыл глаза, наслаждаясь их голосами, их близостью. Он уже знал, куда они пойдут и именно что будет завтра, но это и не имело значения сейчас, в этот момент. – Давайте поговорим об этом уже утром, – тихо ответил он. Феликс что-то сонно промурчал, Крис зевнул, а Хван позволил себе раствориться в этом моменте… в их дыхании, в тепле их тел, в сладкой усталости, которая окутывала, словно мягкий плед. Париж за окном не спал, но для них мир на этот момент сузился до этой комнаты, до этого постельного уюта, до их троих. И это было совершенством.

💋💋💋