Я посвящу тебе свою душу.

Следующим днём была суббота и, к сожалению, Фёдор запомнил, что Дазай собирался встретиться с друзьями. Он испытывал очень странные чувства, вовсе ему не знакомые. Достоевский не хотел, чтобы Осаму шёл с ними, а вдруг ему станет с этой компанией намного лучше и Фёдор перестанет быть нужным? Достоевскому теперь хотелось приковать Дазая к себе, чтобы целыми днями играть в шахматы, чтобы он общался только с ним. И в тоже время Фёдор осознавал, что это не нормальные мысли, особенно если это твой друг, особенно если вы настолько мало общались. Это глупо, считал Достоевский и поэтому он собственно сейчас читал, чтобы заглушить поток мыслей и как-то отвлечься. День прошёл и не скучно, но и не радостно. *** Прошло уже около двух недель и Фёдор сильно, даже очень сильно привязался к Осаму, каждый вечер встречаться и играть в шахматы или карты, пить чай, кроме выходных – стало чуть ли не обычаем. И сейчас Дазай снова держит Достоевского за руку проводя мимо банды "разбойников", что бы они ни в коем случае не украли его. Свою привязанность Фёдор отрицал, как мог, но это было так очевидно, что Достоевский просто не мог это принять нормально. Он мечтал о друге, о человеке, которому будет на него не всё равно в хорошем плане, но Достоевский даже представить не мог, что будет реагировать так! Дазай иногда подходил к Фёдору и в школе, с каждым днём это происходило всё чаще и чаще, и Фёдор всегда так сильно этому радовался.. И сейчас, чувствуя чужую руку, на своей, его сердце трепещет от счастья. Идут они в квартиру Фёдора, и что необычно, его отец до сих пор не вернулся. Достоевский даже подумывал, что он откинулся где-нибудь на свалке, среди кучи мусора, пополняя её собой. Но всё равно, дома ночевать было страшно, даже очень, отец ведь мог вернуться в любое время. Дазай улыбался, уже по-весеннему светившему солнцу, хоть и было начало февраля. Он прямо-таки светился сам от него. А Достоевскому казалось, что он сам, как какое-то тёмное пятно рядом, совсем не вписывающееся в эту композицию, но Дазай продолжал держать его руку, мысленно снова подмечая какая же она холодная. Друзья прибыли в квартиру, уже ожидая закипания чайника. Достоевский стоял над ним, будто гипнотизируя, чтобы вода закипела быстрее и Дазай смеялся над этим, только по-доброму, не как обычно подшучивали над Фёдором все остальные. Они уже как обычно играли в шахматы. Что интересного, у них почти всегда ничья, поэтому и стали всё чаще играть в карты. В них больше шанса, что кто-то проиграет, ведь не знаешь, повезёт ли с картами. Дазай кладёт свою последнюю карту, кажется он выиграл. На лице расцветает победная улыбка и тот смотрит на Фёдора, который смотрит в ответку, взглядом: "молодец, хорошо сыграли." Но их в неком смысле гляделки, заканчиваются щелчком входной двери. Двое резко оборачиваются в сторону звука. Дазай посерьёзнев, тут же поворачивает голову на Фёдора, спрашивая этим "это он?" Достоевский выглядит напугано и тоже поворачивается на Дазая, как бы кивая и вставая из-за стола. Сегодня они играли в его и отцовской комнате. Судорожно осмотрев её, Фёдор берёт Дазая за руку, заставляя тоже встать. Отец не должен видеть ещё каких-то людей в доме. Фёдор ведёт Осаму к шкафу, он был не сильно большой, но Дазай поместится. Осаму с пониманием относится к этой ситуации, и страх Фёдора передаётся ему тоже. Самое главное: сидеть тихо, очень тихо. Кажется отец пьян, он очень пьян. Фёдор слышит по шагам, как тот еле идёт, падая то на одну стену, то на другую. Достоевский достал первый попавшийся учебник, чтобы сделать видимость, что делает уроки. Он нервно грызёт ногти, лёгкая паника становится всё больше. Он знает, если отец сильно пьян, то ему достанется больше ударов, чем криков. В теле появляется лёгкая дрожь, и сейчас Фёдор бы с удовольствием испарился из мира сего. И конечно же отец идёт в комнату. Когда всё закончится он пойдёт на кухню и уснёт с включенным телевизором. Он делал так всегда, и этот раз точно будет не исключением. – Ну-э што.. – из-за угла слышится голос человека, самого противного на всём белом, и не белом свете. – Сыын,ты почему не вмтре.. – он запинается, из-за пьяни, сейчас отец стоит в примерно двух метрах от Фёдора, и смотрит с насмешкой – все животные чувсвуют страх, и сейчас отец тоже чувствует то, что Фёдор боится. – чаишь меня-я?.. – наконец заканчивает гуляка. Достоевский осматривает его с ног до головы, в руках есть бутылка, она уже разбита у горлышка, и этим ещё хуже для Фёдора. Отец рассматривает комнату помутневшим взглядом, и тут его будто прорывает. – Ты что тут такую грязь развёл?!? Мусор, Повсюду мусор, и ты блядь, тоже мусор. – Мужчина стремительно приближается к Фёдору и резко выхватывает у него учебник. От неожиданности Достоевский младший прямо-таки вскакивает из-за стола, опираясь о ближайший угол, создаваемый стенами. – Это ты чё типо уроки делаешь!? Я вижу твою ложь!! Твои боязливые движения, Ты, сука, ничего от меня не скроешь!! – ор прерывается и отец задумчиво секунду смотрит на учебник, а потом кидает его в Фёдора, отчего тот, пытаясь скрыться, закрывает голову руками. – Знаешь что, блядь?! Я вообще не понимаю, О чём думал, когда с твоей матерью спал! – Он прерывается, но это молчание долго не держится и новая волна криков ещё громче, чем прежняя. Фёдор знает, сейчас будет самое страшное, но потом.. потом всё закончится. – А хотя, знаю! Я думал, что что-то нормальное родится, а родилось гнилое отродье!! – Кажется совсем в ярости, он кидает бутылку в Фёдора, она ударяется о плечо Достоевского младшего, разбиваясь и делая глубокую царапину. От удара у Фёдора темнеет в глазах, из-за чего он падает на колени, прямо на осколки. Ему страшно, ему очень страшно. И следом всё, как и предсказывалось, Достоевский старший уходит из комнаты на кухню, очень громко включает телевизор и потом уснёт. Дазаю в эти моменты было страшно, страшно просто находиться в этой комнате, при том, что он даже ничего не видит. Осаму вздрогнул, когда услышал звук разбившейся бутылки, и в мыслях сразу: "обо что она разбилась?" Он так надеялся, что об стол или стену, или быть может кровать, что осколки не заденут Фёдора.. наверное это первый человек в его жизни, о котором он беспокоится, о котором хочет заботиться. Фёдор ещё примерно пару минут сидит в углу не двигаясь, держа свою руку за запястье, просто чтобы чувствовать, что она на месте. Плечо жжёт, боль не постоянная, а периодическая. Наконец выйдя из состояния просто сидеть, он поднимает голову, смотрит на самую царапину и, о боже, он вряд ли отстирает эту кровь. Это была его единственная рубашка в школу, потому что на больше денег не хватило. Ноги его подрагивают, и именно поэтому Фёдор продолжает сидеть. Дазай, кажется поняв, что всё закончилось, выбирается из шкафа и сразу ищет взглядом Фёдора. Последний же выглядит так напугано и Осаму смотрит обеспокоено, тем более видя кровь на рубашке. Достоевский сразу же обращает на него внимание, следя взглядом за движениями. Дазай подходит к Фёдору и видит, что тот коленями упирается в стекла, поэтому первое, что тот делает – это берёт Достоевского за руку и поднимает на ноги. Он беспокойно вглядывается в лицо Фёдора и ведёт его к кровати, сажая на неё, присаживаясь рядом. Спрашивает шепотом: – Федя, ты себя нормально чувствуешь? – Он немножко его приобнимает, чтобы предоставить опору. Кажется Фёдор совсем ослаб. Он судорожно вздыхает, даже не реагируя на вопрос Дазая. По ощущениям всё ещё дрожит, но теперь выглядит всё же поспокойнее. Осаму обхватывает руками плечо Фёдора оценивая ситуацию и что можно сделать. Обработать точно нужно, и проверить на наличие мелких осколков тоже. Внезапно ему приходит идея, которая его полностью устраивает и даже если Фёдор не согласится, то Дазай всё равно сделает это. – Федь, пошли ко мне домой? Я что-то.. – Дазай кажется немного разошёлся, теперь он передумывает это говорить, звучит как-то слишком интимно что ли.. Для Дазая особенно. Но он видит, как Фёдор всё же оборачивается на него, такой измученный, побитый. – Я, ну.. Боюсь тебя тут оставлять..? Достоевский изумлённо на него смотрит, "это что, забота? Его хотят уберечь от чего-то?" Он опускает взгляд, как бы не веря этим словам, не хотя принимать их смысл. Для его души это слишком, слишком необычно, непривычно и так приятно.. – Зачем? – Голос Фёдора дрожит, кажется страх после отца всё ещё остался, но его обладатель старательно пытается это скрыть. Осаму чувствуя это, чуть крепче приобнимает, смотрит в глаза. Они такие необычные, красивые и притягательные, что Дазай не может сдержать лёгкую улыбку, почти незаметную, но такую подходящую под то, что он сейчас делает – беспокоится о своём друге. Ему нужно понять, что ответить. То, что идеально опишет, что Дазай чувствует. Ему сложно напрямую говорить, что всеми остатками души, хочет сохранить человека, что сейчас в его объятиях. Ему кажется, что наверное это не совсем дружба, но быть может, дазай, как и Фёдор ещё не имели и не были настоящими друзьями? Лучшими друзьями, самыми близкими друзьями. – ну знаешь.. – нет, Фёдор не знает, и Дазай впадает в ступор от своих же мыслей. – Проще сказать, что я не хочу, что бы с тобой что-то случилось. Тем более! У нас в квартире есть гостиная, ты и сам видел, там очень удобный диван, и я думаю, что ты бы мог переночевать у нас, я утверждаю, мама не будет против. – Чуть ли не на одном дыхании, но всё так же шепотом выбрасывает Осаму. – А ещё я там смогу обработать твои порезы, и ещё, ещё.. – Он замолкает, кажется больше ничего не придумав и немного глупо улыбается. Но кажется этого было достаточно, чтобы Фёдор, хоть и с сомнением, читаемым на данный момент и во взгляде, и в движениях, легко кивнул. Теперь счастлив Дазай, он может не бояться за Фёдора целую ночь!! Он на самом деле не узнают сейчас сам себя, с чего бы это.. так беспокоится о другом человеке? Достоевский тихо встаёт на дрожащих ногах и направляется проверить спит ли отец. Спит. Именно поэтому он вместе с Дазаем уже идут ко второму в квартиру. Осаму опять держит за руку Фёдора, но на этот раз тот слишком задумчив, слишком поник, чтобы воспринимать это как-то более эмоционально, как и до этого. Дазай всё ещё обеспокоенно смотрит на Фёдора. Интересно, что люди чувствуют после подобного.. ему никогда не приходилось оказываться в таких ситуациях. Но видя Достоевского такого, он кажется хоть немного понимает. Осаму уже объяснил маме всю ситуацию, сегодня она всё равно работает в ночную смену, но предупредить надо. А то интересная ситуация получится: приходит она утром, смотрит в гостиную, а там какой то парень спит. Тоже самое, что когда чужой кот залазит в открытое окно, хотя у тебя никогда не было своего кота. Дазай усадил Фёдора на свою кровать, заставляя немного подождать, чтобы тот принёс нужные ему принадлежности – перекись. Достоевский уже не помнит момент, когда о нём заботились и сейчас безумно благодарен Осаму. Наконец Дазай возвращается в комнату, окидывая Фёдора тёплым взглядом. – Снимай рубашку, я так не могу обработать и ничего не увижу. – кажется Достоевский в удивлении, он поднимает одну бровь, вопросительно. И не то что бы ему как-то было стыдно или что-то подобное. Но он сам ненавидел смотреть на себя с обнаженным торсом, а тут перед другим человеком.. и всё же Достоевский покорно расстёгивает пуговицы, одну за другой, смотря прямо Осаму в глаза, и тот смотрит так же ответно, улыбаясь глазами. Дазай наконец отводит взгляд, но потом предлагает: – может сразу пойдём в ванную комнату, ты в душ сходишь, и лишний раз ходить не придётся. – Достоевский одобрительно кивает, останавливаясь на средней пуговице и встаёт с кровати. Дазай только ещё подходит к шкафу, доставая оттуда какую-то свою футболку. Кажется самая новая, он её даже не носил ни разу. И штаны, не будет же Фёдор в брюках школьных расхаживать. – Пойдём. – Дазай опять же берёт Достоевского за руку, ведя в нужную комнату и уже там усаживая на ковёр возле ванны. Фёдор наконец снимает рубашку и первым, что замечает Дазай, это насколько много крови успело вытечь из пореза. Быстро осмотрев и всю часть тела, что ему открылось, Дазай ужаснулся тому, насколько худым был Фёдор. Хоть Дазай и сам не мог похвалиться крепким телосложением, но не настолько худой же! – Ты вообще ешь? – Спрашивает Дазай,отворачиваясь к полкам и добавляя к "орудию труда" ещё и бинты с ножницами. Достоевский косится на него, так и говоря этим: "что за вопросы?", но всё же кивает. Дазай мокрой тряпкой сначала стирает кровь с кожи, и видит, что кажется подобные случаи были не раз – на плече есть ещё два шрама. Достоевский ёжится, всё же здесь холодно, и это заставляет Дазая доделать своё занятие быстрее. – Ну всё, оставляю тебя наедине со своими мыслями и душем, потом придёшь в мою комнату. – Дазай лучезарно улыбается, и уходя отпускает руку фёдора, которую до этого держал в своей. Достоевский кивнул,задумавшись,о том, что он чувствует сейчас. Он немного даже смущён поведением Дазая и в тоже время, в его личное пространство вторглись! Но если бы ему не хотелось чувствовать эти прикосновения, он же мог сказать, что не нужно ничего делать? В задумчивости незаметно прошло время и сейчас он сидит в Дазаевой комнате, за столом, решая домашнюю работу. Осаму же сказал, что ему не хочется его делать, поэтому лежит на кровати и шарит что-то в телефоне. Наконец ему надоело и он садится, произнося: – Пошли есть? Достоевский поворачивается на Дазая, отрицательно мотая головой и обозначая: – Я не хочу. – Ну вот, а говорил, что ешь. – Осаму ухмыляется. – ладно, я тогда пойду поем. Он удаляется из комнаты, выдыхая с облегчением. Что-то его смутило, сейчас взгляд Фёдора был такой.. даже нельзя описать. Странные мысли, странная реакция и особенно странные действия. Дазай чувствует какую-то тягу к этому человеку, ему, существу не любящему прикосновения, хочется обнимать Фёдора, гладить, как-то прикасаться к нему. И Дазай не может это принять.. что это? Это всё необычно, странно, так быть точно не должно.. Но тем не менее, сейчас Дазай, поев какой-то бутерброд, состоящий из хлеба с сыром и попив чай, уже возвращается в свою комнату. Достоевский всё так же сидит и что-то пишет, но уже не домашнюю работу. Замечая рядом Дазая, Фёдор следит взглядом за ним, и Осаму догадывается, что в том тексте что-то личное, то что ему пока нельзя видеть. Или, быть может никогда нельзя будет? Дазай снова садится на кровать, смотря время. 23:44, на часах. Неужели уже так поздно? Хотя, с Дазаевым режимом, только разгар дня, самое время хоть что-то начать делать, а то есть – продолжить читать что-то в телефоне. Но прежде всего, надо, чтобы Фёдор пошёл спать, он наверное уже хочет? – Федь. – начинает Дазай, обращая на себя внимание. Фёдор поворачивается к нему и смотрит вопросительно. – Ты может спать пойдёшь? Достоевский задумывается, он конечно не очень хотел, но.. Мысли об отце и всём, что произошло пожирают его изнутри. Наверное если он уснёт, то станет легче. Поэтому Достоевский положительно качает головой, вставая со стула и комкая лист бумаги на котором писал, но не выкидывая, знает же, что Дазай посмотрит, что там. Осаму ведёт его в гостиную, выходя из своей комнаты прихватывает плед, чтобы было хоть какое-то одеяло. Он показывает диван, и убедившись, что Фёдор лёг и вроде как нормально себя чувствует, собирается удалиться, но останавливается на выходе. – хм.. Федь, спокойной ночи. – Он улыбается, кажется собственные слова даже заставляют его смутиться, но этого не видно из-за всеобщей темноты. Достоевского кажется, это тоже смутило. Сам не верит, что умеет смущаться таким словам. – хороших снов, Осаму. – наконец выдаёт Достоевский, и Дазай, как по команде удаляется из комнаты, сохраняя чужой покой. Фёдору не спится, мысли не дают уснуть, голова болит, в ушах звенит. Его самочувствие не очень, и чтобы хоть как-то это улучшить, он садится на диване, облокачиваясь на спинку мебели. Он вздыхает и смотрит в потолок. Без понятия сколько так просидел, он слышит чужие шаги, поэтому садится ровнее, смотря в темноту коридора. Силуэт Дазая теперь хорошо виден, и кажется, он вовсе не шёл к Федору, собираясь пройти мимо, но замечает, что тот не спит, и останавливается. Они замерли смотря друг на друга, не двигаясь. Но это молчание разрушает Дазай, начиная подходить к Фёдору, смотря с еле уловимым беспокойством. Он задаёт вопрос шёпотом: – Ты чего тут? Не спишь.. – Дазай садится рядом, смотря на уставшее лицо Фёдора. Его телу, как и душе нужно отдохнуть, а не вот это всё.. – Фёдор, ты устал, тебе нужно спать. – достоевский смотрит вопросительно, и как ему это сделать? Его мучают мысли, из-за них и не получается уснуть. Но Дазай, будто всё знает, легонечко толкает Фёдора, чтобы он лёг. Дазай накрывает его пледом и не уходит, продолжает сидеть рядом. Смотря, на измученный взгляд своего друга. Нужно сделать что-то ещё.. И Дазай, кажется придумав, кладёт свою ладонь Фёдору на плечо, начиная гладить. И Достоевский готов поклясться, он не ожидал такого.. Но это было приятно, это рассеивает мысли, успокаивает. Даёт такое нужное сейчас спокойствие и тепло. И ему действительно теперь хочется спать. Поглаживания провожают его в мир умиротворения и снов. Дазай смотрит с теплом в глазах, любуясь этим чудом, который так быстро смог уснуть. Осаму не уходит из комнаты, сидя там ещё долгое время. Не прекращая гладить спящее тело. Такое умиротворённое.. Лунный свет добавляет атмосферы, в феврале луна кажется особенно яркой.. Её свет просачивается через окно, добавляя блеск в глаза Дазая. Напоследок, перед тем как уйти, Осаму снова шепчет Фёдору умиротворяющее "спокойной ночи." и уходит, намереваясь обязательно ещё вернуться и повторить подобные действия. Согреть душу Фёдора, спасти от навязчивых мыслей...