Я посвящу тебе свою душу.

Осаму, всё ещё шокированный новостью о улёте матери, направился в свою комнату, где сейчас был Достоевский. Он сидел сгорбившись и делал, а точнее уже доделывал алгебру. – Феедь, а знаешь, что я тебе расскажуу сейчаас? – Протянул Дазай интригующим голосом. Фёдор заинтересованно обернулся на своего друга, но во взгляде читалось: "Как я могу знать, что ты мне там расскажешь?" Дазай, будто читает его мысли и продолжает: – В общем, моей маме надо вернуться обратно в Японию на полтора месяца, чтобы работать. Прикинь! Я всё это время буду жить один!! – Чуть ли не кричал Осаму. Было видно, что его обрадовала эта новость. Кажется Фёдора тоже удивили сказанные слова. Наверное о таком долгом уезде своего отца, он мог только мечтать. Хотя, учитывая, что отец дома не бывает по долгу, то можно считать, что одно и то же. – Серьёзно..? – Достоевский понимал, что серьёзно, но просто не знал, что ещё можно сказать. – Да. – Дазай весело улыбается. – И.. ещё.. – Осаму подумал о том, что сейчас скажет, только после того, как уже начал говорить и опешил. Не привык он помогать людям и говорить подобное. Нет, конечно, он помогал, но явно не так. – Ну, я хотел сказать, что как раз из-за маминого уезда, ты сможешь пока жить со мной, чтобы не напороться на отца. – Осаму даже смутился от своих слов, точно ли это он сейчас предлагает своему другу помощь? – А... – Фёдор кажется теперь шокирован не только сказанными до этого словами Дазая. Это так непривычно, когда тебе предлагают что-то подобное.. Но достоин ли Фёдор настолько крупной помощи? Он и сам не знает. Как ему благодарить Дазая за подобное? – Осаму, не стоит мне помогать.. Я наверное уже и привык к таким выходкам отца, так что ничего страшного если он снова что-то сделает. Ничего же серьёзного до сих пор не случилось, беспокоиться не за что. – Он пытается нормально улыбнуться, чтобы сказанные слова звучали более правдоподобно. Но смотря на подозрительный взгляд визави, Фёдор сомневался, что получилось так, как он хотел. Дазай присел на кровать, напротив стула, на котором сидел Фёдор, видя, что тот врёт на каждом слове. Почему он не хочет воспользоваться предложением? Но Осаму искренне хочет помочь. Дазай больше не улыбается, серьёзным взглядом смотрит собеседнику в глаза и думает, думает, что ответить. Фёдор должен принять от него помощь, потому что Дазай, как бы сам он не хотел признавать, волнуется за друга. Наверное ни за кого больше он так не волновался, как за Фёдора. – Принимать помощь – это нормально, Федь.. – кажется Дазай примерно понимает проблему. – Это вовсе не значит, что ты слабак и тому подобное. Бывают ситуации, когда один ты не справишься, это правда нормально. Я хочу тебе помочь не из жалости, не из вежливости, а просто потому что хочу. – Дазай замолкает и поддерживающе берёт в свои руки, ладони Фёдора. – Ты можешь подумать над решением все эти четыре дня, что мама будет ещё в доме. Я же надеюсь твой отец уже ушёл обратно на свои гульки? Достоевского тронули до глубины души слова Дазая. Ему правда хотят помочь? Просто так, не требуя ничего взамен? Хотя это надо всё же уточнить. Фёдор не может признать, что слова Дазая – правда. Почему если ему предлагают помощь – это нормально? Значит с виду он ведёт себя, как настоящий слабый человек, который не может справиться со своими проблемами сам? Осаму определённо соврал, сказав это. Разве может быть иначе? Мысли вихрем носятся в голове Достоевского и он не сразу отвечает на заданный Дазаем вопрос. – Не знаю.. Может он ещё дома, а может и нет. Дазай хмурится на слова Фёдора. Мама, не любившая гостей, точно не разрешит переночевать Фёдору ещё раз если что-то произойдёт. Но это всё завтра, сейчас не время об этом думать и нужно отправиться спать. Достоевский не сразу понимает, что его руки всё ещё держат другие. Это прикосновение было неожиданным, но поистине приятным и нужным. Он внимательно разглядывает и свои и чужие кисти рук. В чужих ладонях его выглядят меньше, и Фёдор понимает, что даже здесь Дазай превзошёл его. – Ты сейчас спать пойдёшь? – Осаму спрашивает это тише, чем когда говорил до этого. – Нет, совсем не хочу. – Удивительно, ты же вчера очень поздно лёг.. – Дазай чуть крепче сжимает чужие руки в своих, пытаясь согреть, ведь сначала не заметил, что они снова холодные. Он тепло улыбается, пытаясь поддержать человека рядом. – А вот я буду спать, если хочешь, можешь тут остаться. – После этих слов шатен отпускает руки, что до этого держал, огорчаясь, что не успел их согреть. Он теперь уже ложиться на кровать, укрываясь одеялом и всё так же улыбается. Фёдор кивает на слова Осаму и пару минут смотрит на него, но потом, подумав, что тот никогда так не уснёт, отворачивается к столу. Ему дали достаточно времени, чтобы осознать, что принять помощь Дазая, будет вовсе не плохо. Он кажется совсем задумался и не помнит, как все мысли забрала коварная сонливость и унесла его сознание в царство морфея.. *** Осаму проснулся, как и ожидалось от будильника. Пару секунд он просто игнорировал будильник, продолжая лежать с закрытыми глазами, но потом всё же решился начать вставать и наконец проснуться. Но Дазай совсем не ожидал увидеть за столом Фёдора, который кажется.. спал? Почему он здесь? Может опять рано проснулся и в итоге уснул, как вчера? Наконец выключив будильник Дазай заинтересованно стал подходить к Фёдору. Странно, почему он не проснулся от будильника? Достоевский припоминал в одном из разговоров, что просыпается от малейшего шума. Неужели за столом спится лучше? Дазай усмехнулся своим же мыслям и наконец подобравшись к Фёдору аккуратно начал трясти за плечо, как и вчера, совсем не сильно. Как и ожидалось, Достоевский начал пробуждаться. Видимо, ещё не проснувшийся, он испугался места, в котором оказался, Дазай видел в его глазах частички паники. – Всё хорошо, ты просто опять за столом уснул. – Дазай сказал это чуть ли не шепотом, мягко улыбаясь и смотря в сонные глаза напротив. – Уснул? Я что, всю ночь тут спал? – Осаму кивает. Сейчас он ещё не убрал руку с плеча, поэтому на последок, перед тем, как её убрать, просто погладил Фёдора. Достоевский чувствовал себя котом, который требует ласки, после этого движения, ему хотелось ещё. "Что за странные мысли, так не должно быть!" – мысленно сам себя ругает Фёдор и даже хмурится. – Ну ладно, давай вставай, я умываться пойду и потом буду ждать тебя на кухне. – Дазай замолкает, но потом решается ещё добавить. – и чай с печеньем тоже будут тебя ждать. – Осаму ухмыляется, прямо-таки чеширский кот. Достоевский тоже не может сдержать улыбки. Дазай уходит, а Фёдор наконец встает со стула. "О господи, моя спина, мои ноги.." – Думается Достоевскому, когда он чувствует сильную боль в названных частях тела. От того, что он встал в глазах тут же потемнело и Фёдор пытаясь найти место, на что можно сесть или лечь чуть не падает, но всё же рядом оказывается кровать Осаму, на которую Достоевский успешно ложится. Дыхание участилось, но перед глазами уже не мутно. Он делает ещё попытку встать и та заканчивается успехом. На самом деле часто ему приходилось испытывать подобное. По пути в ванную, парень слышит пищание чайника. Значит прошло около 10 минут, с того момента, как Дазай ушёл. В ванной Достоевский управился быстро и уже направлялся на кухню, из которой доносился приятный запах чая. Дазай уже сидел за столом, но даже не притронулся к еде, видимо ожидая своего друга. – Ты чего так долго там? Я уже устал ждать. – Осаму следил за движениями Фёдора и только когда тот сел напротив него, начал есть. – Да, просто.. – Фёдор вздыхает, рассматривая чай в кружке. – Ты же знаешь, у меня анемия, соответственно пониженный гемоглобин, чуть не упал от потемнения в глазах. Дазай как-то обеспокоенно взглянул на своего друга, но потом решил пошутить: – Ты если что зови, я тебе поймаю. – он усмехнулся, Фёдор сделал тоже самое. На самом деле, он бы и правда его поймал, если бы вдруг что-то подобное произошло. Поели друзья довольно быстро и стали собираться в школу. Мама Осаму давно ушла за покупками к уезду из России. Наконец Дазай и Достоевский вышли на улицу. Картина, честно, была поникшая, но Фёдору нравилось. Капал мелкий дождик, все дороги были в лужах, а влажная трава, что осталась с прошлого года, кажется стала ещё чернее. Дазай очень ждал весну. В Японии она конечно была красивой: цветение сакуры и всё такое. Русская весна Осаму казалось, должна быть ещё лучше. Он уже представлял, как соберётся компанией со своими друзьями и уедет за город. Но к сожалению до той весны, которую Дазай так ждёт, ещё долго: целых три месяца. *** Следующие дни проходили так же, как и до этого. Ничего необычного: школа, сон, школа. Единственное, что теперь стал замечать Фёдор – это то, что с Дазаем точно что-то не так. Раньше, когда они только начали общаться, он не видел ничего такого, но теперь, казалось, что Осаму совершенно другой. Один раз Достоевский вглядывался в глаза Осаму, было ощущение, что они ничего не выражают. Вот если брать чьи-то другие, их взгляд полностью описывал то, что находится внутри. Если посмотреть в глаза Фёдора, видно, что он не пуст. Его душа, полностью связана с его глазами, его мыслями, его внутренним миром. Но Когда Достоевский смотрел на Дазая, было ощущение, что тот имел только внешнюю оболочку. Будто внутри души и не было. Необычное ощущение, как считал Фёдор. Теперь его друг казался не таким жизнерадостным, как до этого. Нет, внешне Дазай не менялся, его поведение тоже, но Достоевский почему-то стал видеть, то что теперь видит. Фёдор все 4 дня истратил на думы о предложении Дазая. Когда он согласился переночевать те два раза, мыслил будто спонтанно. Он не обдумывал решение, ему просто было очень страшно, что отец дома. Страх управляет людьми, в этом Фёдор убедился в очередной раз. Теперь он уже не боится и может здраво мыслить. Тогда он даже не думал, что то, что делает Дазай – это помощь. Просто какая-то забота, проявление дружбы. Но теперь Достоевский так не считает и уже не может принять предложение. Он ведь проявит слабость, верно? В то же время в голове появляются слова Дазая, что: "Принимать помощь – это нормально, Федь.." "Осаму наверное прав.." – думается Фёдору. Такие мысли повторялись снова и снова, но вот Осаму вечером пятого дня снова задаёт ему вопрос про жизнь в его квартире. Мама уехала ещё утром, поэтому Осаму был очень рад и буквально сиял от счастья. Конечно, он любил свою маму, но жить одному – это наверное его уже давняя мечта. Достоевский думает над ответом и всё же решается ответить положительно. Дазай кажется теперь улыбается ещё шире, чем до этого. Эта улыбка какая-то другая, не такая, как до этого, замечает Фёдор. Осаму чуть ли не прыгает от счастья. Почему он так рад? *** Вечер прошёл, как обычно: сначала друзья поиграли в шахматы, потом Достоевский стал делать уроки, Дазай отправился, кажется слушать музыку, а потом они ушли по своим комнатам и уснули. Ничего для них необычного, но Фёдора всё равно мучали мысли, что он показал свою слабость, приняв такую большую помощь. Утром Фёдор, как и всегда проснулся в семь и направился на кухню. Осаму не приходил уже, как двадцать пять минут. Странно.. Где он?..