Мой дом — твой дом

Серьёзно? Подобной просьбы от Фредди профайлер точно не ждал. Публичного признания о своей невменяемости - возможно, но явно не этого. Потупив взгляд в пол, Уилл осознал, что до прихода Ганнибала остались считанные минуты, ведь того не было уже достаточно долгое время. – Мне нужны доказательства, один я не справлюсь, мне нельзя покидать этот дом, – на мгновение Грэму показалось отличной идеей попросить Лаундс сфотографировать подвал, с прилегающими к нему «трофеями» Лектера. Но... Если фото окажется пред взором Джека, профайлера точно заберут и переселят к... Джимми, например. Да и сомнительно, что за преследование Уилла, психотерапевта посадят. А вот что гарантировано, так это ложное! убеждение Фредди и всех читателей её блога, в их с Ганнибалом нетрадиционных отношениях. Вдруг парень вспомнил о контракте, на покупку дома, в столе Ганнибала. Да, конечно вещь совершенно неважная, но для чего-то же он ему нужен, и явно не для повседневного пользования. Тем более, что дома в этом районе не славились роскошью или безопасностью. Обычное поприще среднего класса. – Пойдём, я покажу тебе кое-что, – взяв рыжеволосую девушку за руку, он потащил её на второй этаж. – Я думала, что мы сперва обусловим наш контракт! – недовольно воскликнула девушка, мимоходом оценивая интерьер вокруг. – Обязательно... – парень бы желал обойтись без сходных условий, но выбора у него не было. Нет, конечно можно было бы остаться в доме у маньяка-каннибала, но такой вариант Уилла не привлекал. Сердито вздохнув, тот продолжил: – Только позже, можешь дать свой номер? Свяжемся по телефону. После этих слов Фредди начала рыться в сумочке, имитирующей кожу крокодила, ныряя все глубже и глубже. Вскоре она извлекла из массы содержимого белую прямоугольную карточку. – Визитка, там если что и адрес моего сайта есть, если желаешь - можешь почитать мои работы, – будто невзначай произнесла Лаундс. Беря визитную карточку в руки, Грэм едко заметил: – Да, я читал твою статью про меня. Знаешь, лезть в чужие дела у тебя получается лучше, чем писать. – Таков мой природный дар, нечего нос воротить от своих умений, – надменно ответила Фредди. На бумаге, цвета каолина, значились: номер, красные буквы, вырисовавшие уже остачертевший Уильяму "Tattle Crime" и цитата Леонардо да Винчи — «Придёт время, когда люди будут смотреть на убийцу животного так же, как они смотрят сейчас на убийцу человека» Неужто она оправдывает убийц? Хотя и не удивляет, они - её основные кормильцы. Пока Грэм разглядывал визитку, журналистка достала камеру и навела её на помещение. – Что ты делаешь? Попробуй только это в свой таблоид выставить! – Как скажешь, заголовком будет: «Топ десять самых опасных мест Америки», – усмехнулась рыжеволосая, – Успокойся, мне просто диванчик приглянулся. В кабинете Ганнибала, Грэм спешно достал документ, давая девушке его сфотографировать. – Прошу, отправься по этому адресу и постарайся что-нибудь выведать. – По-конкретней ничего не можешь высказать? – девушка смотрела на него из под лобья, ожидая более точных указаний. – Извини, но выведывание секретов посторонних - не моя специализация. Мне остаётся лишь уповать на твой профессионализм, – ответил Грэм. После этих слов девушка зарделась, довольно пряча фотоаппарат в сумку. – Можешь на меня рассчитывать, тем более это же не я буду на публику выставлять свои отношения с маньяком, – напомнила она. Вдруг, откуда-то из-за стены послышался шорох. Перепугавшись, Уилл кинул бумаги обратно в ящик и вытащил девушку в коридор, заодно закрывая дверь на ключ. На первом этаже он положил комплект ключей на своё законное место. Уже стоя перед уличной дверью, с готовностью вытолкнуть Фредди на улицу, за спиной звучат шаги. Лаундс невольно вздрагивает. Нежданно для этих двоих, парень выдал: – Попробуешь ещё раз сюда явиться, и я всё расскажу Ганнибалу. Думаешь, что благодаря своему блогу ты имеешь право на вседозволенность в своих действиях? Не думала, что на тебя могут подать заявление о незаконном проникновении на частную собственность? – Уилл? – рука Ганнибала легла на плечо парня, отдавая по всему позвоночнику теплом. – Извини, я... – профайлер не успел договорить, так как его перебили. – Не оправдывайся, всё в порядке. Оправдываться должна Фредди Лаундс. Не так ли? – Лектер подошёл к журналистке на расстояние вытянутой руки, сверля её взглядом, – Неужели в мусорном баке закончились объедки и крыса пришла поживиться из кошачьей миски? Ваше поведение, мисс Лаундс, требует объяснений. Ганнибал взял Фредди под локоть и насильно повёл ту на улицу. В свете ночных фонарей доктор выглядел словно протагонист, под светом прожекторов. Лаундс же - невольная жертва сия выступления. – Могу ли поинтересоваться, господа, – нарочито театрально заявил Ганнибал, обращая на себя внимание патрульных, – Какого ваше предназначение здесь? Один мужчина средних лет, с черными, завязанными в пучок волосами и хриплым от пьянства голосом, ответил: – Ну такась, было приказано не впускать никого и следить за территорией. – Тогда, быть может вы мне объясните, что здесь делает эта дама? – с недовольным видом продолжил Ганнибал. Животные. Убил бы он их всех, вознёс бы и дал их жизням более достойное применение. Но ведь... Тогда не кому бы было заботиться о сохранности Уилла? Вздор. Он, по самовыведенным убеждениям, справился бы и сам. На вопрос ответил уже другой человек, «главный» по обстановке. – Мы собирались спровадить эту женщину, но этот парень помешал нам, – сказал патрульный, указывая на Уилла пальцем. Тот же, в свою очередь, застенчиво стоял в дверном проеме, пытаясь утонуть в ночной тени. – Он попросил поговорить с ней. Кхм... Мы не собирались выполнять его указания, но он заявил, что знаком с главой отдела, поставившего нас сюда, а ещё, что он ваш парень, поэтому мы должны прислушаться к нему, – на этих словах Ганнибал замер настолько, что визуально перестал дышать. В эту секунду он был сродни многовековой, холодной статуи, что никогда за свое существование не была человеком. – Знали бы мы, что он врёт, не пустили бы эту дамочку сюда, – сказал один из патрульных. Ганнибал ожил, поворачивая взор на дверной проем, в котором некогда стоял профайлер. – Нет, он не врал... Но впредь даже по его указке не пускайте сюда никого, – сказал психиатр. Лектер поручил выпроводить Лаундс, а сам направился обратно в дом. Уилл сидел за обеденным столом, поджав ноги к груди. Тихо сопев, он размышлял о том, что же они наговорили Ганнибалу и какая у того реакция. – Это правда? – насмешливо спросил доктор, как только очутился в столовой. – А...? О-о чём ты? – Уилл напрягся и, сам не зная почему, встал со стула, как будто его только что застукали за каким-то непристойным деянием. – Мне рассказали про наши «никому, включая меня, неизвестные» отношения. Так это правда? – понятно что он задавал вопрос несерьёзно, но Уилл видел призрачную надежду в карих с красной кромкой, глазах Ганнибала. – Да... Ой, в смысле нет! То есть... – парень вздохнул, обратно присаживаясь на резной стул, – Мне не стоило пытаться пользоваться своим положением, просто желал Лаундс на пальцах объяснить, почему её идея с преследованием ради материала - плохая затея. – Верно, пользоваться своим положением, которого у тебя даже нет - очень опрометчиво. – Так значит сперва я должен их заполучить? – спросил профайлер, на что Ганнибал кивнул. Уилл встал со стула, а затем опустившись на одно колено, проговорил: – Ганнибал, мы с тобой знакомы больше месяца, а живём вместе почти два дня, и за этот долгий строк я ни разу не сомневался в своем выборе... Ты выйдешь за меня? – на этих словах Грэм изобразил руками открывание коробочки для кольца. Доктор улыбнулся и также встал на одно колено. – Да, Уилл, я выйду за тебя, а ты? – А я пока что подумаю. Брак для тебя важен? Для меня это лишь пережитки прошлого. Что людям даёт печать в паспорте? – Ложную гарантию на длительность своих отношений, а также одобрение общества. Но до женитьбы ещё далеко, для начала мы вроде как должны признать отношения, – высказал свою позицию Ганнибал, направляясь на кухню. Уилл неторопливо последовал за ним. – В каком смысле должны? Не думал, что ты приверженец следования по истоптанному опытом других, пути. Неужели все отношения должны строиться на банальном: пришел - увидел - победил. Слишком скучно и просто. – Легко ли увидеть и победить? Что если оппонент не желает раскрывать себя, сколько бы рычагов давления не было использовано, – психиатр склонил голову по направлению к Уиллу, ожидая ответа. – Пробовал вести допросы с пристрастием? Подозреваемые, при содействии Джека быстро раскалываются. – Я не настолько трансцендентный в вопросе жестокости, как Джек. Хотя, быть может в этом моя уязвимость. – Не удивлён. Уязвимости есть у всех, просто кто-то скрывает их лучше остальных. Правда есть ли в этом толк? Боязнь быть раненым другими указывает на шрамы, но не на силу. Только по-настоящему сильный человек не боится показаться слабым. – Уязвимостей у меня больше чем у других, но я не боюсь показаться слабым, просто общество не принимает того, кто не похож на него. – Поведаешь чем так не угодишь обществу если раскроешься? – Грэм смотрел на собеседника снизу в верх, пытаясь считать эмоции на идеальном лице. Быть может Ганнибал и хотел рассказать, что-либо о себе (исключительно правду), но осознавал, что для таких откровений чрезвычайно рано. Пока что будем перебиваться второсортными разговорами на тему философии. – Я - как и весь остальной люд мирской, недолюбливаю, когда мои деяния не оценивают по достоинству. За проблемой следует проблема, даже если я пойму этот мир, мир никогда не поймёт меня. Желание быть совершенным - главная черта, характеризующая человека нечто большим, нежели примитивное животное. Но можно ли быть совершенным, когда люди этого не признают? – Быть совершенным необязательно. В правильных глазах ты будешь искусством, даже тогда, когда весь мир отвернётся от тебя. Сверхчеловеку достаточно уверенности в том, что он - человек. Ну и конечно правильных глаз. – Неужто мы перешли на Фридриха Ницше? Я не могу апеллировать на тему того, что являюсь сверхчеловеком. – Не говорите этого. Всё равно вам не нужны слова других. Пускай прохожий скажет о вашей недостойности. Человек не будет злиться на курицу, которая клюнула его в ногу, ведь знает, что та скоро окажется в супе. Хищнику не нужно доказывать, что он прав или не прав. Прав тот - кто жив. Мнение съеденного не учитывается. На такие убеждения Ганнибал ответил бархатным смехом. Он чем-то был похож на мурчанье кота, который только что объелся сметаны. – Что ж, теперь я знаю куда удар придётся больнее, – хихикнул Уилл. – Если ты действительно хочешь сделать мне больно, просто скажи что было невкусно, – проговорил Ганнибал, завязывая на поясе фартук. – Обязательно, только еду нужно сначала приготовить. Можно мне с тобой? – парень посмотрел на доктора щенячьими глазами. Сработало. Лектер протянул тому серый, льняной фартук. Мягкая ткань приятно гладила кожу. Когда дело дошло до завязывания ремешков фартука на спине, Ганнибал помог, аккуратно обвязывая их вокруг талии Уилла. Разложив все продукты на столешнице, мужчина объявил: – Gazpacho elaborado con aguacate, pepino, pimiento morrón y menta! – Уилл зажмурил глаза, боясь, что своими словами Ганнибал ненароком призвал какого-нибудь демона. По крайней мере это название звучало как заклинание. – Можешь перевести? – Гаспачо из авокадо, огурца, болгарского перца и мяты - испанское блюдо. – Ну, теперь оно звучит не так угрожающе. Пока Ганнибал добавлял в миску: огурец, болгарский перец, авокадо, зеленый лук, мяту, чеснок, наливал пол стакана обезжиренного йогурта и приправлял все это дело солью, Уилл кое-как пытался почистить картошку. Его навыки в готовке были примерно на высоте полета хомяка, то есть - нулевые. Почистив овощ семейства паслёновых, при этом при чистке срезав больше чем нужно, он успел порезать палец и набрать неуверенности в том, что кулинария - это его. Эти двое спокойно сидели за столом, пока картошка варилась в серебристой алюминиевой пароварке, когда Лектер неожиданно задал вопрос: – После Гаррета Джейкоба Хоббса ты хотел убить кого-то еще? – Мне учитывать импульсивные или независимые позывы? – И те, и другие. – Я представлял как это делаю. Иногда люди просто раздражают, а иногда они не вписываются в мою картину мировоззрения настолько, что мне легче избавиться от них. Мне бы хотелось смыть себя всю эту грязь. Снять с себя шкуру вместе с мыслями, но когда змея сбрасывает шкуру, она не становится чем-то другим. Она всё так же остаётся змеёй. Думаю, мне не уйти от навязчивых мыслей, они - часть меня. – Люди в отличие от хищников не умеют сдерживать свой гнев. Думаю это нас и заставило превзойти других, а затем и себя. Вновь и вновь. Инстинкты - ключ к выживанию и замок к человечности. Ты сам говорил, прав тот - кто выжил. А в борьбе между внутренним зверем и человеком выиграет кто? – Тот, кто окажется приспособленее. Гипотеза «ППИ» приспособленности превосходит интеллект. – И всё же если выиграет наиболее приспособленный, как он докажет свою правоту, если даже не будет осознавать, что прав, ведь и доказывать кроме себя - некому? – Не доказывай, главное выживи. – Так ты готов был бы убить опять?- Ганнибал смотрел на Грэма, сияющими красными бликами, глазами. – Убийство - всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда. Оскар Уайльд. – Если ты всё же убьёшь, можешь легко поговорить со мной об этом после обеда. *** Гаспачо оказалось восхитительным. Блюдо, чем-то похожее на суп-пюре сейчас оседало на стенках желудка Уилла. Лёжа на мягкой постели, расслабленный после горячего душа, он укутался в слои одеял, как в кокон. Глаза слипались, предвещая погружение в укромные уголки подсознания. Но... «Кажется я забыл выключить свет в подвале...»