Мой дом — твой дом

Профайлер на носочках пробирался сквозь темноту комнаты, пытаясь не налететь на мебель, уже не раз нанесшую ему телесные увечья. Оказавшись вплотную к нагретой отоплением стене, Уилл прислонил к ней ухо, определяя уснул ли хозяин дома. Ни единого звука. Одно лишь дыхание мужчины и угуканье неясыти, где-то за окном, разрезали ночную тишину. Возможно, у него есть шанс снова оказаться в месте, в котором ему вообще не хотелось бы находиться. Нужно только сделать всё как можно быстрее. Грэм выскользнул из комнаты, по возможности тихо бежа по коридору, тем самым вызывая скрип половиц. Он, держась за гладкие перила, перепрыгивал по несколько ступеней за раз. На партере этой нелепой сцены Уилл, который раз за день достал остачертевшие ему ключи. Он снова тронулся в поварню. Снова, с немалыми усилиями поднял напольный люк. Снова оступился на третьей... Или четвёртой ступени? Не видно буквально ничего, фонарик ведь он так и не взял. Снова влетел в дверь, только в этот раз плечом. И снова открыл врата «в преисподнию». И действительно, свет, как ожидалось, оказался включённым. Но... Нет больше никаких фотографий, нет вещей и чертового рабочего досье, и, кажется, его здесь никогда и не было. Лишь холодное помещение. Морозильники стоящие в ряд, освещали огромную комнату голубым светом с белой дымкой. Некоторые участки пола застелены полиэтиленом. Ещё некоторое пространство отделено им же. На белой, пластмассовой ткани остались буро-красные вкрапинки, дающие возможность фантазировать о происходящем здесь. Приблизившись к источнику голубого освещения, Уилл наблюдал картину, написанную далеко не масляными красками какого-нибудь художника, времен северного возрождения. В голове вспыхнули крылья створок произведения Иеронима Босха. Все круги Ада, все его грехи собрались в человеке, который сейчас спал на втором этаже. Человеческие мозги, запечатанные целлофановой пленкой, так красиво блестели. Полностью обескровленные они имели ослепительно белый цвет. – Сердце, почки, селезёнка, кровь, кишки и расчлененка, – тихо прошептал профайлер, – О боже, – к горлу подкатили рвотные позывы. Если он убивает людей, если он сохраняет их внутренности, если он их ест, значит он, на собственную потеху, кормит ими других. Сидели ли за столом высшие слои общества, считающие себя чуть ли не богами, которые общались на возвышенные темы. Восхищались кулинарными шедеврами, тающими на их грязных языках, даже не подозревая, что в их серебряных блюдах с голубой коемочкой, располагается очередной грубиян. А возможно и один из них. Не так страшно, если бы Ганнибал не кормил Уилла «грубой свинкой». Мужчина выключил свет, запер дверь - на всякий случай, и побежал к себе за телефоном. Запечатлеть эту экспозицию в доказательства - просто-напросто обязательно. На пути к комнате он пытался понять, из-за чего ему вообще привиделась комната с его вещами и фотографиями? Если он сходит с ума, то сейчас - не самое лучшее время. Неужели его подсознание настолько желало смотреть на одержимость Ганнибала им? Но для чего?! Лектер ему безразличен и точка. Добежав до комнаты, он принялся осматривать всевозможные места, в попытке найти телефон. Комод, кровать, полки, журнальный столик, подоконник - безуспешно. Ненужные метания по комнате, в течение следующей минуты, ничего не принесли. – Вот где я его уже потерять успел? – все эти действия казались элементами дешёвой комедии, поставленной на подмостках улицы. Бессмысленные порывы актёра на потеху толпе. Идиотский гладиаторский бой между львом и овцой. Сколько бы та не хотела жить, выхода нет. Пускай она бежит, пускай обманывает себя в победе, но львы не знают пощады. Вдруг Уилл вспомнил о существовании стационарного телефона. Правда, тот находился в кабинете Лектера... Парень с каждой секундой всё больше рисковал быть пойманным. Изначально, звонок Кроуфорду не входил в планы Уилла, но больше вариантов у того не оставалось. Шанс, провернуть эту авантюру, с завтрашнем днём всё угасал. Доктор весь день будет рядом с ним... Проходя мимо покоев Ганнибала, мужчина старался шуметь как можно меньше, настолько, что ему пришлось задержать дыхание. Он был не уверен во всех способностях Лектера, но средним представителем Homo Sapiens его точно назвать было нельзя. Тот наверняка обладал исключительным слухом и спал очень чутко. Пытаться проплыть на надувном круге по реке, кишащей аллигаторами было бы менее опасней. Парень аккуратно отворил дверь, сжимая ручку настолько сильно, что казалось будто та сейчас треснет на множество частей. Напряжение, разрывающее все тело изнутри, говорило, нет, кричало: «действуй, бей, беги, выживи!» В пункте назначения Уилл приблизился к стационарному телефону. Полная луна за окном озаряла пространство вокруг. Наверно, парень должен был бы бояться темноты, но сейчас он желал лишь одного: утонуть во всепоглощающей темноте и не брать на себя миссию «спасителя людей от Чесапикского Потрошителя». Он хотел быть дома, рядом со своей стаей, рядом с пропавшим Уинстоном. Сидеть у камина и общаться с Ганнибалом, который не представляет для него и других опасности. – Счастье не в неведении. Счастье в блаженстве, а неведение - анестетик. И в свете грядущего, это лучшее, на что мы можем надеяться для своих обреченных знакомых, – попытка успокоить себя не увенчалась успехом и профайлер продолжил то, за чем сюда пришёл. Протянув руку к гладкой поверхности телефона, он уже собрался набирать номер Джека, но ему помешала оглушающая вспышка. Внезапная боль от удара в затылок, вызвала головокружение и отвратный писк в ушах. В глазах постепенно начало мутнеть. Белый дым завалакивал сознание, заставляя ноги подкашиваться. Тело ослабевало. Уилл начал падать на пол, теряя сознание. И вновь мрак. Чёрный цвет, пробирающийся сквозь глазницы, бил неравномерными импульсами по коре головного мозга. Пульсирующая боль отдавала покалыванием на кончиках пальцев. И даже это состояние казалось более спокойным и расслабляющим. Так вот, как это, умирать... Но ничто не вечно под луной, да и смерть тоже. Парень открыл глаза, осматривая кремовый потолок. Затейливые узоры притягивали внимание, не желая отпускать. Ворохи одеял засасывали тело, как песчаные ловушки засасывают своих жертв. Копаясь в сознании, парень обнаруживал лишь воспоминания о вчерашнем вечере... Да, точно, он ведь не выключил свет в подвале. А дальше... "А что было дальше?" - это уже неважно, ведь сейчас он в безопасности. Это можно было бы назвать Раем, если бы не голос Ганнибала, зовущий из дальнего конца комнаты. – Уилл, ты очнулся? – так наигранно спросил Лектер. Что он вообще здесь делает? Приподнимая голову, профайлер понял, что он не в своей комнате. Да, в его комнате, вроде как тоже была солнечная сторона, но из-за плотных штор солнце не могло пробиться. Здесь же оно слепило по максимуму. "Твою ж мать, это точно не Рай." – Что я тут делаю? – Грэм вопросительно глядел на Ганнибала. Тот же ждал пока Уилл вспомнит. Через полминуты психиатр всё-таки решился ответить. – Ты пришёл ко мне посреди ночи, где-то в пятнадцать минут первого, а затем потерял сознание на пороге комнаты. Я пытался привести тебя в чувство, но всё было тщетно, – Лектер подошёл ближе, поднося руку ко лбу парня. В ответ на это действие профайлер сел в постели, поджимая ноги под себя, пытаясь отодвинуться. В его глазах сквозил непроизвольный страх. В любом случае, его попытка уйти от телесного контакта не сработала и Ганнибал прислонил ладонь ко лбу. Определяя наличие жара, он удовлетворительно улыбнулся, заключая: – Температура в норме, специфичного запаха болезней от тебя не исходит. Думаю, потерю сознания можно списать на физическое или моральное истощение, – но даже после подытоживания Лектер не убрал руку, а плавно опустил её к щеке Уилла. Тот смущённо отодвинулся, прикрывая кудрями налетевший румянец. – Ты можешь определять болезни, опираясь только на запах? Не думал работать на поисковые службы? – Думаешь я подойду на роль розыскного пса? – с нотками тепла спросил Ганнибал, придвигаясь ещё ближе. Опешив от близости, парень попятился на подушки. Ещё немного и ему бы пришлось вжаться в кровать. – Определённо, – неловко произнёс Уилл. На его счастье неожиданно прозвучал звонок телефона. Грэм облегченно выдохнул, когда психиатр подошел к комоду, чтобы поднять трубку. – Здравствуй, Джек, – на этих словах Уилл вздрогнул. Он должен был что-то ему высказать? – Нет... Мы ведь договаривались об этом... Ещё слишком рано... Опасно выходить спустя такой короткий срок, Джек... Если нет выбора... Смотря на его психическое состояние... Хорошо, – гудок телефона говорил о завершении звонка. Просить глава отдела мог только об одном, и Уилл уже догадывался, что Кроуфорд заполучит желаемое. – Джек попросил приехать на место убийства, возможно совершённое руками Гидеона. Я пытался ему объяснить, что просить подобного, не задумываясь о сохранности своих сотрудников - неэтично, но он настоял на своём. – Ничего страшного, я в порядке. Было бы грубо заботиться только о себе. Я не могу отлынивать от работы такое долгое время, – профайлера беспокоил тот факт, что Ганнибал не сказал про «убийство совершенное Потрошителем Чесапика», а убийство Гидеона. Лектер не умел ощущать эмпатию, но он представлял какого это - сочувствовать другим. «Бедный, бедный Уильям. Сколь бы не стремились другие защитить его, он никогда не думает о собственном благополучии. Творить из внутреннего зверя, дающего ему стимул, жертвенного агнца - непростительно». Покуда мужчина находился в личной нерване, с размышлениями о сохранности его дорогого Грэма, последний вспешке схватил попавшиеся на глаза вещи и побежал в душ. Не в свой душ. За рекордные семь минут парень завершил водные процедуры и оделся. В накатившем аврале событий он даже не задумался о том, что за одежду берёт. Понял он это, когда увидел, что чуть ли не тонет в синем джемпере и чёрных брюках, касающихся пола. Пробегая мимо Ганнибала в комнату, он успел запечатлеть его настойчивый взгляд. В сознании психиатр умилялся тому, как парень выглядел в его одежде. Конечно, та была подобрана неправильно и совершенно не сочиталась, но эту деталь можно опустить. Невинная лань пробегала мимо него, и если бы Лектер был охотником (коим он по сути своей и является), то его рука не посмела бы подняться на это прекрасное существо. Скорее, тот бы открыл охоту на того, кто осмелился навредить Уиллу. «Ценить искусство — защищать искусство». *** Когда вещи и их владельцы были собраны, оскалился мотор Бентли Арнадж, прогревая двигатель. Грэм глядел в запотевшее стекло автомобиля и предвкушал вкус грядущего безумства. – «Я - посредник, между убийством, убийцей и разгадкой», – настраиваясь на нужный лад, он зажмурил глаза, отказываясь вспоминать Гаретта Джейкоба Хоббса и других убийц. Он не один из них, всего лишь часть, но не одно целое. – Уилл, не беспокойся, я с тобой, – Ганнибал сосредоточено смотрел на дорогу, при этом слегка касаясь колена парня. Невинное действие. Ему действительно стало спокойней. Лучше тонуть в своих кошмарах с кем то, нежели одному. Тем более если этот «кто-то» твой друг. Следующие полчаса езды прошли неимоверно тихо. Только амперметр методично отстукивал свой счет. Прибыв в заданное Джеком место, Уилл узрел склон скалы, возвышающейся над Чесапикским заливом. Можжевельник «высокий» обрамлял картину, оттеняя всё зелёным светом. Сквозь его редеющие ветви растекались солнечные лучи, заставляя безжизненные тела выглядеть особенно завораживающе. – Слишком долго, – безапелляционно крикнул глава отдела, подзывая новоприбывших присоединиться. – Либо это ни какой не Гидеон, либо он попытался сплагиатить работы нашего маньяка, – поясняла Катц, до тех пор пока не заметила Уилла. Она поднялась с корточек, чтобы затем подойти к парню и приветствуя обнять, стараясь не касаться его спины окровавленными перчатками. – Знал бы ты, как лютовал Джек эти два дня. Он без тебя, как без рук. Да и Джимми с Брайаном уже собирались идти штурмом на замок, в который тебя заключил злой дракон, Ганникон... Дракобал? Кхм, мы так и не решили, – она тут же умолкла, заметив психиатра позади собеседника, который смотрел на неё. Прайс и Зеллер так и не обратили внимание на мужчину, дурачась и меряя на себя маски героев преступления. И только тогда Уилл в полной мере оценил взглядом данное художество. Под небесным полотном расположилось произведение Тициана. Каштановолосые парень и девушка были обращены лицами друг к другу. Девушка напугана, она в любой момент готова убежать, будто ещё миг и тело прийдет в движение. Парень желает приблизиться к ней. Его розово-византийский плащ развивается на ветру, оголяя идеальную кожу. Он спустился с небес, ради неё. Над ними находилась деревянная доска, закреплённая по бокам двумя столбами. «Собранная на скорую руку сцена». К ней были закреплены металлические лески, поддерживающие актёров. Подойдя ближе, парень увидел аллюминиевые прутья, на которые были насажены герои пьесы, для большей устойчивости. Руки, прислонённые к телу, пришиты подкожными непрерывными швами. – Вакх и Ариадна, – признал в этой сцене Уилл. – Тициан, – завершил его Лектер. – Встреча Вакха и покинутой Тесеем, Ариадны. – И что это значит?, – нетерпеливо и резко спросил Кроуфорд. Как всегда - маленький ребёнок, подначивающий скорее дать ответ. – Ариадна была оставлена одна, будучи больной. Тесей просто «выбросил» её, оставив на острове Наксос и уплыл в Афины один, хоть и был обязан ей жизнью. Позже ту нашел Дионис. Он полюбил её, – начал Ганнибал, встав плечом к плечу с Грэмом. – По одной из версий Ариадна была так полна печали, что покончила жизнь самоубийством. Дионис же спустился ради неё в Подземный мир и вернул богиню к жизни, – продолжил Уилл. И наконец Джимми с Брайаном решили влиться в диалог. – Если Потрошитель ассоциирует себя с Вакхом, то кого он собрался спасать, а главное от кого? – Зеллер задумчиво смотрел на Джимма, пока тот пытался сам осознать, что происходит. – Похоже, что он убежден, что тот кто ему дорог, верит не в тех людей. – Думает, что его любовь будет предана кем-то и только он способен позаботиться о ней? – удивлённо спросил Зеллер, смотря на Грэма. На что профайлер незамедлительно ответил: – Собственничество. Желание заполучить и не делиться игрушкой ни с кем более. Доказать и показать предмету обожания свою верность и то, что в нём не видят другие, – сказал профайлер, и Лектер повернул к нему голову. – Быть может поэтому он ценит свою любовь? Только она способна разглядеть в нём то, что скрыто от недостойных взоров, – с интересом спросил доктор. В разговор вмешался Кроуфорд, радостно заключая: – Отлично, теперь его будет поймать куда легче. Любовь делает людей глупцами и безумцами. Было бы неплохо, найти так приглянувшегося Потрошителю человека, раз уж он видит в нём куда больше. На это Лектер промолчал, сжав челюсти настолько, что Уилл увидел как на его лице заходили желваки. Если его догадка насчёт причастности Лектера к убийствам Потрошителя верна, то тому наверняка не понравится, если его не оценят по достоинству. – Желание защитить то, что тебе дорого - благородно. Если цель оправдывает средства до тех пор, пока средств по сравнению с целью не затрачено слишком много, то он готов отдать достаточно ради достижения желаемого. Это... Мило. И откуда в голове сказавшего данную фразу, появилась установка с побуждением успокоить Ганнибала? Уилл не нашел ответа, но нашёл решение, принёсшее мягкий взор доктора и настоящее желание на его лице сказать парню «Спасибо». Горный ветер переплетал пожелтевшую траву между собой, поднимая с земли листья астрагала. Его новое дуновение растрепало и так не лежащие ровно, кудри Уилла. Одна прядь пала на глаза, загораживая взор. Лектер аккуратно дотронулся до волос профайлера, поправляя прическу. Их идиллию нарушило клацанье аппарата затвора камеры. За огражденной желтой лентой, представилась рыжая копна волос. Девушка неумело пыталась скрыться за серыми кустарниками. Между листьев на эту пару смотрели два лисьих лаза. Вспомнив о договоре, Грэм сделал вид, что не заметил девушку, придвигаясь ещё ближе к Ганнибалу. Несмотря на то, что инициатором этого шоу Уилл не был, мозг даже не пробовал сопротивляться, а только заставлял сердце биться неравномерно. – «Я делаю это, потому что нужно, а не потому что хочу. Я делаю это, потому что нужно, а не потому что хочу. Я делаю это, потому что нужно, а не потому что хочу...» – под эту тираду профайлер обвил руками шею Ганнибала, прикладывая голову к его груди. – «Прошу, Фредди, фоткай быстрее!» – зажмурился профайлер. Неожиданно Лектер ответил взаимностью, притянув кудрявого за талию ближе. Парень старался провернуть авантюру, пока другие были увлечены работой. Но все эти унизительные действия затягивало отсутствие звуков фотоаппарата. Вдруг к отягчающим обстоятельствам прибавился опущенный взгляд Уилла, обращенный на... Эрекцию Ганнибала? «Твою же мать...» Психиатр же только хищно улыбнулся, не прекращая прижимать к себе парня. Наконец прозвучали облегчающие щелчки работы механизма, означающие, что ему можно отодвинуться куда подальше. Ганнибал, довольный собой, стоял слишком открыто, даже не задумываясь о неудобствах – «Да он вообще не чувствует стыд!» – кричало ошарашенное сознание профайлера. Он прикрыл лицо руками, закрывая багряницу на щеках, пытаясь слиться с рядом стоящим деревом. Даже если этого не заметила остальная команда, то эти моменты были запечатаны на камеру, а значит они станут главными элементами новой статьи. Простояв так минут десять, он все же решился подойти к остальным, хотя бы показав заинтересованность в полилоге. – Я ей уже серьги купил, с позолотой, – хвастаясь, заявил Брайан, ловя на себе недовольный взгляд Джимма. – Серьёзно?! А мне ты на день рождение футболку подарил! – Ой, ну если так хочешь, в следующий раз тебе тоже серёжки куплю. – Хочу, специально для этого уши проколю! – воскликнул Прайс, изображая женщину, встав на носочки и наигранно осматривая свой маникюр. – И что вы только употребляете... А ты что Алане подаришь? – поинтересовалась Беверли, глядя на профайлера. – Я... Алане? – недоумевал Грэм. Вскоре его посетило озарение. Он настолько замотался со всеми навалившими событиями, что запамятовал о дне рождения его давней подруги, – Эм... Я ещё не решил. – Осталось всего два дня, уверен, что успеешь? Может тебе помочь выбрать? – спросила Беверли, на что Уилл тепло улыбнулся. Катц всегда норовила оказать поддержку, за что мужчина её и любил. Да, иногда непрошенные советы раздражали, но она желает лишь лучшего для него. – Нет, спасибо, думаю я завтра уговорю Ганнибала поехать со мной в торговый центр, – отмахнулся Грэм и посмотрел на доктора. Тот стоял вдалеке и о чём-то беседовал с Джеком. – А ты уверен, что твой муж тебе разрешит? – насмешливо высказала свою точку зрения Катц. В ответ Уилл слабо ударил её в плечо.