Аквамариновая лоза

      Всё это – в новинку. Шумные звуки прибоя волн, ударяющихся о борт судна и доски порта, оживлённые громкие голоса моряков и просто портовых работников, приятное покачивание на воде и порывы солёного воздуха, треплющие вьющиеся чёрные кудри и щекочущие белую, не привыкшую к свободе кожу. Грудь наконец-то глубоко дышит, словно ранее он и не умел это делать. Когда бы ещё он смог ощутить себя таким же свободным, будто птица?       Не смотря на это, ему действительно не стоило бы стоять, опираясь о фальшборт и наблюдая за морем – родные точно заметили его пропажу ещё рано утром, когда и положено вставать «юному господину», и отправили за ним добрую сотню рыцарей. Признаваться самому себе, у юноши разрывалось сердце от одного представления того, как матушка, сидя за вышивкой в свободный час или распивая чай, роняет крупные немые слёзы. Она всегда казалась маленькому графу Жюльену де Милье ангелом, приравнивалась к некому высшему, чистому и невинному. Сколько бы не происходило ситуаций, он теплил в душе каждый момент, проведённый с родителем. Её ледяное лицо всегда смягчалось, когда она видела мальчика, а холодные касания рук с гребнем для волос вечером останутся навсегда в его памяти. Столь красивое создание никак не должно было плакать из-за глупого, ныне старшего сына, не примирившегося со своей судьбой и устроившего бунт отцу, маркизу Камиль де Милье.       – Ваша светлость почтит нас своим вниманием? – грубая ладонь ложится на кафтан, вырывая из мыслей, пока с правого от плеча показывается загорелое, криво улыбающиеся лицо капитана. Его бородка, торчащая в разные стороны, слегка так щекочет ухо, заставляя отпрянуть, прерывисто набирая в лёгкие ртом солёный бриз.       – Прошу, – он так же рвано выдыхает, расслабляясь, когда распознаёт своего спасителя, – сер, давайте оставим мои титулы. Теперь они не более, чем то, что сегодня остаётся в этом порту.       В ответ мужчина хохочет, словно ситуация действительно забавляет до упаду, похлопывая графа по тому же плечу. Кажется, что его совсем не волнует ни тот факт, что обращение не соответствовало титулу, ни то, что юноша совершенно не ответил на его вопрос. Он ещё какое-то время улыбается, после чего его тон становится намного более серьёзным. Чёрные зенки, будто камешки, зыркают на Жюля сквозь ресницы и толстые брови, пока капитан корабля отдаляется и обрывает этот короткий диалог:       – Парень, корабль отплывает через пол часа. Шагай в каюту, Энтони уже должен был устроить тебе уголок.       Получив в ответ одобрительный кивок, графа подталкивают в спину, призывая к действию. Не смотря на то, что жест был исключительно с добрыми намерениями, силы в руках было много. Такие мысли порождали воспоминания ещё не оставленного, но всё так же болезненно отдающие в сердце. Не смотря на это, Милье всё же позволяет себе задержаться. Его взгляд завлекает весьма стройный юноша, непривычно светлый, белый, словно снег из книг, что читала ему матушка перед сном. Он поднимался по трапу на корабль, а в его руках находилось несколько свёртков, за спиной висела небольшая сумка, от которой отдалённо раздавалось бренчание стекла. К нему и направился капитан, вновь начиная о чём-то громко говорить, хоть и совершенно неразборчиво.       Голубые очи с пышными чёрными ресницами ещё несколько раз смаргивают, пока с них убирают небольшую чёлку. Жюльен слегка мотает головой, откидывая лишние мысли, пока его туфли стучат по доскам палубы. Ему не верилось, что авантюра действительно получится, не верилось, что ещё немного и он станет таким же свободным, как и птицы за его окном, что вольны путешествовать по всему континенту. Отчасти и не верилось, что титул останется за его спиной, он сможет побыть обычным человеком без всех этих причуд знати. Тем более, корабль и команда хороши, весь порт твердит уже несколько десятилетий о том, что это хорошие люди, неплохо помогающие в торговле и всегда простирающие руки для новых лиц.       С такими мыслями, юноша открывает дверь каюты, тут же сталкиваясь с рослой и, на удивление, крепло сложенной фигурой. На него то ли рычат, то ли шипят, вынуждая отшатнуться. В глаза тут же попадается загорелая кожа, испещрённая шрамами, видимо, от многочисленных боёв, а так же прямые волосы, необычно для таких краёв отливающих розоватым оттенком. Лицо этого человека было красиво, словно у русалки из легенд моряков, а глаза серы и пусты, затягивающие своей глубиной ночного тумана.       – Неудивительно. Артур не отличается в выборе лишних ртов. – голос так же тонок, как и внешность, но недовольный тон и жёсткий акцент одной из соседних стран разрезает уши, разбивая идеальную картину, создавшуюся в голове. Вдобавок, его отталкивают с прохода. Горячие руки моряка, словно раскалённое железо, окончательно приводят юношу в себя.       – Спасибо Вам!.. – запоздало вырывается из рта. Он и не надеялся на ответную реакцию, но, на удивление, моряк замирает на секунду, бросая косой взгляд через плечо, так и не молвя ни слова.       Вряд ли было ещё что-то, что могло говорить о расположении Энтони к графу. Теперь единственное, что отдалённо напоминало о его присутствии здесь – слова капитана об уголке в каюте. И он действительно был весьма сносен, по сравнению с тем, что могло бы быть. Хоть это и был самый обычный гамак из непривычной, грубой мешковины, его отделили от остального помещения прикреплённой к потолку тканью, которую предварительно завязали верёвкой. Тут же были крепко закреплённые полки, больше похожие на навесные шкафы, повидавшие больше, чем Жюльен за свои девятнадцать лет, а так же, к счастью, никем не тронутая его сумка.       Капитан обещал его представить остальной команде ближе к вечеру, когда было уже поздно для обеда в родном поместье, но ещё рано для того, чтобы отправляться спать. Мысль о том, что сейчас он сможет отдохнуть, безусловно, очень грела душу, да и юноша прекрасно понял просьбу капитана ретироваться с палубы – он бы просто мешался под ногами. Не сказать, что это его хоть каплю задело, скорее наоборот. Жюль – ныне так и решивший представляться – прекрасно понимал, что находится не в том положении, чтобы хоть каплю возмущаться, тем более, если он только и может отплатить за помощь, как отдать один из мешочков с золотом, припасённых как раз для подобных ситуаций.       Сам он поднялся рано, ещё края неба не стали светлеть, как он проскользнул в комнату к няне, умоляя помочь. Ему, в самом деле, очень повезло – будь эта женщина чуть более равнодушна к нему, то отправила спать, вместо того, чтобы найти попроще одежду и передать ему. Хотя, не смотря на всё это, Жюльен прекрасно понимал – именно она и сообщила о пропаже. Но он вряд ли пожалеет о том, какое наблюдал этим утром море – светлое и тёплое, принимающее беглеца с распростёртыми объятьями.       В дверь раздаётся громкий стук, после чего та тут же распахивается.       Было не понятно, кто ворвался в комнату – на столько фигурка была шустрая. Полностью разглядеть удаётся человека, когда он встаёт прямо перед ним, переставая вертеться. Алые большие глаза, украшенные такими же белоснежными ресницами, что юноша видел несколькими минутами ранее. Они хлопают несколько раз, после чего пышный румянец щёк растягивается в широкой улыбке, показывая кривоватый, но острый ряд зубов.       Мальчишка с пышной, хоть и короткой копной волос, словно барашка, пихает ему под нос блокнотик с истёртыми и, судя по всему, ранее не раз промокшими страничками, на которых было криво и необычно неразборчиво написано что-то. Жюль даже не успевает отреагировать, как ручки тянутся обратно, и карандашик тут же шустро выписывает следующие несколько слов.       – Погоди... Мальчик... – только и успевает сказать, как ему подсовывают в лицо ещё одну записку, выжидающе глядя. Розоватые губы вынужденно поджимают, вздыхая громче ожидаемого. – Ты не можешь говорить по какой-то причине?..       Светлая голова тут же даже слишком активно кивает, пропихивая к тому в руки всё тот же блокнот. Мальчишка садится на пол, задирая свою маковку и глядя юноше прямо в глаза. Он, кажется, словно совсем не замечает, что из его карманов широких шорт длинной чуть выше колен выпадают исписанные бумажки и несколько заколок.       Жюльен опускает взгляд в листы. Буквы словно пляшут один из народных танцев соседней страны Ирэн, а слова написаны с множественными ошибками, будто мальчик перед ним действительно лет пяти. Если не смотреть на грамотность, сравнимую только с умирающей кобылой в глазах читающего, то записка была весьма проста: «Ты необычный. Мало, кого пускают в каюту Артура, а тебе тут дали спать». Обернув лист, он находит ещё одну, но существенно короче: «Меня зовут Лин, я врач».       – Приятно познакомиться... Лин. Моё имя Жюль и я лишь гость капитана.       Чужая голова опускается к правому плечу, пока зенки щурятся. Кажется, можно было увидеть лампочку над его головой, после чего улыбка вновь озаряет лицо, растягивая два шрама и кривой бинтик на щеке. Доселе было неизвестно, как он умудрился закрепить ткань на коже, но подобная вещь держалась на удивление крепко, выживая лишь чудом весьма насыщенную мимику. Кажется, он подумал совершенно не о том, что было на самом деле. Ручки вновь отбирают блокнотик и пишут уже следующее: «Не часто можно встретить знать, ещё и на таких кораблях», позволяя прочесть, он продолжает: «Ты сильно выделяешься из основной команды. Рубашка слепит чистотой, ты пахнешь косметикой и совсем не загорел. Я могу найти тебе другую рубашку и сапоги. В них будет намного удобнее, поверь».       – Нет, спасибо тебе. – юноша быстро отвечает, во избежании того, что его слова могут вновь неправильно истолковать, как и несколько секунд назад. Он кротко улыбается, садясь на свою новую кровать, что непривычно покачивалась. – Можешь что-нибудь рассказать о людях с корабля?       – «Да, конечно. У нас много хороших людей. Познакомим тебя со всеми. С Руди и Уилли точно подружишься.» – не заставляет ждать ответ.       – Имеешь ввиду, ближе к вечеру?       На его вопрос не успевают ничего написать в ответ, как в небольшом коридоре раздаётся тихий высокий голос, окликающий мальчишку, что так и сидел на полу. Он быстро прячет карандашик в карман, помахивая рукой новому знакомому в знак прощания.       Шлёпая босыми ногами по половицам, он хлопает дверью, выбегая к неизвестному, что так и не появился в проёме двери. Единственное, что ещё можно было расслышать, так это обрывки диалога. Жюль не вслушивался, но фраза, прозвучавшая прежде, чем он провалится в сон до вечера, так и въелась ему в память:       «Не докучай ему. Поговорим ночью, если так не терпится. Сейчас тебя выслушает Руди».

***

      – Ну, как тебе команда, почётный гость? – смеётся капитан, делая глоток из горлышка небольшой фляжки.       Жюльен только недавно встал, но его уже почти волоком вытащили на палубу. Отчасти в этом помогал и Лин, всё так же бесцеремонно ворвавшийся в каюту и сорвавший его с гамака. Сколько было сил в этом ребёнке – неизвестно, но их вполне хватило, чтобы оторвать сонного юношу от пола и несколько раз встряхнуть. На какой-то момент, аристократ и правда поверил, что так поднимают всегда и всех на этом корабле. После этого с него стянули его одежду, заменив на более простую, в какой ходит большая часть команды.       – Господин Артур, я не думаю, что мне стоит...       – Ну-ну, малыш, давай начнём. Как тебе наш канонир, Уотан?       Рука указывает на высокого темнокожего мужчину, чьи не особо длинные волосы были заплетены в тонкую косу на спине. Он действительно был очень крупным, мог даже посоревноваться в этом с человеком, что сейчас вытягивал из него ответы. В его крепких руках лежала вытянутая трубка, пока местами поломанные зубы скалились на какого-то юнгу, выпивающего рядом с ним. Причины были неизвестны, да и вряд ли интересовали сейчас в полной мере.       – Прошу, я ещё не знаком ни с кем... Мне рано делать выводы...       – Как же так! Он расстроится, что не понравился графу, молодому маркизу Жюльену де Милье, настоящей знати города Томонт из страны Мариали! – Артур хохочет, продолжая тяжёлой кистью удерживать за плечо юношу. Была такая реакция из-за алкоголя или чего другого – он не знал, но упоминание полного титула заставило поёжиться и поникнуть.       – Думаю, он хороший человек. – всё же вынужденно ему отвечают.       – А вот тот? – рука указывает на человека, что перед отплытием заносил свёртки на корабль. – Я послал его брата тебя поднять. Надеюсь, и он с тобой познакомился достойно.       Брат? Вот это было неожиданно. Вряд ли юноша вообще мог сравнить двух этих человек – схожесть была лишь в альбинизме. Разные лица, разная структура и густота волос, большая разница в росте. Ему даже в какой-то момент показалось, что лекарь похож на девушку, но мысль эта была быстро и далеко отброшена за ненадобностью.       – Ох, я не знал, что они с Лин братья. Мальчик не сказал мне имени брата, но, думаю, Вам весьма с ними повезло...       – Он Уильям, можешь просто коротко: «Уилл» или «Уилли». Этот штурман и судовой врач – что-то с чем-то, ха-ха-ха! – очередная волна смеха оглушает бежавшего аристократа, заставляя прикрыть глаза и кротко улыбнуться. – А что по поводу Руди? Ребятки часто играют вместе, будь готов к тому, что они и мимо тебя не пройдут. Думаю, что ты с ними подружишься.       Ему кивают в сторону рыжего мальчишки, что будет одинакового роста с Жюлем. У него пухленькие щёки, не смотря на то, что тело весьма подтянуто. Кудри убраны со лба банданой, открывая целую россыпь веснушек на лице. Если приглядеться, то их можно было увидеть в таком же достатке и на остальном теле. Из ворота грязной от непонятных пятен рубашки выглядывал шнурок, на котором была подвеска из золота в виде шестиугольной звезды.       – Полагаю, он плотник? – ответ звучит ещё более неуверенно, чем предыдущие, пока юноша отводит взгляд на капитана, надеясь получить менее активную реакцию на свои слова.       – Ты был близок, малыш. Он у нас повар. – мужчина хихикает. – Чего же ты так прогадал? Вдруг ему не нравится работать с деревом или запах лака?       – Надеюсь, он простит мне этот проступок. – неловко посмеиваясь, Жюль всё же умудряется выпутаться из крепкой хватки. Не сказать, что его совсем не клонило в сон. Но и атмосфера, которую неосознанно поддерживала вся команда, очень нравилась молодому господину. По сравнению с умиротворённым поместьем, в котором лишь изредка поднимался шум, всё это казалось ему даже слишком сладким сном. Словно только потянись рукой и иллюзия развеется, рассыпется пылью и посмеётся в лицо.       – Что, неужто вновь дорогого Жюльена так и тянет провалиться в объятья сладких снов? И даже не выпьешь немного с остальной командой?       Стало понятно, почему его не пускали ни на секунду и втягивали в разговоры, тем более, такие бессмысленные и пустые, где задают вопросы лишь бы заболтать, совершенно не слушая ответ. Отказывать было бы опасно, ведь человек старался, тем более, он его спас.       – Господин Артур, а что на счёт Энтони? – с этой фразой, он всё же принимает небольшой стакан, в которое залили пока непонятную для него жидкость с содержанием спирта.       – Ого, я и не думал, что тебя так заинтересует Тони! – проследив за взглядом мужчины, можно было заметить сидящую в стороне фигуру, что накинула ногу на ногу и наблюдала за происходящим словно сверху вниз. Надменный и высокомерный. Казалось, что только эти слова и смогут описать моряка. – Самый надёжный и добродушный человек на корабле! На него можно положиться. Если что-то случится, то можешь спокойно к нему обращаться, всегда выслушает и найдёт решение.       – Благодарю...       Жюль вряд ли разделял подобного мнения, в голове всё ещё возникала картина, как его оттолкнули, нагрубив. Не смотря на всю внешнюю привлекательность, такой холод ввёл бы в ступор любого. Само собой разумеющееся, что задавать вопрос о подобном было бы фривольно и фамильярно с его стороны, даже не обращая внимания на то, что на торговых кораблях не следили за подобным.       Милье переводит взгляд на водную гладь, вполне мирно играющей меж собой. Непривычный воздух даже жёг лёгкие, ощущения в корне различались от того, как ещё стоя в утренних сумерках перед портом, он вдыхал желанный бриз, о котором грезил в снах. Теперь же солнца так же не было видно на горизонте на многие мили вдаль, но это даже успокаивало его, в каком-то смысле.       Стоит отправляться в каюту. Время позднее.       Громкий и звонкий хохот заливает корабль, наполняя каждую его частичку, просачиваясь в каждую досочку и распадаясь звёздами, что начинали проступать на небе. Неожиданная тишина экипажа оглушала и лишь шлепки босых ног разбавляли её. Не составляет особого труда найти взглядом низкую белоголовую фигурку, кружившуюся в танце. Сердце пропускает удар. В какой-то момент, его начинают сопровождать хлопки. Раз-два. Раз-два-три. Оборот. Раз-два, раз...       Юношу... или девушку? хватают за запястье, крепко его сжимая. Белая копна волос дрожит, но ручка изворачивается, позволяя покружиться и вновь потянуть в танец.       – Уотан, давай же, давай станцуем! – и вновь этот заразительный пьяный смех, заполняющий всё вокруг. Глазки прикрываются, а шрамы растягиваются так же доброжелательно, как и днём.       – Уилл, неужто ты протащил бабу на корабль? Вздумал нас обманывать и дальше?       Ненависть. Какой же ненавистью был наполнен этот грубый голос.       Что происходит? Почему же на корабле тут же сменилась атмосфера с дружелюбной на настолько враждебную? Почему они молчат?       Лица моряков были мрачны. И все взгляды устремлены на Лин, чьё запястье сейчас сжимали ещё сильнее, не смотря на посиневшие кончики пальцев. Он, или скорее уже она, совершенно не обращала внимание на происходящее.       – Ну и ну, по пиратскому кодексу ведь запрещено пускать женщину на корабль... Тони, ты знаешь, что делать в таких случаях. – голос Артура звучит издалека, словно через всю ту водную толщу, что находилась вокруг них. Юноша даже не замечал, как его охватывает паника всё сильнее, сдавливая горло и заставляя голову кружиться. В каком это смысле «пиратский кодекс»? Они ведь... Всего лишь торговцы...       – Пустить по доске, пустить по доске бабу! – раздаётся с разных сторон. Голоса кажутся весёлыми, они насмехаются над девушкой. Словно они сами раскрыли все злые замыслы судового врача, что неоднократно их спасал. Словно это не она была тем, кто показал это.       Тошнотворное чувство всё больше наполняет тело, заставляя его пульсировать и неметь. Сердце пропускает удары, когда верёвки опутывают чужие руки. Как ясность ума постепенно приходит к ней. Слёзы, постепенно проступающие на глазах, а потом и широко раскрытые губы.       – Уилл, братец, это шутка?! Уилл? Уилли! – толщу режет крик, пока тело, подталкиваемое руками собственного брата, выгоняют на доску над водой. – Уилл!       Он не в силах продолжать это видеть, но и тело его не слушалось, заставляя наблюдать за всем с немым ужасом. Жюльен прекрасно видит, как квартирмейстер подкидывает Уильяму заряженный пистолет, оглядывая окружение с равнодушием. Он прекрасно видит, как юноша проверяет прицел и прицеливается, прикрывая один глаз. Выстрел оглушает, заставляя вздрогнуть и сделать шаг назад.       Белую широко распахнутую рубаху окрашивает алый, быстро расползающийся по одежде из области сердца. Он был таким же алым, как и раскрытые глаза особы. Таким же алым, что и цвет её некогда ярких щёк.       Рука выстрелившего не дрожит. Он даже не отвёл взгляд от падающего в воду тельца сестры. Его плотно сжатые губы не проронили ни слова.       Он и не пробовал бороться за неё.