moments in frames

Кудри Вонбина на ощупь как пушистые облака — мягкие и воздушные, пахнут карамелью и солнечным теплом. Ынсок зарывается в них носом, вдыхает сладкий аромат, и притягивает Вонбина ближе к себе, обнимая под рёбрами. Так трепетно улавливать незначительные моменты наедине, когда выдаётся небольшой перерыв после бешеного ритма расписания и очередного путешествия. Они снова в Японии — в стране, где особая атмосфера и свобода действий. Каждый раз Вонбин пользуется этим и тащит Ынсока по разным местам, стараясь создать множество общих моментов на двоих. Это их маленький секрет; один из тех, в которые не принято никого посвящать. Рядом с Вонбином Ынсок чувствует эфемерное тепло, прогревающее его изнутри. Солнце светит на них, но Ынсоку кажется, что Вонбин и есть солнце сам по себе. Он поворачивается, смешно морща нос, и линзы его больших очков отражают радугу. Лёгкая дымка сна рассеивается, когда Ынсок ласково целует проглядывающие веснушки на шее Вонбина, запустив пальцы в его кудри. Вонбину нравится, когда Ынсок массирует его голову и легонько тянет волосы. Такая привилегия только для него. Мягкие кудри кажутся сахарной ватой в руке Ынсока; он оставляет невесомые поцелуи на каждой пряди, пока Вонбин не поворачивается в его руках полностью, перехватывая губы своими. Так сладко, что сводит скулы. И время замирает. — Ты похож на пушистого барашка, — шепчет Ынсок, заставляя Вонбина смешно надуться и ткнуть в него пальцем. — Значит, ты — мой белый волк. Вонбин целует Ынсока так, будто хочет отдать ему всё своё тепло, оставляя метку, и Ынсок действительно чувствует себя поцелованным солнцем.